Ценности Эрика Леншерра

Эрик заметил Мойру совершенно случайно — она выходила из здания небоскреба, где располагались офисы его компании, ровно в тот момент, когда он подъехал туда же. Леншерр усмехнулся и заглушил мотор, постукивая по рулю, наблюдая, как стройная, со вкусом одетая женщина направляется к своей машине. Все складывалось, как нельзя удачно. Он мог бы задержаться в пробке и подъехать на пять минут позже, и тогда небольшая проблемка в виде одной упрямой бабы вновь зависла бы на неопределенное время, а для Эрика Леншерра это было неприемлемо. Мойра приблизилась, щелкнула брелком сигнализации, и тогда Эрик открыл дверь и выбрался из машины. Он подошел к ней стремительно и бесшумно, и резко захлопнул дверцу перед ее носом, едва не прищемив женщине пальцы. — И как долго мы будем прятаться от меня? — Господи, Эрик! — Мойра вздрогнула и выронила ключи. — Чего ты подкрадываешься?! Она попятилась и уперлась спиной в Леншерра. — Ну не стоит прямо здесь прыгать ко мне на член, крошка, — мурлыкнул он, зарывшись носом в гладкие каштановые волосы, дурея от аромата духов теплой, оказывается, так нужной ему женщины, — твою мать, как я скучал по тебе, дура… А ты скучала по мне? Знаю, скучала, так дрожишь вся, стоит мне до тебя дотронуться… Он крепко придержал ее за талию, незаметно огладил задницу, борясь с желанием тут же задрать на Мойре юбку. — Иди ты к черту! Я закричу, пусти меня немедленно! — Хорошо, зайдем с другой стороны… что ты здесь забыла? Сама ко мне свою сладкую пизду доставила, а теперь отпираешься? Я же приехал, давай… — Не надейся, — прошипела Мойра, пытаясь отодрать от себя чужие наглые руки, — Чарльз забыл дома кое-какие свои бумаги и попросил меня завести. — Чарльз, ну конечно… вот сука! — выругался Эрик, — сосала ему в кабинете? Конечно, сосала, помада вся смазана… В кого ты превратилась, в доступную всем блядь? Я что тебе сказал? Ты теперь сосешь только мне! Мойра хотела закричать, честно, хотела. Мутными глазами она поглядывала в сторону двух полицейских из службы дорожного патруля, стоящих по левую сторону, у самого края оживленной дороги, но Эрик с такой силой сжимал ей руку, судорожно вцепившуюся в ручку двери, что она думала сейчас только о боли и о том, как бы Леншерр не сломал ей запястье. — Ко мне в машину, — тихо приказал он, — пошла. — Я не хочу… Эрик, пожалуйста! Ну, это бред какой-то! У тебя есть мой муж, ты можешь заполучить любую женщину, ну, зачем тебе я… — В мою машину села, я сказал! Или ты сама это сделаешь, или мне придется закинуть тебя на плечо и отнести, а учитывая, где мы находимся, в глазах окружающих это будет выглядеть как похищение или, что еще хуже, романтический жест, лично мне оба варианта не нравятся. Мои сотрудники могут не так понять, в их глазах это будет означать, что у их начальника роман с женой его же юриста, полиция растолкует по-своему. В любом случае, дойдет до Чарльза. Это окончательно испортит мне настроение, и на ком же я сорву свою злость? Правильно, малышка, на тебе. Какой мы делаем из этого вывод? Все зависит только от тебя. Веди себя хорошо, и скоро поедешь домой, к дочери, отмокать в ванной и бухать в свое удовольствие. Мойра кивнула, и только тогда он отпустил ее. Легонько шлепнул по заднице, задав верное направление, подобрал ее ключи, запер чужую машину и направился следом. Он отвез ее на подземную парковку, заехал вглубь и припарковался в длинной череде автомобилей. Мойра застывшим взглядом смотрела в одну точку, от ужаса своего положения переставая соображать. Попалась так глупо, как кролик, беспечно заскочивший на ужин к удаву… Три недели после возвращения из Швейцарии ей удавалось прятаться от взбесившегося мужниного любовника — делать вид, будто никого нет дома, игнорировать звонки и грязные сообщения, скрываться в доме у подруг, у родителей… И надо же было Чарльзу, спонтанно заскочившему к ней на обед, забыть важную папку со свежеподписанными контрактами! Бывший муж так орал и матерился в трубку, будто лично она виновата в его забывчивости, а не пара бокалов виски, которые Чарльз приговорил за домашним стейком и даже не заметил. На парковке было темно и тихо. Слишком тихо. Из ступора ее вывели сухие щелчки — Эрик надежно заблокировал двери и отстегнул ремень безопасности. — Ты почему не сообщила мне, когда вернулась? — со спокойной угрозой произнес он, развернувшись к ней в пол-оборота. — Потому что я не обязана! — не выдержала, сорвалась Мойра в истерику, — не обязана, ублюдок ты конченный! Ты преследуешь меня, я скажу Чарльзу, я все ему расскажу! И полиции… Чужая ладонь запечатала ей рот. Эрик стискивал породистое лицо с точеными чертами, ослепленный одним желанием — причинить этой холеной, строптивой красотке как можно больше боли. Он не понимал и не стремился понять, почему в нем с каждым днем все сильнее разгоралось стремление обладать именно этой женщиной, и не утихала какая-то дикая, необузданная страсть, смешанная с безумной ненавистью к ней. Ему хотелось ее убить. Только сначала затрахать до полусмерти, а потом прикончить. Или сначала прикончить, а потом затрахать… Он слишком долго делил с ней Чарльза, копил в себе ревность и злость, и вот теперь они все, суки, у него под контролем! Его ручные суки, каждая на своем поводке. И уж точно он не допустит, чтобы они снова когда-либо сошлись. — Молчи, идиотка! Ты теперь моя женщина… И вот тебе последние новости, узнала бы раньше, если бы не бегала от меня, трусливая сучка… твой Чарльз знает о нас, я рассказал ему во всех подробностях, как трахал тебя, и что? Он хоть что-то предпринял, чтобы этому помешать? На самом деле, ты нахер ему не сдалась. Чарли меня любит больше жизни, он простит мне все, а ты теперь никому не нужна кроме меня, пизда тупая… Я уничтожу тебя, девочка моя, если ты еще раз от меня сбежишь. Пальцы Эрика переместились ниже, больно стискивая подбородок. — Хватит, ну хватит… — севшим голосом, еле слышно прошептала Мойра, — Эрик, я все поняла… — Я еще не закончил, — спокойно оборвал тот, — теперь, что касается полиции… Ты действительно хочешь похоронить репутацию мою, Чарльза и компании, в которую он вложил столько своих сил и времени? Ну охуенно, давай! Уничтожай все, что мы создавали с ним вместе! Ты же ни дня в своей жизни не работала, глупая курица, откуда тебе знать, какой это адовый труд — поднимать с нуля свой бизнес, развивать его вместе с командой таких же увлеченных специалистов, как твой бывший муженек! Да он же первый тебя закопает — отберет детей, докажет твою невменяемость и определит в психушку, как изначально того и хотел… Ты этого хочешь, этого? Эрик давил словами и равнодушно наблюдал, как красивые карие глаза Мойры наливаются слезами. Она уже не пыталась кричать и говорить — просто смотрела с ужасом в холодные глаза Леншерра и судорожно плакала, пачкая его ладонь потекшей тушью. — Ты поняла меня, вижу, поняла… — хрипло сказал Леншерр, бросая на себя взгляд и только сейчас замечая, насколько завелся от собственного монолога и близости Мойры, ее мягких беззащитных губ без следа помады, очевидно стертых поцелуями еще до него… сука, Чарльз, полез к ней прямо на работе… — сама снимешь трусы или мне помочь? Руки у Мойры тряслись, она чувствовала себя ужасно измотанной, не способной даже на простые действия. Раздраженный, давящий голос Эрика звучал словно издалека, как и металлическое звяканье пряжки ремня и взвизг ширинки на мужских брюках… Ей вдруг стало все равно. Она не стала сопротивляться, даже когда он, потеряв терпение, запустил руку под юбку, стискивая до болезненных щипков нежную внутреннюю сторону бедер, жадно огладил кружевные резинки чулок и парой рывков разодрал на ней нижнее белье. Рвано дернул за пуговицы пиджака и блузки, облапал оголившуюся грудь, другой рукой наглаживая стиснутый брюками член. Грубо притянул Мойру к себе за лацкан пиджака, вырвал силой поцелуй, после чего разблокировал двери, понукая переместиться на заднее сиденье. Он взял ее, едва она оказалась к нему спиной, задрал юбку до пояса и овладел быстро и жестко, не озаботившись состоянием и желанием партнерши. Также быстро все и закончилось. Мойра почти никак не отреагировала, когда ее бесцеремонно вытолкнули из машины со словами «сама дойдешь до своей тачки». Следом Леншерр вышвырнул ее сумочку и ключи. Она понаблюдала, как он отъезжает дальше, к своему парковочному месту. Бездумно оправила юбку, застегнулась и, достав зеркальце, промокнула глаза сухим платком. Сволочному Эрику Леншерру было мало ее изнасиловать и окончательно унизить. Ему садиски потребовалось ее наказать, заставив заплаканную брести с полмили к своей машине без трусов, со стертыми кожаными сиденьями Леншерра коленями, в помятом виде, и на неудобных высоких каблуках. Ныли синяки и кровоподтеки на внутренней стороне бедер, мучительно болело все тело. Ей казалось, что ядовитая, мерзко горячая сперма Леншерра выжгла всю ее изнутри — не только тело, но и личность.

***

После того неприятного разговора с Эриком в его кабинете, как только Мойра с дочерью вернулись из Швейцарии, Чарльз старался не выпускать ее из виду — чаще бывал дома, напрашивался на обеды и ужины, отслеживал все ее перемещения от походов по магазинам до поездок к его и ее родителям; созванивался с тещей и матерью, чтобы проконтролировать, не врет ли ему бывшая жена. За враньем Мойра не была замечена — она действительно ни разу за этот месяц с момента возвращения не встретилась с Леншерром. Его перемещения Чарльз тоже отслеживал, но вел себя куда осторожнее и осмотрительнее, в звонках и сообщениях аккуратно прощупывал его местонахождение, прикрываясь тем, что соскучился и хочет увидеться. Он знал, что независимый Эрик, и сам повернутый на контроле, не терпит никакой слежки за собой, а ревность сволочного любовника лишь забавляет и дает повод для скандалов и домогательств в самых неподходящих местах. В тот день, когда Мойра привезла бывшему мужу забытую им папку с контрактами, Эрик явился на работу в слегка помятом виде и в подозрительно приподнятом настроении — ни разу ни на кого не наорав, он бодрым голосом раздал приказы секретарше и сотрудникам, после чего вломился в кабинет своего адвоката. Перекатывая между зубами мятную жвачку и окидывая его возбужденным, блестящим взглядом, Леншерр заявил сходу: — Собирай чемодан, господин адвокат! На этой неделе ты летишь в Сан-Франциско и будешь представлять меня на местном бизнес-форуме. Думаю, это чертовски важно для развития компании, я собирался туда сам, но планы поменялись, у меня назначены встречи, которые я никак не могу отменить… — Во-первых, Леншерр, сколько раз, нахрен, повторять — я не подчиняюсь твоим приказам, мы партнеры, — Чарльз раздраженно нахмурился, потянулся и сцепил руки в замок на затылке, откидываясь в кресле и глядя на Эрика через стол, — во-вторых, ты ясно дал понять, что твои штатные юристы и заместители справляются в поездках и без меня. Ведь я слишком много бухаю, так? Я бесполезен, так? Отпугиваю перегаром твоих партнеров, так… — Чарльз вскочил, обогнул стол, чуть присел перед ним на столешницу и приблизил лицо вплотную к любовнику. — К тому же, ты настаивал, чтобы я не шлялся, и с работы возвращался домой — так ты своего добился! Пошел ты, Эрик! Жопу ради тебя не подниму. — Уже поднял, — улыбнулся Леншерр, оглаживая округлую теплую задницу любовника, и тот по привычке не стал возражать — Эрику нужно было его трогать также часто, как и Чарльз не мог без его близости, — значит, у меня пока есть шанс. — Ты понял, о чем я, Эрик. С командировками покончено! — Обижаешься? — Эрик обдал его губы горячим дыханием, — ну, что ты ведешь себя, как маленький мальчик… компания не стоит на месте, обстоятельства каждый день меняются, не заставляй меня уламывать тебя выполнять свою работу. — У тебя ко мне дело, отсосать пришел, или это все? — Чарльз холодно смотрел ему в глаза, поджав губы. — Чарли, Чарли… любимый… — Эрик оперся руками на столешницу по обеим от него сторонам, постукивая по ней пальцами. — Моя компания заключила контракт с твоей конторой на представление моих интересов, так? Мы с тобой профессионалы, и не смешиваем личное и деловое… так? — Взять пиздюка к себе на работу — о да, разумеется, мы не смешиваем личное и деловое, — раздраженно заметил Чарльз. — Чарли, речь не о нем сейчас, — вкрадчиво возразил Эрик, — о твоем будущем. — К делу давай! Ты угрожать мне пришел? Тогда можешь сразу идти на хуй! Я все сказал. — Как ты знаешь, твой контракт через пару месяцев истекает, и я весь в раздумьях, а стоит ли его продлевать? Достойных претендентов на твое место предостаточно, те же «Дэвис и партнеры» дышат тебе в спину не первый год… Чарльз прищурился и присмотрелся повнимательнее к наглой, ухмыляющейся физиономии любовника. Миндальничать и долго уговаривать не стал — сходу включил жесткую манипуляцию ненавистными конкурентами — значит, отослать любовника на весь уикенд для него крайне важно. Эрик явно был чем-то чрезвычайно доволен и вцепился в намеченные планы мертвой хваткой. Он склонился ниже, ослабил чужой галстук и теперь неторопливо, игриво прикусывая, ласкал губами шею Ксавьера, ожидая ответа. Чарльз осторожно и въедливо втянул носом его запах и уловил тонкий аромат женских духов. Стойкий, дорогой и слишком знакомый аромат, который не смог заглушить даже запах мятной жвачки Леншерра. «Попались», — заключил он мрачно, с трудом подавляя первый порыв вцепиться Леншерру в горло — лишь крепче вцепился пальцами в воротник чужой рубашки, маскируя ярость страстью. — Хорошо, я еду, — сдержанно бросил он. — Когда лететь? — В пятницу, дневной рейс, — Эрик обжег его кожу горячим дыханием, — я подготовлю тебе папку со всеми материалами. — Это все? — Что ты там говорил про отсосать… — Я не в настроении сейчас, и работы много, — заявил Чарльз, мстительно отстранился и резко отпустил его воротник, — иди нахрен. — Ну и ладушки, — миролюбиво отозвался Эрик. Сжал на мгновение задницу Ксавьера — так он всегда прощался — и, сунув руки в карманы, вальяжной хозяйской походкой удалился в директорский кабинет. Это лишь усилило подозрения, что его бывшая жена и его любовник, вернувшийся с обеда, все-таки столкнулись, и между ними что-то произошло — слишком легко Леншерр, который обычно был не прочь спонтанным сексом сбросить рабочее напряжение, отказался от продолжения. Самое мерзкое в этом во всем было то, что он сам же, своей нетрезвой забывчивостью подставил Мойру, буквально подложив ее под Эрика. Он неохотно признавал, что в чем-то ублюдок Леншерр прав — ему действительно нужно прекращать пить в таких количествах.

***

На время так называемой «командировки» Чарльз собирался перекантоваться в своей квартире, куда у Эрика не было привычки устраивать неожиданные наезды, кроме того случая, когда Эрик застрял у него в сексуальном рабстве на неделю. Накануне вечером Чарльз очень долго и демонстративно перед носом у Леншерра собирал чемодан — торчал в гардеробной до двух ночи, на полном серьезе советовался с любовником, какие взять рубашки и свитера, вплоть до подходящих к костюмам ботинок, ремней и галстуков. — Да мать твою, Чарли, — не выдержав, возмутился, наконец, Эрик, — это всего лишь каких-то пара дней, а ты собираешься на гребаный бизнес-форум, словно на Met Gala? Учти, там не будет красных дорожек, всем насрать, подходит цвет твоей бабочки к носовому платку или нет! — Откуда ты знаешь, что не будет, — мстительно прошипел в ответ Чарльз, — ты читал вообще брошюру с программой форума, которую любезно подсунул мне в папку? Хотя, кого я спрашиваю! Нет, конечно! На, вот, прояви немного любопытства, куда ты меня отослал! — Чарльз, не сдерживаясь, швырнул брошюру в Эрика, та отскочила и шлепнулась между ними на пол. Эрик обратил на нее внимания не больше, чем на до приторности милые записки Питера, которые тот иногда оставлял отцу на холодильнике. — И что там, просвети меня, — без интереса уточнил он. — Вечером ожидается награждение участников форума за выдающиеся достижения в своей профессиональной области. Ты хочешь, чтобы я получал награду для тебя, одетый, как отребье? Нет? Так какой, блять, сюда лучше подходит?! — рявкнул Чарльз. Эрик раздраженно закатил глаза и ткнул наугад, только чтобы Ксавьер от него отстал. Тот так же небрежно швырнул выбранный галстук в чемодан и занялся еще более тщательным выбором запонок. Разумеется, Чарльз блефовал — никакого награждения и даже торжественного банкета на сухом, деловом по своему содержанию форуме не планировалось. Прекрасно зная любовника и желая посильнее его позлить перед «отъездом», Чарльз отрывался, как только мог. В конце концов, Эрик едва не довел затянувшиеся сборы до скандала и драки. Чарльз явно нервничал и был не в настроении, срывая все планы Эрика на горячую ночь перед отъездом. Ну, хотя бы на быстрый секс перед сном! Хорошо, на худой конец, сойдет и быстрый минет… Невыносимый Ксавьер снова и снова игнорировал все его настойчивые приставания, убирая руки Эрика со своей задницы, не давая себя зажать у вешалок с одеждой, завалить на кушетку и даже просто поцеловать. Так и не дождавшись любовника, Леншерр яростно послал его нахер и отправился спать один. На следующий день Чарльз намеренно взял такси, отказавшись от услуг корпоративного водителя. Втащив чемодан в свои апартаменты, Чарльз неторопливо разделся и направился в ванную, решив перед ответственным вечерним мероприятием как следует расслабиться и понежиться в горячей воде. Пока Эрик узнает, что его адвокат в последний момент вместо себя отправил в Сан-Франциско одного из своих помощников, пройдет несколько часов. А вечером и вовсе не стоит переживать — проводя вечера в компании своих любовников, Эрик по традиции отключал телефон, и дозвониться ему было невозможно.

***

Из супружеской спальни на втором этаже доносились звуки саксофона — абсолютно неромантичный Леншерр решил поразить даму романтической атмосферой и включил джазовый плейлист. Ну, не самой же ей это в голову пришло, в самом деле, мысленно закатил глаза Чарльз, тихо, на носках поднимаясь по лестнице. Дверь в спальню была приоткрыта. Первое, что бросилось Чарльзу в глаза — голая задница его любовника — тот стоял у журнального столика и ровнял банковской картой две кокаиновые дорожки. Очередные, судя по тому, что голая Мойра, сидевшая на краю кровати, пошатывалась и наблюдала за Леншерром телячьим пьяным взглядом. Тут же на столике стояли два высоких бокала с вином и почти пустая бутылка. Не церемонясь и не размениваясь на дешевую показуху, Чарльз подошел к Леншерру сзади и обнял локтем за шею, взяв в крепкий захват. — Чарли, дорогой, — радостно хрюкнул Эрик под испуганный взвизг Мойры, — чего ты здесь? Ты же должен быть сейчас на форуме? — А ты думал, я не узнаю, что ты трахаешь мою шлюху-жену, и поэтому меня отослал? — прошипел Ксавьер, таща его за к выходу и бросив свинцовый взгляд на сжавшуюся в комок Мойру, которая теперь зачем-то пыталась прикрыться руками. Смешно! — Ай-яй-яй, Чарли, не думал, что тебе настолько не важен контракт со мной… — Засунь себе глубоко в жопу свой контракт! Леншерр сейчас был адски горячий и провонявший подлой изменой. Два самых близких ему человека мерзко воняли друг другом, и Чарльз от этого зверел на глазах. — Ну-ну, давай поговорим, любимый? — Выруби это дерьмо, сука! — рявкнул Чарльз на жену, и тут же вызверился матом на Эрика, красноречиво показав, что он думает о разговорах со лживым любовником. — Мы можем обойтись без скандала, Чарли, — повернув к нему голову, заплетающимся языком вкрадчиво предложил Эрик. — Присоединишься? Выебем ее вдвоем? В два ствола. Что скажешь, крошка? — окликнул он Мойру, которая догадалась, наконец, доползти до халата и теперь зябко куталась в него, вновь сжавшись в комок на смятой постели. Чарльз вдруг почувствовал смертельную усталость. Отпустил, грубо оттолкнул от себя любовника, подошел к столику и, зажав одну ноздрю, занюхал готовую дорожку. Шумно втянул в себя порошок, шмыгая воспаленным носом. Схватился за лицо, ожесточенно провел пальцами по волосам. — Чарли, не надо, — бесцветно произнесла Мойра, — не в нашем доме. — Заткнулась, дрянь! — огрызнулся на нее Ксавьер, — я с тобой еще побеседую, когда протрезвеешь! На нетвердых ногах он добрел до Эрика, с интересом наблюдающего за ним, и грубо схватил его за лицо, притянув вплотную к себе. — За что, Эрик? — срывающимся на рыдание голосом, он зашипел в губы, провонявшие его женой. — Зачем тебе пизда эта потасканная? Тебе меня мало?! Я… отдал тебе столько лет своей жизни, я нихуя не понимаю, что ты творишь с нами! Эрик нахмурился и вплел пальцы в шелковистый затылок, оттеснил Чарльза к стене, почти зажав его собой. — Раз уж спросил… — медленно начал Леншерр, остро реагируя на близость Ксавьера, с приоткрытым ртом глубоко и возбужденно дыша, — я больше всего на свете я презираю твою гребанную заносчивость. Ты мне столько раз указывал на мое место в твоей тени! Ты всю жизнь считал, что я дерьмо на твоих дорогих ботинках, так? Думаешь, по этой причине я не смогу полностью подчинить себе тебя и твою жизнь? Вы все у меня теперь вот где, Ксавьер, — Эрик стиснул кулак перед самым носом у любовника, и рот Чарльза инстинктивно наполнился слюной, так велико было желание харкнуть на стиснутые до дрожи костяшки. — Ты соображаешь вообще, что ты несешь? — хрипло уточнил он, до боли сжав чужое запястье, — то есть, ты готов насрать на наши отношения ради того, чтобы дрочить на свою власть? — Иметь власть, иметь твои дырки, ее, моего сладкого пиздюка… Я твой Бог, Ксавьер, ты понял? — с абсолютно ублюдским выражением протянул Эрик, уже откровенно зажимая Чарльза у стены и небрежно-похотливо оглаживая щеку тыльной стороной ладони, потираясь членом о бедро любовника. — Слушай, господин адвокат, — продолжал он мурлыкающим голосом, — у меня хуй сейчас взорвется. Знаешь, как мне больно сейчас? Как только ты появился, я понял, что никого никогда так сильно, как тебя, не хотел… Когда ты рядом, у меня башка едет, давай что-то придумаем? Я тебя, ты ее, или… — Мальчики, мальчики, я умоляю, не при мне… — вклинилась Мойра, тщетно пытаясь принять вертикальное положение, — может, вы уединитесь в гостевой спальне, а я прикажу сварить нам всем кофе? — Ты видишь, чтобы я от этого дерьма заводился?! — неожиданно громко заорал на нее Чарльз. Снова оттолкнув Эрика, он вцепился пальцами в свой ремень, принимаясь расстегивать штаны, чтобы продемонстрировать дуре жене полное отсутствие эрекции на этот безумный спектакль. Мускусный, смешанный с парфюмом и духами его жены, запах разгоряченного тела, хуя Эрика щекотал ноздри, но Чарльз настолько был на нервах, что не мог ни о чем думать, кроме того, что Леншерр совсем спятил и задался целью разрушить до основания их отношения. — Чарли, тише! — хныкнула Мойра, — твоя дочь услышит! — Моя дочь? А ты подумала о ней, когда тащила этого ублюдка в нашу постель? Чарльз бросил свое представление на этапе расстегнутой ширинки, решив, что с него хватит. Снова применив к обдолбанному Леншерру захват локтем, грубо вытолкал его из спальни и придал ускорение ногой, спустив любовника с лестницы. Эрик чудом не пропахал носом ступени, слетел на нетвердых ногах, держась за перила. Чарльз быстро спустился за ним, переступая через две ступени. Пара крепких пощечин, и Эрик сам не понял, как оказался за дверью особняка четы Ксавьер — обдолбанный и совершенно голый. С полчаса он прослонялся под окнами, на все лады пытаясь дозваться Чарльза — обещаниями, признаниями, приторными любовными балладами (к слову, даже под наркотой пел он весьма недурно), угрозами; притворно ласково уговаривая Мойру скинуть ему одежду, хотя бы трусы! Так ничего и не добившись, замерзнув и немного протрезвев, голым он уселся в свою машину, повернул ключ зажигания и включил обогреватель, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы случайно не попасться копам. Чарльзу было не до него — он отдавал распоряжение прислуге, чтобы обеспечили его обдолбанной шлюхе-жене должный уход, поменяли белье, провонявшее Леншерром и вызвали их семейного врача — прокапаться. Последнее, о чем он распорядился — застелить постель свежим бельем в гостевой спальне, и спустился на первый этаж к бару, собираясь окончательно похоронить свои отношения с любовником, хорошенько надравшись. Ему была отвратительна мысль остаться ночевать на одной территории с предавшей его Мойрой, но ехать домой к Эрику было еще невыносимее.

***

Отходя от наркоты и потрясений сумасшедшего вечера, Мойра проспала и провалялась в кровати до вечера следующего дня, полностью доверив дочь заботам нянек. Окончательно ее разбудил грохот и непонятные звуки, доносящиеся с нижнего этажа. Поспешно накинув на шелковый пеньюар такой же легкий халат, она зачем-то прихватила с собой клюшку для гольфа, с которой во время брака ее муж адвокат не расставался, предпочитая проводить деловые встречи с клиентами в неформальной обстановке, и сбежала вниз по лестнице. — Чарли! Господи! Ты меня напугал… — Мойра вздрогнула всем телом, прекрасно понимая, зачем бывший муж все еще остается в ее доме — отношения выяснить, хорошенько, со вкусом поскандалить, зачем же еще! Когда Чарльза Ксавьера одолевали совсем другие намерения — романтические порывы, голод по ее телу, или тоска по детям — он, обычно заранее предупредив, приходил на ужин и оставался с ней на ночь. — Ты не предупреждал, что задержишься здесь. В небольшой, но уютной, красиво обставленной столовой горел свет. Чарльз расположился на одном из стульев, вальяжно развалившись, в компании с бутылкой и пачкой сигарет. Рядом с бутылкой, стаканом и пепельницей на столе валялся его бумажник, банковская карта и рассыпанный белый порошок. Последнее неприятно поразило Мойру. — А он всегда предупреждает тебя, когда ты должна ему дать? — Что? Чарльз, прошу, давай не будем… — Нет, мы будем, — спокойно перебил ее Чарльз, нехорошо улыбаясь, и указал головой на клюшку: — Для начала, опусти это, милая. — Ксавьер, мы же договорились много лет назад… — напряженно начала она, предусмотрительно закрыв за собой двери столовой, — в нашем доме, где растут дети и часто бывают гости — никакой наркоты. — Мою клюшку опустила, пизда ты охуевшая! — рявкнул Чарльз, которого бешено взвинтило это лицемерное замечание, — я не пойму, ты добродетель тут передо мной решила из себя строить, шлюха, которая ебется во все дырки за дозу, еще и защищаешься от меня?! — Если ты… — Мойра говорила медленно и отчетливо, стараясь не пасовать перед его агрессией, унять лихорадочную дрожь, которая всегда целиком захватывала ее тело в ответ на сильные эмоции в присутствии Чарльза, его напористость и склочность, — если ты собираешься меня оскорблять и орать — ты прекрасно знаешь, где в этом доме дверь. Но клюшку все же отставила к стене, чтобы еще больше не бесить психованного супруга. Бывшего, бывшего муженька! Мойра, как ни старалась, так и не смогла привыкнуть к своему новому разведенному статусу. Странным образом она по-прежнему любила этого несдержанного кретина, а он то и дело ей об этом напоминал своими регулярными набегами в ее жизнь и постель. Чарльз нервно курил, глубоко и часто дышал, его тяжелый взгляд метал молнии, сверкал ненавистью и откровенно раздевал жену — даже крича в ответ, чаще перед ним в гневе она чувствовала себя абсолютно голой и потерянной, даже если на ней в этот момент была теплая одежда. Весь его вид сейчас говорил о том, что господин адвокат в ярости и держится на одном хрупком самообладании. — Если бы ты хоть раз захотел нормально со мной поговорить, а не орать, я бы объяснила тебе… все, как есть. Почему мы никогда не можем спокойно поговорить, как нормальные взрослые люди, разобраться в наших отношениях, понять друг друга? Мой психотерапевт, к которому ты, к слову, отказался ходить вместе со мной, говорит, что ты меня полностью подавляешь, и что я должна установить с тобой четкие границы. — Какой, блять, психотерапевт, ебнулась? — раздраженно отозвался Чарльз. — Терапия — это как раз-таки нормально, а то, что делаешь ты, не давая мне вздохнуть свободно — это контроль и нарушение моих личных границ! — Так вот, на что еще идут мои бабки… — пробормотал Ксавьер, — прекрасно, прекрасно… — Да причем здесь деньги, ты вообще меня слышишь?! Мы с тобой находимся в нездоровых, абьюзивных отношениях… Не слушая ее, Чарльз вдруг потянулся к бумажнику, достал стодолларовую купюру, свернул в трубочку и небрежно швырнул в ее сторону. Купюра спланировала женщине под ноги, та удивленно на нее уставилась. — Ползи, — спокойно приказал Чарльз. — Что? — пораженно переспросила Мойра, думая, что ослышалась. — Встала на колени, подняла сраную купюру и поползла ко мне, сука. Она смотрела на него, как на умалишенного, но Чарльза это мало волновало. — Ты в своем уме? — Встала на колени, взяла сраную купюру и ко мне, сука! — повторил Чарльз, властно повысив голос и хлопнув себя по колену. — Я не буду… это бред какой-то… — Мойра упрямо сжала губы и сложила руки на груди. — Будешь, шлюха, будешь… ты всю жизнь тратишь на красивую жизнь, на свои цацки то, что я зарабатываю. Пора бы как следует отработать это, детка. — Хочешь меня унизить? Ты прекрасно знаешь, что у меня есть свои капиталы и наследство, нахрен мне не сдались твои… — О деньгах поговорим? Ладно, сука. Я все знаю. Как сладко ты кончаешь, когда тратишь именно мои деньги… Тебя возбуждает мысль, что именно я тебя обеспечиваю, забочусь о тебе таким образом. Я, в целом, никогда не был против, ты знаешь, хоть какая-то компенсация за мой дерьмовый характер и измены, но после того, что я увидел в ту ночь… как Эрик драл тебя, обдолбанную покорную шкуру; после этого ты навсегда опустилась в моих глазах. Твое место там, где я указал тебе. — Чарльз, хватит! В конце концов! Я трачу твои деньги на твоих детей! На частную школу, секции, репетиторов, их развлечения… — … на фитнес-центры, брендовые украшения! Не морочь мне голову, идиотка, мне приходят уведомления всякий раз, когда ты, к примеру, в бутике Картье радуешь себя очередными прелестными сережками или колечком. Ты должна мне, детка… Будь хорошей девочкой, — Чарльз указал красноречивым взглядом на пол. — Не буду, — Мойра вздохнула и раздраженно закатила глаза, — иди ты нахуй, дорогой мой! Я свободная женщина теперь, и мы разорвали все клятвы, в том числе, клятву верности, когда разводились. Я не обязана перед тобой отчитываться за свое поведение. Ты можешь спокойно блокировать свои карты, поверь мне, в деньгах я не нуждаюсь! — Хорошо, дрянь… — Чарльз неторопливо отложил сигарету и встал. Мойра в изумлении смотрела, как он расстегивает ремень и вытаскивает его из шлевок. — Ты знаешь, я никогда не трогал тебя и пальцем… кроме, возможно, нескольких пощечин, когда ты совсем меня заебывала… ты не думала, что у меня слабость к тому, чтобы трахать тебя без всего этого дерьма? Меня не устраивало, когда на твоем роскошном теле, которому ты уделяешь столько своего времени, остаются заметные следы. Разумеется, я и мой банковский счет замечали, как ты стараешься для меня. Но после того, как ты опустилась ниже некуда и отдалась Леншерру, ты стала потасканной и несексуальной, с твоей кожи неделями не сходят синяки. А значит, не вижу смысла далее беречь твое тело. Чарльз сложил ремень вдвое и хлестнул по ножке стола. — На колени, взяла купюру и ползи ко мне, своенравная сука. — Чарли… — Ты любишь меня? — Не заставляй меня… — Если любишь, на колени встала, и поползла! Ну! — Тебя отпиздить? Ты хочешь от меня получить, да? — Это нечестно, Чарли! — А где ты встречала честные отношения? Может быть, у своих подруг? Мойра с несчастным видом опустилась на колени и поползла, сгорая от унижения. Чарльзу этого хватило. Он встал над женщиной, расстегивая ширинку, помог подняться и развернул лицом к столу, задрав на ней халат и пеньюар. — Наконец-то послушная, — дрожащим голосом прокомментировал он, прижимаясь к теплым бедрам жены и оглаживая обнаженное тело, — еще спорит со мной, дрянь… хуйня вся эта твоя независимость! Ты не умеешь распоряжаться своей жизнью, нихуя без меня не можешь! — Хватит, — Мойра закатила глаза, покладисто растекаясь по столу, — делай то, зачем ты здесь, и выметайся, я хочу побыть одна. — Не груби мне, детка, я ведь не шучу. Никогда я тебя всерьез не трогал, но богом клянусь, Мойра, ты перешла черту, и я едва держусь… — Чарльз красноречиво сжал в кулаке ремень перед ее носом, — помолчи, нахуй, пока я опять не вспомнил о вчерашнем…

***

— У меня всегда был только ты, — Мойра сидела у Чарльза на коленях, курила и изредка делала глоток виски, — с тобой я лишилась девственности, за тебя вышла замуж, с тобой трахалась все эти годы. Ты понимаешь, каково это, для взрослой женщины моего возраста иметь в жизни лишь одного партнера? Когда вокруг замужние и незамужние подруги только и твердят о своих многочисленных любовниках? — Но почему, господи, блять, Эрик, — вздохнул Чарльз, — вокруг тебя столько поклонников всегда вертелось… Ты красивая баба, любого можешь подцепить! — Я не знаю… — Мойра беспомощно ткнулась носом в шею мужа, он поглаживал ее двумя пальцами по обнаженному участку спины, — однажды он просто пришел ко мне, и я ничего не смогла с этим поделать… Тебя не было рядом. Ты лучше меня знаешь, как он это делает… Просто берет, что хочет, кого хочет. А мне… наверное, потому что мне страшно быть с кем-то, кто вне твоей, скажем так, протекции, пусть даже негласной… Питер… юный Питер тоже был такой ошибкой. И он… то есть, вы с Эриком… вы даже не представляете, как вы иногда похожи… — Ну да? По-моему, он хуже меня, — невесело ухмыльнулся Чарльз, — я хоть не насилую тебя, когда мы трахаемся. — Это как посмотреть, — с легкой горечью возразила Мойра. — И что это значит? — порядком напрягся Чарльз, — тебе со мной совсем плохо? — Вовсе нет, мне нравится с тобой секс, вдобавок, после развода между нами все стало острее, но… ты давишь просто чудовищно! Мой психотерапевт говорит… — Ой, блять, ладно, не пизди, схожу я с тобой к твоему этому… — с раздражением сдался Чарльз, — как ты достала, твою мать! Сама бы посмотрела на себя со стороны, как ты мозги мне ебешь одним и тем же… Мойра заулыбалась, понимая, что одержала какую-никакую, но победу над упертым муженьком. — Но ты прав, — вздохнула она, — он намного хуже тебя. — Может, ты хочешь… — фыркнул Чарльз, развеселившись, — чтобы я… — Нет! То есть… — Я разберусь с ним. — Обещаешь? Нет, не обещай мне невозможного, ты ведь любишь его. — Мойра, я обещаю тебе разобраться с моим ублюдком, — прошипел Чарльз сквозь зубы.