Jealousy

Холодный пол глухо скрипел под босыми ногами, осторожно перебирающими по доскам. Сквозь темные шторы не просачивался и маленький свет луны, не норовящейся потревожить покой в небольшом домике. Тарталья плавно расстегнул шарф на своей шее и повесил его на крючок, продвигаясь по темному коридору, надеясь не нарушить идиллию сна своего спутника, мирно спящего на большой двуспальной кровати. Из приоткрытого окна был слышен слабый шум океана, пение ночных птиц и далекий гомон торговцев рынка в Ли Юэ. Улыбка мягко коснулась розовых губ, а глаза сощурились в усмешке. Господин Чжунли осторожно обнимал одной рукой подушку, словно кто-то лежал рядом с ним. К сожалению, Тарталье пришлось отобрать у него его мягкую жертву и пристроиться рядом, потягиваясь от усталости. — Я вернулся, Сяньшэн, — одними губами прошептал Предвестник, устраиваясь как можно удобнее, переворачиваясь, словно кот на излюбленном месте. Лицо Чжунли выглядело мирно и состредоточенно, скорее всего, его не тревожили неприятные сны, как иногда замечал Чайльд в начале и на протяжении их отношений. Тарталья несказанно рад этому факту. Недавно тот вернулся из своей экспедиции в Фонтейн. «Хотел отдохнуть», так это звучало, но не хотели ли Фатуи еще немного подольше отсрочить возвращение Чайльда в Снежную? Едва ли не испоганив свои планы к чертям, Тарталья отхватил от верховного судьи Фонтейна, Невиллета, но после этого они даже подружились, пару раз сходили в таверну и, за бокалами фонтейновского вина обсудили некоторые аспекты жизни в Фонтейне. Но привлекла и заинтересовала в этом мужчине Чайльда вовсе не его сила (хотя, это тоже был неотъемлемый пункт), но и интересная форма зрачка. Та чем-то напоминала ему глаза Моракса, гео-дракона, они стреляли хищными тонкими линиями, и горели ярче обычных глаз. Так же его привычки были весьма забавными и непохожими на человеческие, так что Тарталья стал подозревать Невийета в том, что тот являлся гидро-драконом. Те проводили весьма много времени вместе, пока Чайльду не пришлось уехать в Ли Юэ, дабы повидаться со своим возлюбленным. Рядом с Чайльдом вдруг зашуршали простыни, и Чжунли сонно замычал. — Хм-м… Аякс?.. — тот нехотя открыл один глаз, светящийся ярким светом янтаря в темноте. Чайльд никак не мог оторвать своего взгляда от этого прекрасного свечения, — когда ты успел вернуться? — Я дома, извини, что так поздно. Тарталья осторожно наклонился к Чжунли и оставил нежный поцелуй на его лбу. И в этот момент, когда тот приблизился, глаза Чжунли распахнулись, взгляд вдруг стал хищным и тот хоть и не больно, но грубо толкнул Тарталью на кровать, завалившись сверху. Все виды удивления сейчас отражались на забитом веснушками лице Чайльда, сейчас с раздвинутыми ногами и вздымающейся грудью лежа на белых хлопковых простынях. Взгляд Чжунли сверкал цветом моры, валюты его родного региона, его темные брови хмуро свелись к переносице, а рука осторожно огладила плечи Тартальи, пока последний старался понять, что вызвало причину таких действий. — Я конечно догадывался, что ты будешь очень скучать… но что бы так. Чжунли медленно наклонился к шее Тартальи, одаривая ее горячим размеренным дыханием, проходясь острыми клыками по нежной коже и не осмеливаясь укусить. Он чувствовал свежий запах вод Фонтейна, запах булочек и вина, а так же… Запах другого дракона. — Ты же помнишь, что принадлежишь только мне? Чайльд взволнованно вздрогнул. Никак не ожидав, что Чжунли будет настолько сильно по нему скучать, что начнет выдавать подобные фразы, его ноги начали непроизвольно подрагивать, а бедра раздвигались под напором ноги Чжунли. Коленом тот осторожно огладил промежность, задевая через одежду чувствительные места Тартальи, заставляя его тихо вздохнуть. — Погоди… я… ты действительно хочешь этого? — от возбуждения из глаз Тартальи медленно покатились маленькие теплые слезинки. — Ты полностью пропах этим едким запахом, стоит вернуть тебе твой истинный запах. Сильная рука огладила между ног, пальцами стараясь проникнуть немного глубже, но одежда не позволяла, и Чжунли вопросительно взглянул на Тарталью, дожидаясь разрешения. Тот кивнул и приподнял бедра, и Моракс бережно стянул с него серые штаны вместе с бельем, кладя их рядом на кровати, оставляя Чайльда полуголым. Пальцы огладили вагину Тартальи по большим половым губам, поднимаясь к рыжим волосикам на лобке и оглаживая их. Юркие пальцы продвинулись подальше, оглаживая малые половые губы и чувствительную уретру, не желая касаться клитора и промежности, словно дразня. Чайльд нетерпеливо встряхнул бедрами, призывая Чжунли двигаться усерднее, но архонт придержал его за талию. — Ты уже чертовски мокрый. Готов кончить буквально от того, как я буду шептать тебе на ушко о том, какой ты прекрасный, когда полностью отдаешься и доверяешь мне? — один палец медленно проник внутрь мокрого влагалища, стеночки подались навстречу с легким и плавным скольжением, мужчина добавил второй палец и игриво выгибал их, и нежно помассировал заветную точку, заставляя Тарталью выгнуться плавной дугой. — Черт! Сильнее… — Тарталья трепетно вздрогнул от приятных ощущений пальцев внутри его мокрой вагины. Пальцы то выходили, то входили до упора, даря Чайльду удовольствие и упоение от незабываемого чувства. Чжунли нежно целовал и покусывал чувствительные соски Тартальи, поднимаясь выше, к шее, оставляя слабые укусы и засосы, но точно оседающие красным следом. Затем опустился и поцеловал красивые шрамы на груди, простилающиеся почти по всей её поверхности неровными полосками, похожими на звезды. Чжунли обожал Тарталью и его прекрасное тело, и был готов написать про него множество стихов и поэм. Уже мелко подрагивая в предвкушении скорого оргазма, Тарталья попросил Чжунли остановиться. — Прошу, Сяньшэн. Я хочу твой член внутри себя. Бледные веснушчатые руки Тартальи обвили шею Чжунли, завлекая того в нежный и мокрый поцелуй. Мужчина в это время рассеянно искал рукой смазку, копаясь в верхней полке прикроватной тумбочки, параллельно проникая драконьим языком внутрь податливого рта Чайльда. Отстранившись, Чжунли на последок чмокнул Аякса в щеку. Раскатав презерватив по возбужденному члену, Чжунли обильно налил на его промежность смазку, хоть естественной смазки Тартальи уже могло бы хватить: тот рвано дышал и изливался влагой от возбуждения. Большой член осторожно проникал в податливое влагалище, так красиво растягивающееся на нем, даря Чайльду незабываемые ощущения от проникновения. Перед глазами тот не видел ничего, кроме горящих янтарем глаз Чжунли, а телом ощущал внутри себя заполненность, доводящую до искр в глазах. Чжунли слегка поерзал на кровати, стараясь попасть членом по приятному комочку нервов внутри Чайльда, осторожно проходясь своей длиной по нему и доставляя неимоверное удовольствие, заставляя Тарталью выделять еще больше естественной смазки. — Ах, черт, твой член внутри. Спустя столько времени, как же я давно его не чувствовал. Сначала двигаясь медленно, а затем резко и быстро, Чжунли вдалбливал красивое тело Чайльда в кровать, подхватив его руками под ноги и прижав их к бледной груди. Внутри было невероятно мокро и горячо, так, что член едва ли не выскальзывал из растянутого входа, а большой палец архонта быстро ласкал набухший от возбуждения клитор. Чайльд громко стонал от сверхстимуляции, сжимая Чжунли в объятьях и царапая короткими ногтями спину архонта, пока тот грубо трахал его растянутое до предела влагалище. Кровать под ними была очень мокрой и жалобно скрипела под напором двух тел. От бесконечных фрикций внутри и движений пальца на чувствительном комочке, а так же от хриплого дыхания Чжунли на ухо и нежных покусываний в шею, Тарталья громко застонал, дрогнув всем телом и сжимая тело Чжунли в руках, его ноги вздымались вверх, а глаза блаженно закатились от того, что даже при оргазме Чжунли продолжал быстро толкаться в его разморенное тело и поглаживать клитор. Совершив еще несколько хлюпающих движений, Чжунли громко толкнулся последний раз и задрожал, хрипло простонав имя Чайльда, сжимая его бедра до синяков. Он некоторое время побыл внутри, даря Чайльду приятное удовольствие от пульсирования его члена. Чжунли плавно вышел из мокрого тела, так легко выпустившего его и наклонился вниз, языком собирая выделившуюся смазку, смешавшуюся и с его. Тот прижался ртом к вагине Чайльда и просунул в него длинный юркий язык, пробуя на вкус и стимулируя чувствительные после оргазма стеночки, продолжая ласкать клитор. — Н-Нет! Одного оргазма будет достаточно. Но Чжунли не послушал, начав быстро двигать языком внутри, стимулируя уретру и клитор, входя и выходя внутрь мокрого влагалища, такого красивого и такого его. Очень быстро на Чайльда нахлынула волна второго, дрожащего, немного болезненного, но тем не менее приятного оргазма. С него ручьем текли биосубстанции и пот, мокрые ресницы подрагивали от слез, а гео метка на его животе засветила ярким, янтарным свечением кор-ляписа. Чжунли поднялся и пальцем медленно вытер рот от влаги, любуясь проделанной работой: поднятые к верху раздвинутые ноги, открывающие вид на мокрый беспорядок перед ним, растянутый членом пульсирующий вход, резко вздымающаяся грудь и красивые, слезящиеся голубые глаза, а мысли Тартальи сейчас находились где-то за гранью его сошедшего с ума разума. — Отныне, я надеюсь, при встрече с Невийетом он будет знать, чей ты человек. Чайльд не заметил, в какой момент у Чжунли выросли рога. Теперь он словно стал своим прошлым воплощением — Мораксом. Тем не менее так он выглядел еще более великолепно. — Я только твой, навсегда. — И я только твой, моя лилия.