Радость в мелочах

      Сегодня. Сегодня самый страшный день в году.       С этими мыслями я открыл глаза. Старый продавленный диван проскрипел пружинами, и тонкое шерстяное одеяло показалось тяжелым, как могильная плита. Занималось хмурое утро. Серое небо заглядывало в давно немытое окно, толкаясь сквозняком в приоткрытую форточку. Единственный способ пережить этот день — никуда не выходить из квартиры, но сделать это совсем не просто. Стоит только представить, что может произойти, как по коже начинают бегать мурашки, замирая где-то в районе затылка.       Однако пора вставать. Опустив ноги с дивана, я инстинктивно отдернул их — пальцы наступили во что-то холодное и влажное. Посередине комнаты расплывалась широкая лужа. Смутная жидкость с непонятными красноватыми прожилками пахла тяжело и сладко, неспешно вытекая из полутьмы коридора. Меня затошнило и едва не вывернуло прямо здесь. Отодвинув одеяло непослушными пальцами, я осторожно прокрался на кухню.       — Вот же гадство…       Оказалось, потек холодильник. Потянувшись к заляпанному выключателю, я пощелкал клавишами, но свет не разгорелся. Наверное, отключили еще с вечера — из пасти белого чудовища воняло пропавшим мясом и растаявшими котлетами. Овощи и лапшу залило мясным соком, сделав непригодными в пищу. Все, что куплено про запас, пошло прахом. Чертыхнувшись, я прихватил чайник и, оставляя длинные липкие следы, прошлепал к раковине.       — Чвяк, — прошамкал кран, выплевывая комок слизи, похожий на кровяной тромб, после чего придушенно захрипел. В сочленениях сточных труб истошно завыло. Отшатнувшись, я поскользнулся на разлитой жидкости и едва не упал. Отчаяние, плотное и удушливое как мешок из-под цемента, оборачивалось вокруг груди и перекрывало дыхание. «Не надо, не надо», — отрывисто шептали губы.       Тишину оставленной комнаты разорвал телефонный звонок, заставив подскочить на месте. Он звонил громко и настырно, словно абонент не сомневался, что в доме кто-то есть. Бросившись в спальню, я подавил желание разбить аппарат о стену и просто вырвал провод из розетки.       Виски начинали пульсировать. Воды нет, и даже таблетку запить нечем. Сколько раз я пытался подготовиться, но постоянно упускал время. А может, это они с каждым разом становились все более изворотливыми? Стена коридора мелко задрожала, с противоположной стороны включили дрель. Но я знал, что сосед уже неделю отдыхает на островах, нежа под солнцем свое рыхлое пузо и обнимая некрасивую, старую жену. Квартира пуста, а ключи они никому не оставляют.       Рычание нарастало, дрель бесновалась, выгрызая из стены куски бетона и напевая какую-то знакомую, навязчивую мелодию.       — Твою мать…       Снова вернувшись в комнату, я застыл на пороге — за окном третьего этажа плавали человеческие лица. Одинаковые, неживые, с замершими улыбками и неестественно расширенными глазами, они молчаливо покачивались и звали к себе. Рванув пыльные шторы в темно-синюю клетку, я принялся отступать в сторону ванной, собираясь запереться внутри, но со стороны санузла поплыл запах миндаля. Вентиляция… они уже там!       Входная дверь отозвалась громким, уверенным трезвоном. Обреченность соскользнула по телу каплями пота, собираясь в ногах непомерной тяжестью. Дрель не замолкала, голова раскалывалась, и я схватился за нее ладонями. Они все там… С обратной стороны двери с поцарапанным, помятым металлическим покрытием. Стоят в ожидании, когда я открою. Они знают, что я здесь и мне некуда бежать. Я зверь, осажденный ими в своем логове.       Прежде спокойные и надежные стены квартиры больше не могли защитить. Они достанут меня, так стоит ли сопротивляться неизбежному? Сил совершенно не осталось, каждый шаг давался тяжело, точно я опускался в свежевыкопанную могилу. Подняв руку, весившую почти тонну, повернул ключ в заедавшем замке. Медленно, с протяжным скрипом дверь поехала наружу, и все остальные звуки тотчас прекратились.       Во тьме лестничной клетки стояли рваные тени: высокие и низкие, толстые и худые, они сплотились, прижавшись друг к другу, не оставляя ни лазейки, ни лучика надежды. Я сокрушенно вздохнул, и тени вздохнули в ответ. Их темные провалившиеся рты растянулись в крике, и оглушительный рев заполнил маленькую прихожую, захлестывая волной и отрезая всякий путь ко спасению.