Поцелуй меня на прощание

— Эй, Сынмин Такой родной и до боли в груди и сердце, любимый голос, раздался над головой парня, который спокойно лежал на парте и планировал пролежать так до конца перемены. — Пойдёшь со мной в столовую? Сынмин поднял свой взгляд на парня перед собой. Тот улыбался ему так беззаботно и лучезарно. Ким даже не знал куда ему деться от Чонина и его заразительного позитива. Он всегда его находил, выводил из глубин своих мрачных мыслей, дарил улыбку и надежду на эту жизнь. На эту такую ничтожную и гнилую. И да, с Чонином, она становилась слаще. Такой приторной оставаясь на губах, а во рту приятное послевкусие. Чонин знал, что Сынмин не откажет ему. Ведь они всегда ходят вместе. Они это что-то неразделимое, которое дополняет друг друга. Две половинки, как инь-янь, такие же противоположные, но такие похожие. — Ты такой хмурый, — Ян внимательно всматривался в лицо Кима, что вот-вот прожжет в нем дыру, — Всё в норме? Чонин жевал свою тарелку риса, внимательно наблюдая за эмоциями на лице парня, как он часто моргал, отводил глаза в сторону, медленно ел свой обед. Его не волновала та толпа, те люди, что находятся в одном помещении с ним, для него был интересен только парень находившийся перед ним. Ему хотелось знать многое о нём, возможно даже больше положенного. — Просто не выспался сегодня, — немного фальшиво улыбнулся Сынмин, лишь бы Чонин не переживал о нём. Чонину пора уже превыкруть к тому, что Сынмин всегда такой грустный. Это его черта характера, личности, его индивидуальность. Такая же индивидуальность как и его лучезарность. Невероятно прекрасное и позитивное расположение духа. Оно не фальшивое и его ничем невозможно подделать. Он просто был таким. И хотел остаться таким навсегда и только ради Сынмина. Их внутренние миры были такими разными. Совершенно разными. Пока у Чонина в душе цвёл луг из прекрасных цветов и радуга пестрила во всех прекрасных оттенках, у Сынмина было кладбище из цветов. Таких сухих, безжизненных, и никому не нужных. Он не умел за ними ухаживать, поэтому они умирали от недостатка внимания. Но Чонин не сдавался, каждый раз сажая новые цветы, ухаживая, даря свою улыбку. Поливал своей добротой и был солнцем для них.

«Да, мои мысли темнеют, но ты сияешь так ярко Да, ты сияешь так ярко, Ты заставляешь меня петь каждую ночь»

— Обязательно пораньше ложись сегодня, — слишком добрый, слишком прекрасный, слишком юный и такой наивный. Его хочется защищать от всех кто посмеет посягнуть на его доброту. А у Сынмина складывалось впечатление, будто у Чонина, какой-то синдром спасателя. Он никого не хочет спасти, даже себя, но Сынмина всегда вытаскивал из пучин своего тёмного сознания, возвращая в мир настоящий. — Постараюсь, Чонин, — мягко ответил Сынмин. Он старался перенять эту невероятную жизнерадостный от Чонина. И получалось вроде как неплохо. Но всё равно на фоне солнца, он выглядел, как самая тёмная и хмурая туча. Сынмин рассматривал светлые волосы на голове младшего, замечая чёрные, отросшие корни. Даже его волосы подтверждали его лучезарность. Надо будет обязательно отвести его снова в парикмахерскую. — Хочешь сходить сегодня после школы в парк? И он знал, что получит положительный ответ. Ведь он всегда так делал, чтобы Чонин не переживал о нем и не забивал голову пустяками. А у Чонина только Сынмином голова и забита. Он обязательно отведёт его в самое лучшее место, чтобы снова увидеть это прекрасное и счастливое личико, когда будут проходить мимо знакомого ларька сладостей, мимо холодных скамеек и обязательно сядут на одну из них, чтобы покушать что-нибудь сладкое. В тишине, но в такой комфортной тишине. Они никогда не чувствовали неловкость во время тишины, возможно, потому что знают друг друга слишком долго для этого. Чонин всегда помогал Киму. Он украшал внутренний мир Сынмина не только цветами, но и красками. Самыми разными, но главное цветными. Поэтому каждый день, каким бы он пасмурным не был, у Сынмина всегда было своё солнце, и его радовала мысль, что оно светит так ярко только для него. И Киму хотелось отплатить ему. — Я хочу мороженое. Он был экстравертом, а Сынмин интровертом. И Чонин тот самый тип людей, которые врываются в жизнь, таких же мрачных и хмурых людей, без какого-либо разрешения, и присваивают их себе. — Хорошо, мы обязательно его купим, только не переешь, а то снова заболеешь. Сынмин не знал почему, хочет от всего защитить Чонина, от хулиганов, от пасмурной погоды, от этого жестокого мира, который причиняет боль, у него всегда такое чувство внутри, где-то в груди под рёбрами. Оно часто давало сигналы, когда Чонин находился рядом. Возможно, это из-за привязанности или потому что он был старшим. — Точно не заболею. Сынмин заботился о здоровье младшего, а тот о его учёбе, ведь она всегда у него не клеилась. Ким пошёл в школу на год позже остальных, и был самым старшим в классе, потому что не знал хангыль, а Чонин помог выучить её. Только Чонин смог заставить выучить. И он был тем кто помогает светится изнутри. Его глаза делали Сынмина счастливым, он черпал из них радость и силы идти дальше и не сдаваться. Но Сынмин не знал откуда черпает силы его младший. Он просто показывал и говорил о звездах. Говоря каждый раз, как же сегодня прекрасна луна. Такая же прекрасная, как и вчера. — Два рожка пожалуйста, шоколадный и сливочный. Только начало учебного года — апрель, и на улице стояла прохлада. А ему приспичило поесть мороженое. Такие противоположные, но такие похожие. Сынмин был луной, а Чонин его солнцем. Они часто сбегали с дома ночью, лишь бы встретится и погулять под ночным небом. Чонин любил смотреть на звезды, а Сынмин рассказывать про них.

«Moon & back

Baby I love you to the moon & back

And nobody above ya

See the stars in the sky

When I look in your eyes

I'm on the Moon and Back

Baby I love you»

Сынмин был ночным человеком. Не любил летом жаркое солнце, эту духоту на улице. Ночью, когда на улице свежо и прохладно, он всегда вытаскивал на улицу сонного Чонина. Тот зевая, плёлся по улочкам ночного города, чтобы встретится с ним. Сынмин хорошо разбирался в астрономии. Поэтому часто показывал созвездия, которые только мог найти. Называл звезды, а потом пересчитывал эти же звезды в глазах Чонина. Он всегда так восхищался Сынмином, хотя по сути нечем было. Не было особого повода для восхищение. Но старший всегда хотел быть тем самым старшим, на которого можно было положиться, и старался соответствовать представлениям старшего брата. Сынмин любил рассказывать о звездах. Говоря каждый раз, как же сегодня прекрасна луна. Такая же прекрасная, как и вчера.

«Я на луне и обратно»

Наверное поэтому он полюбил звёзды и стал их изучать так углубленно. Потому что как-то он ненароком проронил название пару созвездие, о которых ему рассказывал отец, а Чонин выглядел таким воодушевлённым и с этим детским блеском в глазах. Он хотел видеть эти прекрасные глаза чаще, как можно чаще, поэтому он выучил уже всё что могло уместиться в его тёмную головушку.

«Видишь звезды в небе, когда я смотрю в твои глаза,

я на луне и обратно

Детка…»

Он мечтал сидеть на берегу моря рядом с Сынмином и рассматривать небо, загадывать желание на падающую звезду. Интересно, какое желание он бы загадал? Уже тёмный вечер. Учёба заканчивалась поздно, так они ещё много времени провели в парке. Было немного страшновато возвращаться по такой темноте. Хотя они должны были уже привыкнуть, ведь почти всегда возвращались поздно. Чонин схватился за руку Сынмина, когда услышал шорох, где-то неподалёку. Сынмин немного вздрогнул от махинаций Чонина больше чем от шума. Кисть Яна спускалась по руке, находя пальцы, переплетая свои очень холодные с такими тёплыми. Он часто так делал, чтобы согреть свои руки.

«And Everytime I touch you, I Touch the sky,

И каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, я прикасаюсь к небу»

— Тебе не холодно? Хочешь отдам свою ветровку? Сынмин не стал дожидаться ответа, поэтому просто стянул с себя куртку и нацепил на Чонина. Он знал, что младший часто мёрзнет, поэтому он любит день, когда ещё тепло и солнышко светит. Но Сынмин не любил жару. Ким провожал Чонина до его дома. Так же как и в этот раз. Они уже дошли до двери. И вот наступило время прощаться. — Сынмин, — тихо позвали его по имени, — посмотри на меня. Чонин тянет своими пальцами чужой подбородок на себя. И Ким не успел взглядом окинуть парня перед собой, и пару раз моргнуть, как его губы накрыли чужие. Это был поцелуй. Он не был похож на те, которые можно увидеть во многих романтических дорамах. Чонин коротко прикоснулся к губам и так же быстро отстранился от них. Ничего не объяснив, он просто скрывается за дверью своего дома. Никакого тебе «пока, Сынмин, увидимся завтра», которое он слышал каждый день. Сынмин стоял в раздумьях, думая о случившемся. Что же всё же произошло? Ким был также удивлён, как и в тот самый первый раз, когда Чонин поцеловал его в щёку, и с того раз, Ян делал так постоянно. А Сынмин чувствовал губы на своей щеке, смущаясь, но это было так приятно, что он стал зависимым от этого. От этих коротких чмоков, от запаха вишнёвого тинта, каждый раз чувствуя, как его щека стала липкой и немного румяной. Это стало их традицией, и в этот раз Сынмин думал, что Чонин поцелует его только в щёку. Но… Он продолжал чувствовать вишню на своих губах, теперь не только запах, и лёгкий след на щеке, но и вкус. Они были мягкими, нежными, и такими невинными. Он коснулся пальцем своих губ, смазывая поцелуй Чонина, чувствуя какими они стали немного липкими. Вспоминая, какой растерянный взгляд он видел, холодные пальцы, которые так робко дотрагивались до его подбородка. Он привык к таким странностям и различным странным поступкам Чонина, но этот стал для него одной большой неожиданностью, такой же какой была в прошлые разы. Сынмин хотел оставить всё на самотёк, ведь всегда так делал. Как он это сделал с первым касанием, первым переплетением пальцев, чмоком и с… поцелуем. Точнее, что он не сделал и он должен хоть что-то сделать или лучше сказать. Ян вбежал в дом, быстро закрывая за собой дверь, спускаясь по ней на пол. Он хватался за сердце, что так быстро стучало, не зная из-за чего, потому что он так быстро торопился скрыться в доме от Сынмина или же от поцелуя. В памяти, как на повторе перекручивалось это воспоминание. Он старался навсегда отложить и разложить по полочкам каждое движение, каждый вздох и выдох, каждое касание. Как он тянулся к губам, вставая на носочки, пальцами поворачивая подбородок, потому что Сынмин такой высокий. Его губы оказались пухлыми, мягкими, с маленькими ранками. Чонин часто замечал, как Ким их кусает. До сих пор подкашивались ноги, не позволяя ему встать с пола, а в животе приятно тянуло. Чонин сам не знал почему это сделал. Это произошло интуитивно, а он доверял своей интуиции, ведь она его ещё ни разу не подводила. Сынмин хотел поговорить с Чонином, найти тот самый идеальный момент, но он всё не наступал. И снова тот же класс, та же столовая, парк, тёмная улица, то же робкое касание его руки и пальцы, что так бережно, нежно и трепетно переплетались. И этот сладкий до боли чмок в щеку, что сводил с ума Сынмина буквально каждый раз, когда Чонин так делал. А до его ушей снова доноситься мягкое «пока, Сынмин, увидимся завтра» Он так больше не мог. Это чувство в груди, где-то под рёбрами, что не давало заснуть прошлой ночью, давая время на раздумья и принятие решения. Собираясь с духом и приводя все мысли в порядок. — Нет, Чонин, подожди, — его остановили, Сынмин подходил ближе, почти вплотную, — Я хочу тебе сказать что, — выдерживая небольшую паузу, начал вещать старший, — Я влюблён в тебя, очень сильно влюблён. С того самого момента, когда ты первый раз меня поцеловал. Он заглядывал в глаза, полной нежности, при этом Сынмин находился в полной растерянности. — Знал бы ты, насколько прекрасен. Чонин заправил за ухо выбевшуюся прядь чёрных волос, ладонью гладя линию челюсти. Сынмин положил свою щеку на ладонь младшего, прикрывая глаза. — Поцелуй меня на прощание ещё раз, — попросил совсем тихо Сынмин вглядываясь в эти глаза в которых можно было увидеть звезды и галактики, на эти пухлые и такие желанные губы со вкусом вишни, которые пьянили не меньше чем крепкий алкоголь. И на эти осветлёные волосы с отросшими корнями. Он обязательно сводит его в парикмахерскую. И всё оплатит как старший. Чонин прикасается губами к губам. Снова. Также нежно и волнительно, как в прошлый раз. Но углубляет поцелуй. Этот уже не был таким невинным, а более развязный. Этот поцелуй был особенным. Возможно даже таким же как во всех романтических дорамах. Сынмин положил свои руки на талию парня, притягивая его ближе. Тело к телу, губы к губам. Их дыхание сравнялось в одном темпе, как и сердцебиение. Он нежно сминал верхнюю и нижнюю губу Чонина. Так волнительно и невинно. Чонин обвивал своими руками шею парня, выдыхая в губы. Ему было так хорошо, что он хотел простонать в поцелуй. От переизбытка чувств и событий, которые произошли за такое короткое время, выбивали Яна из равновесия, заставляя Сынмина подхватить его, ещё больше обнимая талию, а младшего потерять голову полностью и бесповоротно. Сынмин не ел мороженое сегодня, но для Чонина, губы старшего казались такими же сладкими, немного липкими и холодными. На улице было прохладно, но его бросало в жар, каждый раз когда Сынмин языком проводил по губам. Чонин всегда мазал губы вишнёвым тинтом и они всегда были так прекрасны, желанны, и Сынмин никогда бы не поверил, что когда нибудь наступит этот момент, когда сможет своими губами наяву попробовать их на вкус. И это было волшебно. Они не умели целоваться так же как и все актёры в дорамах, но они умели чувствовать друг друга, чувствовать эти особые связи между ними. Ни один, даже самый умелый актёр не сможет передать такие же эмоции, переживания, и самое главное эту любовь, которая царила между ними. И они гордились этим. Гордились своей влюбленностью. И доверялись этому моменту, не обращая внимания что будет дальше. Это всё будет потом, когда-нибудь. И сейчас они хотят насладится этим моментом. Сынмин не знал за какие заслуги в своей жизни, он получил такого лучезарного и такого прекрасного младшего, но готов был хоть каждый день благодарить, за такой прекрасный лучик солнца. Ян оттольнул от губ, медленно открывая глаза, и набирая побольше воздуха в лёгкие. Он всегда знал, что однажды будет целоваться поздно вечером с тем самым человеком, которого любит больше всего на свете и этим человеком тем самым обязательно будет Сынмин. Ему он доверял и верил, знал — он никогда не сделает ему больно. Чонин безумно любит этого парня. Сынмин не любил жару, но любил Чонина.

«Детка, я люблю тебя до луны и обратно

Никто не выше тебя, Видишь звезды в небе, когда я смотрю в твои глаза,

я на луне и обратно

Детка, я люблю тебя»

Чонин не любил ночь, но любил Сынмина. Чонин был солнцем, а Сынмин луной, Чонин был днём, а Сынмин ночью, но это им не мешало быть вместе и дополнять друг друга. Также продолжать гулять поздно вечером, ходить в парк за мороженым, а на прощание целоваться. Это было только их, только они знали о этой прекрасной традиции. — Люблю тебя до луны и обратно.