Под мягким светом фонаря

      Сильного телосложения воин сидел в небольшом пригородном парке на деревянной скамье. Неукротимый ночной ветер прерывисто касался худого, с широкими скулами, лица, на ходу заигрывая с его короткими, но невероятно густыми волосами, которые росли немного вверх. Настолько жёсткий был у него волос, что, казалось, стоило только провести пальцем по чёлке, как она тут же встанет без помощи всяких парикмахеров.       Крепкие руки, со слегка смуглой кожей, выглядывали из-под рукавов голубой льняной рубашки, поверх которой крепились большие стальные наплечники. Кираса прикрывала большую область передней части тела рыцаря, по центру которой был выгравирован символ в виде орла. К обрамляющей его пояс ременной перевязи, что придерживала широкие тёмно-синие штаны, слева крепился стальной магический щит с изображением его фамильного герба, а сзади спину воина частично прикрывал двуручный меч с длинной рукоятью и широким лезвием. Весьма внушительная растительность в области бровей делала его взгляд поразительно строгим, который сейчас был неотрывно устремлен в одну сторону. Молодой мужчина практически не моргал, а уголки его губ находились будто под давлением.       Слева и справа от него, через каждые полтора метра, были расставлены столбы средней высоты, на верхушках которых крепились светящиеся тёпло-жёлтым светом фонари. Недалеко от рыцаря протекала величественная горная река, что держала свой путь прямиком в изумрудное озеро.       На противоположной стороне зелёного берега реки виднелось множество живописных скульптур и отшлифованных веками скал, средь растущей пушистой астильбы, цветущей фиолетовой сирени, а также других, не менее вызывающе прекрасных растений.       Яркие лунные лучи временами пробирались сквозь плотную пелену тёмно-синих туч, отражаясь и нежно переливаясь голубыми бликами в хрустальной водной глади.       Мысли сами по себе плывут куда-то, покуда он, пленённый благодатной тишиной ночи, наблюдает за быстрым течением водопада, стремящимся по каменистому склону вдоль небольшого гранитного каньона.       Сладостный прохладный воздух, насыщенный ярким ароматом местных минералов и древесной благовонью, проникал глубоко в лёгкие, раз за разом прочищая голову лидера Нексо-Найтс от поднакопившегося ментального тумана, помогая отпустить на время беспокойные мысли и лучше обдумать события минувших и предстоящих дней.

***

      Столько воды утекло с тех пор, как он стал полноценным рыцарем своего королевства.       Будучи ещё совсем юным, Клэй Мурингтон поставил себе главную цель — стать героем: быть щитом и оружием своего народа, оберегая территории королевства Найтонии от монстров и всякой мерзости, что без конца плодится в этом мире. Невзирая на то, что жители королевства поначалу были к нему не особо благосклонны — Клэй был далеко не из знатного рода, как семья Ричмондов; более того, он являлся сиротой; проживая, на те времена, с очень вредной пожилой женщиной, которая только и делала, что заставляла юного бойца изо дня в день работать за небольшую порцию овсяной каши и кусок хлеба, таким отношение к нему стало практически сразу, как он оказался подкинутый к дверям её дома в младенческом возрасте и научился ходить. Поначалу это был небольшой участок земли, но со временем он становился всё больше по площади, а награда за труды оставалась неизменной.       Милдред, а именно так звали «приёмную» матушку Клэя, по неизвестным причинам невзлюбила новообретённого сына, если вообще она его таковым считала. Эта ведьма всяческий раз пыталась искоренить в нём любое желание стать частью рыцарского мира. Вместо этого она давала книги, наполненные непонятными для него символами.       Тем не менее, Клэй всегда испытывал страсть к любому чтению, какими бы странными эти закорючки не казались тогда. А эта пожилая дама даже не удосужилась пояснять содержимое, вечно неся какую-то ересь про чувства да эмоции: «Ощути книгу,» — говорила она. Как можно почувствовать то, что по сути лишено души? — не понимал тогда восьмилетний Клэй. Да и Мурингтон упорно держался за свою мечту, а какие-то там иероглифы его не то чтобы сильно заботили. До сегодняшних дней.       Обладая уже в столь раннем возрасте вполне крепким духом, Клэй не мог просто так взять и сжечь свою цель на костре вместе с горсткой листьев! И каждый раз, находясь с метлою в руке, юный воин поглядывал на высоченные стены здания Академии, и мысленно проговаривал, словно давая обещание миру: «Я стану величайшим героем всех времён,». Одновременно с этим он представлял вместо орудия уборки в руке настоящий меч, способный лишь при одном взмахе отсечь голову монстрам, перед которым трепетало всё существующее зло на планете, а он гордо провожал бы с полным бесстрастием в глазах в мир иной каждого, кто осмелился нарушить покой мирных граждан.       Клэй не терял веры в то, что ему предначертано вершить великие дела. Не взирая на некоторую колкость людей и явные попытки Милдред подавить его волю; волю, что была схожа с мощью самых неудержимых горных потоков, коим не ведан страх перед бугристыми, каменистыми преградами, лежащими у них на пути. Говорят, родниковые воды обладали такой неимоверной силой, что с течением времени способны дать трещину даже самому прочному камню, благодаря напористости и выдержке даже в самую непогоду — эти же качества помогли Клэю дождаться того самого дня, когда он смог наконец-то поступить в Академию:

      Чародей по имени Мэрлок, имеющий прочную связь с королём Хальбертом, встретил его и взял под личную опеку.       Тогда Клэй думал, что дело было в его благородном намерении, но как же сильно он ошибался…       Грудную клетку вдруг охватила редкостная свинцовая тяжесть, словно металлическая пластина врослась прямиком в кожу и на некогда невозмутимом лице рыцаря образовались первые признаки гнева. Рука инстинктивно потянулась за спину. Коснувшись длинной рукояти меча, с крестообразной гардой, Клэй подцепил его и ловко вытянул из ножен, выставив своё бесценное двухлезвийное холодное оружие перед собой, на котором виднелась надпись «Hominum Salvator». В двенадцать лет он свершил свой первый подвиг и как раз получил своего железного товарища в награду от великого, на те время, воина.       Земля ему пухом…       С тех самых пор Клэй со своим мечом были неразлучны, прямо как кровные братья. Считалось, что этот клинок был одним из редких образцов, которых когда-либо ковали известные кузнецы Найтонии.       Как же он был счастлив, не проходило ни дня без тренировок с мечом и учёбы.       В Академии Клэй выложился на полную и каждый день проживал как подарок небес и возможность нести добро в мир. Прочёл от корки до корки все книги по оборонительной и наступательной части, совершенствуя и прочно закрепляя полученные знания на практике. Однако была одна очень ценная реликвия, в которой рыцарь души не чаял — «Кодекс чести». Этот свод героических правил и цитат сделал Мурингтона тем, кем он являлся до этого времени…       Ледяные глаза рыцаря, казалось, смешались с тёмно-синим сумраком ночи, а густые брови цвета сосновой коры скривились на переносице, придавая ему очень суровый вид с едва видимой печалью. Шея так заметно напряглась, что, через короткое время, вены, наполнившись вязкой кровью, выделились на грубой коже воина. Крепкие пальцы, державшие рукоять холодного оружия, периодически сводило судорогой, пока его внимание было поглощено собственным отражением, которое отчётливо виднелось в идеально заточенном лезвии меча.       Рыцарь вяло перевёл взгляд на свою мерцающую золотистым светом ладонь, над которой в бесконечной суете парили искорки, прям как во время ковки металла. Настолько яркой была охватившая его правую конечность сила, что уличные фонари затерялись где-то на её фоне. Будто перед ним не его рука, а взятое из печи полено…       Несмотря на то, что Клэй, благодаря своему беззаветному упорству и редкостной усидчивости, добился своей заветной цели, став практически непобедимым бойцом на поле боя, чьи умения и познания превосходили всех в отряде (за исключением, пожалуй, одной), судьба приготовила ему неожиданный поворот. Совсем недавно Мурингтон узнаёт, что он далеко не сирота и у него есть родной дядя, и даже матушка! И, казалось бы, Клэй должен радоваться, ведь с малых лет он задавался вопросом о своих корнях, однако обретение семьи обернулось для него тяжким бременем, пробудившим старые раны и породившим новые проблемы.       Небольшая капля, оставшаяся от сырой погоды, лихо пробежалась по ветке дерева, находившегося за спиной рыцаря, и, скатившись по плотной листве, упала прямо воину на лоб, ощутимо и с холодком пройдясь по практически осевшим векам, которые в итоге сомкнулись. Однако, стоило ему открыть глаза спустя некоторое время пребывания в беспросветной пустоши своего ума, как перед его взором предстала знакомая фигура.

***

      Клэй обратил внимание на присоединившуюся к нему под покровом ночи напарницу по оружию. Нескрываемая суровость в его голубых глазах нередко вызывала озноб в телах других, заставляя тех умолкнуть и замереть на месте, подобно сильному морозу при котором сучья деревьев покрываются кристаллической изморозью.       Лишь Мэйси было под силам устоять перед столь непомерно лютым холодом, что постоянно исходил от тёмно-синей ауры лидера рыцарей Нексо-Найтс. Она знала, что под его грудой камней покоилось бесчисленное количество непрожитых эмоций, а также отклонённых мыслей — таких же разных, сложных по структуре, как осадочная порода, из которой состояла его внутренняя гора.       Невозмутимость настолько срослась с ним, что, казалось, Мурингтон не способен был даже улыбаться, всё время прибывая в серьёзном и сосредоточенном виде, отчего у команды Клэя иногда складывалось впечатление, что их командир — ходячая боевая машина, потому что ни один человек, по их мнению, не способен был высыпаться всего за три часа в день и неуклонно жить по графику. Но все же бывали моменты, когда застывшие черты лица воина оттаивали и уголки его губ поднимались, но эта улыбка была столь невесомой, как нынешний огонь в его душе.       Гробовая тишина тяжелым полотном нависла над ними, разбавляемая лишь легким возгласом ночи. Взгляд рыцаря немного смягчился и он смотрел на Мэйси уже без той первоначальной чёрствости, когда она же продолжала с поразительным спокойствием и долей королевской власти смотреть в его стеклянные глаза.       Незримое пламя янтарных женских глаз, казалось, стремилось в этот момент проникнуть в саму пучину души рыцаря, рискуя навсегда затеряться в его глубоких и безбрежных водах, но Мэйси не пугало то, что таил в себе величественный океан Клэя.       Каким бы смелым не был взгляд его напарницы по оружию, способной в одиночку справится с толпою монстров, но добрая улыбка на её вольном лице, приятной овальной формы, делала воительницу обворожительно-ласковой. Свисавшие передние рубиновые локоны покачивались под озорным порывом ветра, а оставшаяся часть её волос была убрана в большой, небрежный хвост.       Огненно-карие глаза принцессы-воина так и говорили своему немногословному лидеру: «Мне можно доверять».       Однако Клэй даже не пошевелил бровью. Вид рыцаря стал более отстранённым и он бесстрастно вернулся своим вниманием к урчащему течению гордых вод. К счастью, Мэйси была не той девушкой, которую могла бы задеть его чрезмерная молчаливость и холодность.       Деревья уныло склонялись вниз. Некоторые опавшие на землю зелёные листья иногда поднимались в воздух, шурша и апатично кружась под ногами. Свет от фонарей стал будто тусклее, а небесного светила практически не было видно, лишь рука Клэя ярко выделялась на фоне всех существующих в эту минуту огней.       Во взгляде рыцаря как никогда заметно считывалась горесть и какая-та безнадежность. Невысказанные слова судорожно старались пробить гранитную перегородку, принуждая рыцаря плотно сомкнуть свои уста, что его верхняя губа периодически содрогалась.       В один момент голова девушки плотно прижалась к незащищенной бронёй части руки рыцаря. Странный вибрирующий звук, как от устарелой техники, неосязаемыми волнами исходил от волшебной силы Клэя, но наследнице престола было словно всё равно.       Рыцарь искоса взглянул на свою напарницу по оружию. Её глаза были прикрыты, а под нижним веком виднелась маленькая прозрачная искра. Она источала необъяснимую словами силу, порождающую в груди воина что-то поистине светлое, похожее на солнце, чьи лучи упорно начали воздействовать на его неподвижный айсберг, позволяя внутреннему потоку свободнее течь. Губы, пребывающие длительное время в заморозке, подали признаки жизни и через несколько секунд на непроницаемом лице Клэя образовалась еле заметная улыбка.       Благостное состояние всё пуще накрывало безутешный ум мужчины, навеивая приятные воспоминания, где он точно так же ощущал себя безмятежно и уверенно — в пору скитаний под кроной лесных деревьев, вкупе со своей командой. Не важно, встретят ли они зло на своем пути, Клэю было только в радость отточить своё ремесло на этих омерзительных существах, как и его друзьям, которые видели в нем не просто лидера. Он был скалой для всех.       Именно «был»…       Теперь же рыцарь наблюдает страх в глазах близких, которые стали видеть в нём потенциальную угрозу и это неимоверно ранит.       Он проделал весь этот путь по становлению героя не для того, чтобы в один день всё резко обрушилось, подобно лавине, бешено несущейся с горы, уносившей с собой всё вложенное когда-то им время и силы… такова мощь правды.       Только одна она всё ещё не разуверилась в нём. Иначе Мэйси не находилась бы сейчас рядом с ним, подвергая себя риску. При этом Клэй сам представления не имел насколько опасной и неуправляемой может оказаться его волшебная сила.       Клэй намеревался отодвинутся, но тут-же был приостановлен: вполне крепкая, но всё ещё имеющая нежную кожу, женская ладонь обхватила правое запястье мужчины, стараясь показать ему, что «всё в порядке», даже когда она касается его раскалённой руки.       Но если Мурингтон вцепился за какую-то «мысль», переубедить его практически было нереально.       Клэй с небольшим осуждением посмотрел на Мэйси. Наследница престола, так же имеющая статус «рыцаря», не уступала в упёртости своему командиру. Гладкие черты лица девушки помрачнели, а карие глаза твёрдо и с неким сожалением посмотрели на него.       — Ты можешь серьёзно пострадать, — низкий и поразительно строгий голос лидера Нексо-Найтс, казалось, должен был унять её «гордость», но Мэйси оставалась неизменной, когда у синего рыцаря, напротив, ярко выражалось недовольство, за которым скрывалось опасение навредить ей.       — Ну, я всё ещё здесь, так? — Мэйси сознательно окинула себя взглядом, а затем подняла свои выразительные и убедительные глаза на него, говоря умеренно: — Значит, нет причин беспокоиться.       Хватка на правом запястье рыцаря ослабла и рука девушки ласково скользнула вниз по крепкой коже мужчины, вызывая в нём слабые щекочущие ощущения. Соприкоснувшись с ладонью своего лидера, воительница прочувствовала в полной мере эти нескончаемые потоки волшебства, кои непрерывно струились по его венам, будто ток в электропроводах.       Очень нерационально Мэйси сейчас поступала, по мнению Клэя, подвергая себя значительному риску. Ведь она, как-никак, будущая королева, и Клэю жизни не хватит себя простить, если он по случайности причинит ей вред.       Ну всё же это давало Клэю некую надежду. Да и чего уж греха таить, ему было приятно её внимание и доверие, которое принцесса Найтонии проявляла перед ним в этот момент, помогало хотя бы на время заглушить порицающий голос в голове, прежде чем его в очередной раз затянет в рощу недавних прошедших событий.       Сбившийся бешенный пульс рыцаря потихоньку стал приходить в норму, благодаря чрезмерной напористости его напарницы по оружию, ведь она умела воздействовать на своего лидера, чтобы он мог позволить забившимся в горле словам постепенно покидать его уста:       — Может, именно тогда я утратил свою человечность… — тот день выдался нелёгким для королевства Найтонии: бывший Некромант собирал утерянные знания запретной магии, готовясь в любой момент нанести удар, а враги похитили супругу короля Иггрида Хальберт. Клэй, зараженный теми самыми темными чарами, сражался тогда с армией каменных войск, спасая жену владыки из лап оживлённых монстров. Время было на вес золота. Оставались лишь считанные секунды, прежде чем остатки его тела покроются гранитом и он навеки замрёт. Применив силу Мерлока, что действовала тогда против него самого же, а именно ускоряя процесс окаменения, Клэй легко расправился в одиночку со всей армией врагов, но был превращён в статую. Последние вздохи. Последние движения рук Клэй Мурингтон потратил на то, чтобы взглянуть на одну из очень дорогих ему вещей, служащую, в каком-то смысле, напоминанием о его целях, прежде чем его глаза окончательно накрыло непроницаемой тьмой, как будто на них застыл цемент, а в легкие вошёл последний глоток воздуха.       Похоже, это и стало концом всего.       Его представления о самом себе, как о герое, и деле всей жизни. Ведь с исцелением от чёрной магии, Клэю открылась далеко не весёлая тайна о своём происхождении, которую все эти годы скрывал от него тот, кто когда-то протянул ему руку помощи и открыл путь к его мечте. Внутри всё неудержимее и гуще разрастались колкие шипы обиды, чей яд впитывался в кровь с неимоверной скоростью, заставляя ощущать себя обманутым. И даже больше не из-за Мерлока, практически заменившего ему отца и ставшего его личным наставником, а в матери, которая предпочла магию своему родному сыну.       — Я никогда прежде не испытывал столько злости! — Клэй судорожно сжал переплетённые с Мэйси пальцы, в итоге сомкнувшись с ней в очень цепкой хватке. — Кругом сплошной обман! — что попросту невозможно не чувствовать себя преданным и удерживать в себе ярость, даже такому хладнокровному воину как он.       Парковые светильники вдруг бешено замигали, будто сейчас в них лопнут лампочки, и это явно не было делом рук непогоды…       «Поразительно…» — Мэйси посмотрела на напряженного, словно намокший кабель, Клэя, затем на сверкающие фонари, ловя одновременно небольшое волнение и восторг, не смотря на то, что в любую секунду парк может лишиться уличного света.       «Ёлки!» — выругался про себя рыцарь, когда одна из лампочек всё же не выдержала и звонко лопнула, разлетевшись на мелкие и крупные осколки, а звук от самой вспышки был такой, словно там раздалась вся тысяча вольт. — Мэйси, ты в порядке? — Клэй в спешке освободил её руку.       — Всё нормально, — спокойно ответила она про себя, что нельзя было сказать о том фонарe.       — Вот же… — рыцарь нервно прорычал, схватившись за голову, а после быстро поднял своё сильное тело со скамьи и, оказавшись на приличном расстоянии от наследницы престола, резко и довольно грубо выдал: — Я говорил, я слишком опасен!       — Это всего лишь ночной светильник, Клэй! — Мэйси понимала, что Клэй просто заботится о её безопасности и объят страхом, но она не позволит ему снова загнать себя назад в пещеру. Не тогда, когда она его практически оттуда вытащила!       — Ну а вдруг я наврежу тебе? — Клэй просто уже не доверял самому себе. Сила... Она казалась столь могущественной, столь непредсказуемой и необузданной, как космос, что любой мелкий косяк с его стороны моментально срабатывал подобно маятнику в мозгу, включая в нём дикое отторжение к себе и желание изолироваться от общества, пока его сила не обернулась для всех катастрофой. — Вдруг Мэрлок… — импульсивный тон рыцаря сбавился, а его напряжённые плечи опустились, в низком голосе будто появилось отчаяние, — был прав? — слова дяди, которые ему довелось ненароком однажды услышать, прочно засели в сознании, породив то самое предвзятое отношение к своему дару. — И эта сила навсегда лишит меня рассудка…       — А вдруг нет? — парировала воительница, приподняв свои изогнутые, почти что рыжие, брови, стараясь пробиться сквозь высоченный забор, коим в данную минуту обрамил себя Клэй, держась на расстоянии ото всех. Мэйси решила тоже подняться с места и, встав на ноги, сделала несколько коротких шагов в сторону своего лидера. — Сейчас очень непростое бремя выпало на наши плечи, — сказанные ею слова звучали так, будто это была не только его ноша, что не могло ускользнуть от внимания рыцаря и его затянутое гневом лицо смягчилось, но беспокойство в суровых голубых глазах воина прочно застыло и не спешило покидать. — Я знаю, эта сила кажется для тебя чужой, инородной, но она всё ещё часть тебя, — женские упрямые пальчики в очередной раз пробились сквозь железную броню рыцаря, неумолимо обхватывая его затылок.       Клэй сам по себе был не очень тактильным, но её прикосновения он любил как ничьи другие. Если бы не её заметно волевой и настойчивый характер, он бы никогда не узнал, что значит быть нужным.       — Так же было и с моей матерью, почему ты думаешь, что со мной не произойдёт то же самое?       — Клэй, — её спокойный голос вдруг сменился на более твердый, в котором ощущалось могущество короны, однако взгляд принцессы-воина по-прежнему был полон сострадания к нему, — я не знаю никого, кто был бы дисциплинированнее и ответственнее тебя, — эти слова были для Мурингтона не просто комплиментом, они также ненароком послужили ему напоминанием о нечто важном… — Ты привёл нас к вершинам, сделав из нас непобедимую команду на поле боя. Вспомни, как долго вы с Лансом не могли найти общий язык, а теперь вы чуть ли не братья. Уж кому как не тебе подвластно укротить волшебную силу, если ты сумел справиться с непокорством нашего златовласого сорванца, любителя пинать камушки и валяться в постели по пол суток, — Мэйси тихо посмеялась с последних своих слов, вызывая хоть какие-никакие положительные эмоции на лице Клэя, и в следующую пару секунд коснулась фамильного герба воина, томно смотря в его выразительные серьёзные глаза, такие же, как у этой птицы, покоившейся на его доспехах. — Помни, ты не обязан всё нести исключительно на себе. Мы всегда поможем тебе справиться и не позволим тьме завладеть тобою, — будущей правительнице Найтонии всё же удалось укрепить корни его увядающего дерева под названием «уверенность», но всё же одна мысль, скачущая в уме, словно термит, продолжала настойчиво проедать кору мозга, и тот невольно всё сильнее чувствовал такую разрушающую обиду.       — Мерлок, — саркастично хмыкнул Клэй. — Он больше всех убеждён, что я могу отступиться.       — Он просто обеспокоен. Ты же знаешь, какие бывают странные эти вол-… — Мэйси осеклась, вспомнив, что перед ней находится такой же чародей, и, быстро исправившись, неловко договорила, — старики.       — Возможно, — Клэй вернулся на скамейку и тут же оказался в оковах принцессы, которая обвила его спину рукой сразу же, как только приземлила свою пятую точку вместе с ним. Если бы он не был в доспехах, то, может быть, в полной мере прочувствовал бы её прикосновения. — Но всё равно меня не покидает чувство… будто меня… кинули, — самую большую боль всегда наносят нам близкие люди.       — Порой мне кажется, лучше бы я не знал всей правды, от слова совсем! — Клэй, подцепив взглядом мелкую палку, упавшую на землю рядом с ним, резко схватил её, после нервно с силой швырнул в сторону реки. Однако у ветра были свои планы на её счёт и ветка упала лишь со слабыми брызгами в воду, практически без напора, отчего утопить свои чувства ему не удалось, да и ветвь моментально всплыла, точно так же, как и эмоции. — Прекрасно, так и до исправительного лагеря недалеко, — он протяжно выдохнул и упёрся лбом в свою ладонь.       — Может, ты не помнишь, — мягко начала она, а её взгляд, с некой тоской, скользнул в бок, — но когда мы были детьми, ты говорил, что надеешься, что кто-то, да выжил из твоих, — через некоторое время воительница вновь погрузилась в ледяные пустоши своего командира, подобно солнечным лучам, с огромной скоростью врываясь и освещая тропы его внутренней заснеженной долины, над которой воцарилась гигантская магнитная буря, затмевающая всё хорошее, что рыцарь мог бы сейчас ощутить.       И у неё, в который раз, удалось зажечь искру в душе Мурингтона и теперь лицо рыцаря не выглядело таким хмурым и грозным.       — Да, я не проходила через то, что проходишь сейчас ты, как-никак я выросла в полноценной семье, но Клэй! — её теплый взгляд преобразовался, став значительно острее, а голос излучал величие. — У тебя есть дядя! Да, пускай он поступил немного не красиво по отношению к тебе, но я уверена, что Мерлок желал для тебя самого лучшего, как бы сложно не было это принять… ведь с отцом у меня тоже часто бывают недопонимания, особенно два года назад. Но я всё равно очень его люблю и знаю, что он тоже, — может быть, было не совсем хорошей идей говорить о своих отношениях с родителями, когда у него с этим всё совсем непросто. Но Мэйси хотела, чтобы Клэй понял, что его тоже любят. — И так же твоя мама. Несмотря на то, что она сейчас далеко не на доброй стороне, всё равно у тебя есть шанс с ней поговорить об этом и лично наставить её на путь истинный.       — Именно это я и планировал сделать. Найти её… — знать бы ещё, как избавиться от этого тревожного осадка на душе, но, похоже, пока он не встретится со своей матушкой, один невыносимо-жгучий, аж до жути, вопрос так и продолжит свою тиранию: «Почему?» — такое короткое и кажущееся довольно непримечательным, на первый взгляд, слово, но способное разъесть саму его броню, выкованную многими годами, стоило только произнести в слух или задать его в уме, прям как при запретной магии под названием «безжалостная ржавчина», перед которой не уцелеет даже только что созданный кузнецом меч.       Клэй понимал, что у его матушки наверняка были на это причины, но… Да что б всё оно горело к чёрту синим пламенем! Не так и просто оставаться полностью рассудительным и довольствоваться холодным разумом при таком раскладе, когда на тебя обрушивается целый балаган проблем за раз!       — Я уже взрослый, но веду себя последние две недели даже не лучше школьника… — и это нереально его угнетало, похлеще чем сидеть без дела.       — Я уверена, ты обязательно найдёшь ответы на все свои вопросы, — её пальцы перебрались с затылка на его волосы, ласково играясь с ними, ненароком делая ему «мини-зачёс». — И Клэй, я хочу, чтобы ты понял одну очень важную вещь, которую я сейчас скажу, — девушка полностью овладела вниманием рыцаря. — То, что ты сейчас чувствуешь — это нормально! Пообещай, что не будешь себя корить за это.       — Постараюсь как-нибудь, — губы Клэя дрогнули в достаточно весомой улыбке, чтобы его строгое и подавленное лицо приобрело счастливый вид, а в сочетании с его густыми бровями это выглядело невероятно искренне и красиво.       Мэйси всегда умела подобрать нужные слова и Клэй несравненно ценил это в ней. Он был готов отправится в одиночный поход, но перед этим решил отдать своей единственной и верной напарнице кое-что, что хранил все эти долгие годы.       Через несколько секунд в руке рыцаря оказалась королевская реликвия, которую он достал из кармана.       — Мой амулет? — с значительно потрясённым выражением лица уставилась наследница трона на своего командира своими пламенными карими глазками. — Ну, как… я же тебе отдавала его, чтобы ты…       — Чтобы я выручил с него денег, да, — немного виновато, но, не изменяя своей серьезности, ответил он, — но я… не мог продать такую драгоценность, тем более королевскую, — почему он не отдал ей сразу, Клэй сам не знает причину. Пытался ли он вернуть её украшение? Разумеется да! Но каждый раз, как на зло, что-то останавливало. Возможно, совесть. И только сейчас он возвращает его законной хозяйке.       — И ты все эти годы просто берёг его? — возвышенный голос принцессы всё ещё указывал на то, что его напарница по оружию по-прежнему негодовала, от чего Клэй ещё пуще прежнего стал чувствовать себя подлецом.       — Прости, что сразу не отдал его.       — Издеваешься?! — эмоционально вскрикнула Мэйси, отчего ввела Клэя в ещё большее заблуждение, но, когда глаза принцессы Найтонии засияли безмерной радостью, а её чуть припухлые губки растворились в лучезарной улыбке, то все негативные предположения у рыцаря сразу отпали. — Это самое милое, что ты когда-либо делал, — девушка крепко прильнула к своему немногословному мужчине, чьи поступки говорили за себя громче каких-либо слов и, оказавшись практически на одном уровне с лицом рыцаря, в то время как всё её тело искусно расположилось у него на ногах, воительница вытянула губы.       Клэй и глазом не успел моргнуть, как Мэйси бойко оставила ему свой небольшой подарок в виде поцелуя в щеку. Её прикосновения продлились недолго, однако за счёт ночного воздуха губы девушки увлажнились и рыцарь смог целиком прочувствовать благодарность своей напарницы по оружию, а область его затылка охватило сладостной дрожью, в груди зародилось нечто удивительно приятное, похожее на чувство, появившееся когда народ выражал свою признательность ему, но сейчас это чувство было куда ярче.       Каменная мина рыцаря на какой-то миг озарилась довольством, а в его голубых глазах заплескались волны не былого блаженства. В голову воина, подобно шквалу ветра, рванулись нехарактерные для него мысли, и их приток бурно возрос со встречей воодушевлённом взглядом принцессы-воина. Её глаза смотрели на него томно, уверенно, будто желали до конца растворить его заснеженный лёд. Но не зря Мэйси самолично упоминала о его железной дисциплинированности и, как бы Клэю не хотелось свершить одно «глупое» действие, он не может вести себя столь беспечно.       Она этого хотела. Он этого хотел!       Но никто не торопился из них сделать первый шаг.       Безмятежное сияние фонарей окутывало их тела, подчеркивая величественные черты лица девушки. Губы, напоминающие цвет спелой садовой вишни, приковывали собою взгляд, гармонично сочетаясь с её рубиновыми собранными волосами, которые Клэй в тайне желал увидеть распущенными.       Ветер мелодично гудел, словно шепчущийся голос свыше, призывая взгляд рыцаря кротко переместиться с медовых глаз принцессы на её уста. Рыцарь моментально увёл свои «обнаглевшие» глаза с королевских губ, будто стоило ему чуть-чуть на них задержаться, то тут же бы получил по щеке от будущей королевы.       Так и не сумев пойти против своих принципов, Клэй как ни в чем не бывало отвернулся, умело погасив внезапно вспыхнувшее внутри него пламя. Впрочем, как и всегда.       — Как скоро ты планируешь отправиться на поиски? — спустя прилично долгую тишину промолвила Мэйси, понимая, что, возможно, это их последний разговор и после они ещё долго не увидятся.       — Думал как раз сегодня отправиться, но, как видишь, пришлось подзадержаться, — ответил Клэй с небольшой улыбкой на лице, отчего можно было подумать, словно он намекал на неё, но тут дело было далеко не во внезапно присоединившейся к нему в три часа ночи напарнице по оружию, напротив, Мэйси стала для него, в каком-то смысле, рассветом, рассеявшим ночную мглу, чему он, разумеется, благодарен. — Я должен пройти этот путь один, — Хальберт мягко кивнула ему в ответ, уважая его решение.       Клэй начал подниматься. Чем быстрее он начнет, тем быстрее он вернётся домой, только, как скоро — покажет время.       — Береги себя, — Мэйси, вставая на ноги, сразу обхватила руками мощное, облаченное в доспехи тело Клэя, кладя голову ему на плечо, и через пару секунд дополнила, — я знаю, что тебе под силу справиться самому, но я всё равно буду переживать. — Она имела полное право беспокоится за него, тем более, ей уже доводилось его терять, когда Клэй обратился в статую, и кто знает, на что способна чародейка Ванда Мурингтон, насколько будет благосклонно её отношение к собственному сыну. Но если Клэй это не сделает сейчас, то всю жизнь будет терзаться от непонятки.       Клэй кивнул и развернулся, направляясь на непростую, но важную встречу со своей матушкой. Все вещи были у него и так заготовлены: от небольшой провизии, до золотых момент, поэтому смело можно было сразу идти на поиски.       «Нет! Ну что же это такое!» — голос сердца пытался достучаться до сомневающегося разума, отважно борясь с внутреннем запретом, но до упрямого мозга доходили лишь его небольшие отголоски и Клэй шагал дальше. — «Как долго это всё будет продолжаться?! А вдруг второго шанса может и не быть? » — и тут воспоминания нахлынули на Мурингтона с новой волной: «Я её не брошу» — говорил Клэй в день, когда враги затеяли коварную игру и Мэйси, мягко говоря, была не в себе, но увы: ему пришлось нарушить данное им самим слово, ведь он пал при сражении. Если бы он только знал, какой силой обладали его поступки для неё и какова была печаль принцессы Найтонии, которую она прежде никогда не испытывала, после того, как он превратился в скульптуру.       Герой Найтонии остановился.       Мурингтон просто неподвижно стоял. Со стороны Мэйси это выглядело, будто Клэй что-то забыл.       Клэй напряженно моргнул и повернулся, быстрым шагом подойдя к своей напарнице.       Бесстрастные голубые глаза воина вновь встретились с пламенными глазами девушки, чьи тонкие светло-коричневые брови озадаченно поднялись.       Нерешительность по-прежнему неистово удерживала рыцаря от этого опрометчивого решения, словно гигантские невидимые железные нити врослись в его спину и тянули назад. Напрягая жилы, он вытянул шею, и стал выглядеть даже как-то опасно, намного больше, чем когда он по-случайности сломал фонарь, ибо его взгляд был наполнен далеко не гневом, а безумием…       Лёгкий огонёк сладострастия медленно охмурял мужское сознание. Грудь, казалось, давно изнывала от нехватки кислорода и болезненно сжималась, от чего уста рыцаря приоткрылись, подсознательно тянувшись за воздухом, но вместо этого вдруг сложились трубочкой и нацелились, вместе с внезапно вытянутыми руками, к ничего не подозревавшей напарнице: обхватив не менее сильное, чем его, тело девушки, Клэй соприкоснулся своими трепетными губами с её.       Время в этот момент, вместе с ними, казалось, застыло, что голоса природы, прежде напивающие свою звучную и волнующую симфонию, заглохли, перебиваясь с напряжённым биением сердца воина. Мэйси чувствовала эту насторожённость Клэя через поцелуй, отчего ей не составило проблем взять на себя инициативу и, ласково коснувшись пальчиками скул рыцаря, воительница притянула его голову ближе, душевно целуя своего оробелого мужчину.       Это был первый его поцелуй, как и её, но, в отличие от Клэя, Мэйси лобызалась с ним очень уверенно и чрезвычайно умело, в то время как у Мурингтона сами мышцы рта были, будто атрофированы и он отвечал крайне ненавязчиво. Ну, это ни как не мешало им обоим наслаждаться друг другом.       «Неужели великий рыцарь боится какого-то крошечного поцелуя?» — так бы звучала подколка белокурого самовлюблённого друга Клэя, будь он тут. И хорошо, что Ричмонда нет, ведь иначе Ланс был бы прав…       Мэйси касалась губ Клэя очень деликатно, неторопливо, но, при каждом соприкосновении с устами рыцаря, девушка задерживалась на долго и, будто пыталась проникнуть языком, однако в конечном итоге этого не случилось. Хальберт специально раздразнивала его, что позволяло Мурингтону отпустить переживания о возможном получении королевского выговора, и он всё смелее отдавался новым ощущениям. Воительница начала меняться со своим командиром микробами уже гораздо интенсивнее, с неутолимым голодом беря в плен его губы, пока тот постепенно терял голову от своей ведущей и пылкой девушки.       Поцелуй помог Клэю забыть не только о всех переживаниях за день, но и о силе, которую он долго не мог принять, а сейчас, когда его рука заметно сильно светилась, он даже не обратил внимания, ведь глаза были закрыты, а разум блаженно купался в ванне лёгкого экстаза.       Выйдя, в каком-то роде, из транса, в котором они оба качались, словно на лодке, плескающейся на волнах под проворным ветром, Клэй пытался переварить всё, что с ним произошло за этот не долгий, но очень чувственный, поцелуй, а он им запомнится очень надолго. Мурингтон отвёл взгляд в сторону, не зная что говорить. Ему и так многие слова давались с трудом, а сейчас и подавно. Собравшись с духом, он всё же нашёл, что незатейливо ответить:       — Мне… понравилось.       — Ну ещё бы, — Мэйси с лёгкой хитростью в глазах посмотрела на Клэя, мягко погладив пальцем его подбородок, — тебя только что поцеловала принцесса.       — Ты же не любишь это слово, — быстро оборонился Клэй.       — Но сейчас оно очень даже уместно, — «Тем более, когда ты так смущаешься от этой мысли,» Мэйси была довольна своим результатом, лицо её командира наконец приобрело спокойный вид, что уж говорить про его приподнятую улыбку и глаза, наполнившиеся неким удовольствием, которые смотрели на неё так пронзительно, насколько только мог быть глубоким его океан.       — Я думаю, это не последний раз, — ненавязчиво, как бы намекнул на повторение Клэй.       — Уверяю, что нет, не последний. Да, и к тому же, у тебя теперь будет стимул поскорее вернуться, — с ноткой надменности и какой-то гордости произнесла принцесса, чем ненароком спровоцировала своего командира, что он, словно вырвавшийся из клетки орёл, метнулся к её выпавшим из причёски прядкам. Проворно подцепив гладкий, будто сам лепесток красной розы, локон девушки, воин «случайно» задел свободными пальцами её и так державшийся на честном слове хвостик. В итоге волосы воительницы начали распускаться перед ним, ну а Клэй уже помог равномерно расправить их ей.       Хальберт предстала перед ним в новом, не менее прекрасном чем всегда, свете, прям как в тот раз, когда он только увидел её в платье и был значительно очарован, теперь же Мурингтон мог вдоволь упиться великолепием своей единственной и верной напарницы в виде огненных волос, длина которых доходила вплоть до самой груди. Пальцы рыцаря, как будто околдованные величием шелковистых королевских волос, соскользнули с локонов принцессы на её шею. В одно мгновенье они плотно обвили нежную кожу воительницы, будто надев на неё стальной обруч, ненароком показывая ей свою силу, способную защитить, ну а так же сломить...       — Мог бы просто попросить, — лукаво прокомментировала внезапный бурный порыв своего невозмутимого командира Мэйси.       — Да, но так... не интересно, — не то чтобы Клэй был приверженцем каких-то неординарных решений, просто ему хотелось напоследок взглянуть на ту, с которой он прошёл весь свой путь от садового мальчишки до лучшего рыцаря королевства. Да и когда ему снова выпадет шанс застать свою преданную напарницу без её неизменно прекрасно уложенных волос? Мурингтон довольно быстро ослабил хватку и убрал от Мэйси свою обнаглевшую ладонь, не подозревая о том, что ей очень даже нравится его такая «тёмная» сторона.       Любезно попрощавшись с Мэйси, Клэй направился в неизведанное, имея при себе лишь небольшую информацию, предполагающую о нахождении Ванды Мурингтон, но, какими бы сложными испытаниями не обернулось это путешествие, он обязан пройти их все до конца, чтобы вернуться домой будучи полноценным и с полным пониманием кто он.