Это ваша вина, директор

Альберт серьезный. Сдержанный. Пара бокалов вина и острая шутка — максимум, что он позволяет себе. Вывести его из себя, равно что достать луну с неба — кто-то может и хотел, но точно провалился. Альберт только усмехнется и с улыбкой будет наблюдать за этим спектаклем. Но когда дело касается безопасности других людей… Видимо 15-летний мальчик, чей пылкий гнев можно было вызвать неосторожным поведением, еще не до конца исчез под маской безразличия. — Директор! Папка с документами опускается на стол с хлопком, намного громче чем обычно, ладони упираются в столешницу. Майкрофт медленно поднимает голову, скользя взглядом по идеально сидящей форме, галстуку, выше, скулы, глубокие большие глаза, в которых сейчас горел нешуточный огонь. Вечно расслабленный и сдержанный Альберт сейчас тяжело дышал, сжав зубы, а костяшки побелели от напряжения, так сильно их вдавливал в стол владелец. — Вы просчитались, — выдыхает он сквозь зубы, подталкивая папку, предлагая удостовериться, почти агрессивно вытаскивая нужный лист. — Здесь. Палец скользит по строчкам, останавливаясь на координатах, написанных строгим ровным почерком внизу страницы. — Одна цифра. Одна! Мы их упустили. Из-за вашей ошибки! Сколько теперь людей может пострадать? Майкрофт все это время наблюдает за этой сценой. Впервые он видит полковника таким. Почти агрессивно сжимающим губы, пальцы нервно стучат по столу, а глаза будто готовы прожечь насквозь любого, кто посмеет возразить. Но Майкрофт не любой. — Возьмете в следующий раз. Успокойся, — голос Холмса звучит ровно, заставляя слушать и подчиняться. Повиноваться. Но на Альберта эта магия не действует: папка вдруг летит на пол, бумаги взметаются от порыва ветра, ладони ударяют по столу. Он разошелся не на шутку. — Не возьмём, директор. Их теперь днем с огнем не сыщешь, не вы ли сами так говорили? Слова звучат все горячее, несдержанней, тон становится выше и громче. — Это не обычные террористы-любители, они умны, прямо как вы, не так ли? Но похоже они оказались умнее! Умнее чем ты, Майкрофт! Слова резко срываются с губ и гулко отражаются от стен, нарушая тишину кабинета. Имя, совершенно непозволительное на работе обращение. Хоть их никто здесь не услышит, но правила. Непозволительно. Майкрофт поднимается с кресла, устало потирая переносицу, наклоняется ниже. Между ними стол и несколько сантиметров пространства. — Довольно. Голос холодный, как оружейный металл, и пронзает не хуже. — Нет, вы.! — Я сказал. Довольно. Не заставляй меня повторять дважды. Альберт молча сверлит его взглядом. Разница в росте в пару сантиметров сейчас кажется в разы больше. Ни один не хочет уступать. — Альберт. Услышав свое имя, он отводит глаза. Усмехается, мгновенно возвращая хладнокровие и привычную улыбку. Прищуривается «Что-то не так, мистер Холмс?», проводит ладонью по непослушным локонам и выдыхает, выпрямляясь. — Вы сами будете с этим разбираться, М…директор, — улыбается, поднимая папку и небрежно бросая на стол. Разворачивается, собираясь покинуть кабинет, как его останавливает всё тот же холодный тон. — Мы еще не закончили. Брови удивленно поднимаются, но Альберт послушно останавливается. С интересом наблюдает, как Майкрофт выходит из-за стола, приближаясь. Его взгляд нисколько не смягчился, скорее наоборот. Слабый страх только сильнее подогревает нечто внутри. — Да? Я думал, мы закончили еще в тот раз, когда вы перепутали эти чертовы координаты. Все еще не ушедший пыл заставляет язвить, ожидая ответной реакции. Пальцы впиваются в подбородок, не больно, но сильно, так что не повернуть голову. Заставляют посмотреть в глаза. — Плохо, Альберт. Очень плохо. Слова обжигают, как и прикосновения. Мориарти буквально чувствует, как легкий румянец растекается по щекам, но он старается не подавать вида. — Я думал, что срывать военные операции намного хуже, директор. Майкрофт поджимает губы. Признаться, ему нравился такой Альберт. Непокорный. Дерзкий. Но он не собирается это показывать. Не сейчас. Пальцы еще сильнее сжимают нежную кожу, уже до боли. — На колени. Альберту не удается скрыть удивление, когда он слышит эти слова, произнесенные настолько властным тоном. Игра продолжается. — Вы слишком самоуверенны, вам не кажется? Умерьте пыл, д- Не успевает он закончить фразу, как тяжелая ладонь обжигает щеку. В глазах на секунду промелькивает страх и легкая боль, тут же сменяясь горячим интересом. — Так вы решаете проблемы, да? Умно. — он проводит ладонью по горящей щеке, прикусывая губу от жжения, тут же получая вторую пощечину с другой стороны, уже сильнее. — Делай, как сказано. Я не буду повторять. Холодный пронизывающий до костей тон, заставляет опуститься на колени, ощущая твердый паркет и давящий сверху взгляд. Эта позиция заставляет возбуждение вспыхнуть с новой силой. Смотреть на Майкрофта снизу вверх было до безумного правильно. Альберт поднимает глаза и делает невинное лицо. Запрещенный прием. Майкрофт сжимает челюсти, почти силой удерживая себя, чтобы не схватить этого мужчину за волосы прямо сейчас и не заставить заглотить до слез в глазах. Щенячий взгляд и хитрая неисчезающая улыбка сводят с ума. Он проводит по покрасневшей от удара скуле, скользит пальцами по мягким розовым губам. — Открой. — Вы так нетерпеливы, сэр? — в очередной раз усмешка окрашивает губы, но в ту же секунду рот насильно заставляют открыть, удерживая одной рукой, другой скользя по языку и ровному ряду нижних зубов. Толкает пальцы глубже, заставляя Альберта закашляться, но не давая опустить голову. Кончики пальцев оглаживают язык и внутренние стенки. Практически трахая его пальцами, пока челюсть не начинает болеть. Слюна стекает по подбородку, когда Майкрофт наконец отпускает его, давая отдышаться. — Над твоей выдержкой еще придется поработать. Смотреть на Альберта одно удовольствие: губы, как и щеки, раскраснелись, дыхание сбилось, глаза блестят от возбуждения. Майкрофт не может выдержать искушения: притягивает его за галстук, грубо прижимаясь к губам, прикусывая нежную кожу. В ответ получает сдавленный стон и ослабляет хватку, довольный результатом. Стягивает с Альберта мундир, расстегивает рубашку, наслаждаясь его беспомощным видом: всё ещё на коленях, позволяющий делать с собой всё, что вздумается. — Ты такой послушный. Майкрофт контролирует свой голос, чтобы звучать спокойно и непоколебимо, но когда Альберт горячо выдыхает и кусает губы в ответ на похвалу, сдерживаться практически невозможно. Документы летят на пол вместе с печатями и письмами. Майкрофту словно сносит крышу, когда он видит перед собой Альберта, столь податливого, прямо перед ним, на его рабочем столе. Раздвинуть ноги, чтобы прижаться еще ближе, прижать тело к столу, до выгнутой поясницы и закатывающихся глаз. На шее тут же появляются несколько укусов — зубы у директора на редкость острые. Он ударяет Альберта по рукам, когда тот тянется к паху, чтобы получить желаемое удовольствие: — Никаких рук. Будь хорошим мальчиком. Альберт разочарованно стонет, но подчиняется, позволяя снять с него рубашку, а за ней и брюки. Он кажется таким уязвимым под всё ещё одетым Майкрофтом, удерживающим его на столе в одном положении. Если бы кто-то из подчиненных увидел полковника таким… Эта мысль заставляет Мориарти залиться стыдливым румянцем еще сильнее. Первый палец проскальзывает внутрь легко, следом тут же второй. Времени у них обоих немного. Майкрофт старается как можно сильнее подготовить партнера, пока тот насаживается на пальцы сам, отчаянно желая еще. Альберт прикусывает ладонь, чтобы сдержать вскрик, когда в него наконец входит нечто большее. Майкрофт только тяжело выдыхает, начиная двигаться сразу быстро, от чего у обоих перехватывает дыхание. Высокие стоны пробиваются наружу с каждым толчком, бумаги под разгоряченным телом сминаются, «кажется, это было что-то государственной важности» промелькивает секундная мысль у Майкрофта, тут же поглощенная ласкающими слух стонами и мягким теплом сжимающих его стенок. Альберт пытается быть максимально тихим, ведь они всё ещё в кабинете, но когда Майкрофт берет его под бедра, разводя ноги сильнее, у него не хватает сил больше сдерживаться. Полустоны полувскрики нарушают строгую тишину комнаты, вперемешку с шелестом бумаг и шлепками кожи о кожу. Непослушные кудри выбиваются из плотной укладки, падая на лоб, но Холмс не замечает этого, в очередной раз сминая влажные губы Мориарти под собой. Альберт на вкус как вино и миндаль, с привкусом темного шоколада. Во всяком случае, ему так кажется. Ощущая приближающуюся разрядку, Майкрофт наклоняется и выдыхает прямо в ухо: — Умница. Альберт от этого сжимается с беззвучным стоном, глаза закатываются и он кончает, ощущая теплую руку на своем члене. Майкрофт в ответ толкается еще пару раз, заставляя Альберта проскулить от сверхстимуляции, и тоже изливается с глухим стоном. Какое-то время они молчат, пытаясь восстановить дыхание и отойти от оргазма. Альберт приподнимается на локтях и привычно хитро улыбается: — Это все равно была ваша ошибка, мистер Холмс. Майкрофт в ответ накрывает его губы в поцелуе: — Я думаю, я уже искупил свою вину.