(Не) дома.

Снова лёгкое прикосновение к часам - и привычный поток эфемерного, практически невесомого песка в воздушном вихре обвивает её руку, а вспышка яркого света на мгновение ослепляет взгляд, после чего картина меняется на до боли знакомый летний зелёный пейзаж, одаряемый закатным солнцем. Всегда в одно и то же время, в одном и том же месте. Чаще, чем оно того стоило бы. Рэйден предупреждал, конечно, что чрезмерное зацикливание на альтернативной вселенной может привести к очередному слиянию... а впрочем, какое это имеет значение? В её власти остановить любое слияние, также как и начать самой, посему смысла беспокоиться нет - и успокаиваясь этой мыслью, Китана обнаруживает себя в поле, посреди колышащихся трав и цветов, доходящих ей до пояса. Ностальгия по несбывшемуся - одна из самых худших, но если это несбывшееся прямо перед тобой, манит рукой - побеги, возьми! - разве есть силы отказаться от вечно ускользавшего шанса, что сам даётся тебе в раскрытые ладони? Сейчас бы пробежаться, как когда-то в детстве, ничего не боясь - ни змей, ни насекомых - прямиком по траве босиком, а потом завалиться в неё, вдыхая пряный запах лета. Но само желание уже безнадёжно упущено - поэтому эденийка лишь медленно, одëргивая на себе тëмно-синюю с золотом, роскошную мантию, медленно опускается на колени до тех пор, пока ноги - а затем и руки, сперва медленно, но потом уже увереннее касаются родной земли. "Я дома." Это состояние - будто проживать сон наяву, и она до сих пор никак не может к нему привыкнуть. Всё такое реалистичное, натуральное на ощупь и запах. Можно даже сказать, что оно и есть настоящее - но нет, этого мира скорее всего бы не существовало, если бы не её вмешательство. Идеальная вселенная, в которой Эдения не была разрушена и разграблена, продолжая дальше процветать и тихо жить вдали от Внешнего Мира. Только какова была цена создания сего идеала? ------------------------- Поле заканчивается, и ноги касаются дощатого настила - моста через реку, который ведёт к каменной улице по направлению в город. Сегодня особенно тихо и безлюдно. Хотя впрочем, и в иные дни разницы особой нет - пусть даже она не скрывается, строя из себя неприступную Хранительницу Времени, которую не должны касаться взгляды простых смертных. Принадлежащей ко всем мирам... и в то же время ни к одному конкретному. Они все проходят мимо, смотря сквозь неё, задумываясь не больше, нежели о том цветке, выросшем между берегом и настилом, на той стороне моста, где кончается поле. Цветок - голубой, крохотный, замеченный ей случайно, с пожухшими тёмно-зелёными лепестками, но очень уверенным и крепким стеблем, стремящимся куда-то прямо ввысь, в необозримые небеса - такие же голубые, как он сам, а корни его уходили куда-то к воде, что мутной тëмно-зелëной, заросшей жидкостью плескалась под мостом. В прежние времена и она сама навряд ли обратила на него внимание, проходя мимо, сейчас же, с её способностью чувствовать каждый атом во вселенной, стоит лишь пожелать, и видением во всём смысл и скрытый символизм... можно было назвать сей цветок нитью, пронизывающей и связывающей миры. Словно те самые, искрящиеся песчинками, песочные часы, в коих сосредоточена была судьба всего живого и неживого во Вселенной. Хотя притянуто, на деле. Возможно, цветок не нёс в себе настолько глубинного скрытого смысла, скорее лишь того, что можно быть одиноким и в толпе, даже если выделяться. Вернее, даже не посреди толпы, а с краю её. Наблюдая, но не заходя дальше, в самую глубь. Суждено ли это и ей? Похоже что всë-таки - да. После загадочного исчезновения Лю по окончании его битвы с Кроникой, из которой он вышел победителем, но тем не менее исчез при странных обстоятельствах – Рэйден назначил на должность хранителя времени и пространства её, Китану. Хотя неизвестно, почему не собственного брата или себя же, к примеру - боги уж точно должны были скорее понять, как управиться с контролем всего сущего, которым они и без того прежде, в ограниченных пускай масштабах - но обладали. Скорее всего, не считали себя "достойными" взять сиë бремя и ответственность. У них же вечно принято призывать на решение проблем мирового масштаба смертных от своего имени - иначе не было бы, к примеру, никакого Избранного воина Земного Царства, Рэйден и сам бы нагнул своей божественной силой весь Внешний Мир при желании, а то и брата бы на подмогу призвал для полной уверенности. Иначе Аргус бы лично управлял той же Эденией, вместо Джеррода и других, бывших до него. И этот список можно продолжать до бесконечности - тех моментов, когда всё, казалось бы, можно было легко и просто решить сверхъестественно мощной Силой, однако же, предпочтение отдавалось способностям тех, кто оной не обладал. Поэтому и Рэйден, вместо того, чтоб взять контроль над часами, вызвал её и объявил свою волю. Помнится, она тогда была настолько шокирована, что даже сразу не смогла отреагировать, просто стоя и глядя на перемещающиеся внутри кристально чистого, без единой царапины гигантского сосуда песчинки. «Почему именно я?» – помнится, была её первая реакция тогда. Ведь так-то по справедливости, Рэйден тоже ведь был смертен, хоть и привычка считать себя богом у него, по-видимому, ещё слегка оставалась. Но тогда Китана думала о нём и сама, как привыкла - как о божественной сущности. Которую ему, кстати, так по факту и не вернула, став хранительницей, ибо он сам по неизвестной причине отказался - а навязывать что-то подобное против воли было не в её понятиях. «Есть же более достойные. Например-» – она запнулась, понимая, что со второй привычной, кажущейся ей всегда железобетонно неоспоримой мыслью тоже не могла свыкнуться - что Лю Канга больше нет, и неизвестно, только ли в этой временной линии или в принципе... «Я посчитал достойной тебя. К тому же,» – бывший бог грома с какой-то печальной улыбкой чуть кивнул в сторону часов, – «я думаю, он бы посчитал точно так же. Возможно.» Возможно... Вероятности, вероятности, коих столь же много, сколько песчинок за стеклом. Возможно и то, что в одном из миров он всë-таки живёт - но живёт, не зная тяжкого бремени избрания и ответственности перед всем миром, как она втайне надеялась. Нет, разумеется не из-за того, что завидовала - чему тут можно ещё завидовать, когда сам полноправно управляешь Вселенной? - а из-за того, что желала ему лишь добра и спокойного существования в виде простого человека, полноправного члена общества. Не зомби, не ревенанта, не эдакого супергероя, которому в любой час для или ночи может предстоять столкновение с силами зла в кровавой смертельной схватке, из которой победителем может выйти только кто-то один - сильнейший, достойнейший и... искупавшийся в крови больше всех. Будь ей доступна возможность пожелать что-то и самой себе - она безусловно, хотела бы почти того же самого - не быть ни принцессой, ни императрицей, ни каким-либо лицом, задействованным или связанным с государственным управлением в принципе. Даже воином не хотела бы, честно говоря. Что уж тут даже говорить о власти над всем сущим. Но увы, в теперешнем положении она не имела права желать чего-либо самой себе - у неё был долг перед всей Вселенной, который ей суждено исполнять вечность, если кто-то не придёт и не уничтожит её в процессе, как ту же Кронику. Абсолютно всё для всех - и абсолютно ничего для себя одновременно, таково правило для сохранения баланса в мире. Даже этот, искусственный мирок она сотворила не для собственной прихоти - а ради того, чтоб наконец обрели возможность жить спокойно и мирно тысячи, миллионы и миллиарды людей и прочих существ, эденийцев, что в "оригинальной", более не существующей в привычном виде временной линии, откуда она родом, были в результате завоевания убиты в бою или стали жертвами геноцида. И её собственное сердце радуется, глядя на их безмятежное существование – и одновременно грустит, зная, что при всём желании, частью них ей уже ни при каких обстоятельствах не стать. Ибо, пока она владеет пространством и временем - смертной её формы ни в одной из подвластных ей временных линий быть не может в принципе. Да, она дома. Вдыхает аромат трав, ощущая тепло угасающего летнего дня в полях, бродит по ставшим знакомыми улицам, никем не замечаемая, стоит неподвижно на морском берегу, слушая плеск волн и всматриваясь в пылающий алым светом горизонт. Вот только что-то тонко, неуловимо и слегка покалывающе-раздражающе, словно песчинки, в душе эденийки неустанно твердит, что этот дом перестал быть её домом, по ощущениям – где-то вечность назад.