Destruction

Именем партии провозглашаю начало нового времени. С этого момента все силы государства будут направлены на технический прогресс, а также на соблюдение порядка среди граждан. Партия в свою очередь клянется проводить свою политику без ущерба населению и делать всё, чтобы человечество чувствовало себя в безопасности. Когда ты совершенно один сидишь в кромешной темноте без окон и дверей, а твои мечтания и цели перестают иметь смысл, только луч света может стать надеждой на спасение. Именно этого луча мне не хватало, чтобы идти дальше, чтобы сдвинуться с места моей ненависти и отрицания. Я лишь негодовала, но никогда не пыталась что-то менять, ведь это казалось чем-то невозможным. Сейчас большинство недовольных так и сидит в своих пропахших нефтью и маслом квартирках, плюясь в телевизоры на лица членов партии, но они никогда не смогут пойти на что-то большее. Они никогда не начнут говорить. Все эти бестолковые мысли полезли мне в голову после прослушивания очередной пустой речи главы партии. Каждый раз они обещают безопасность гражданам, их обеспечение, а по итогу я живу в маленькой квартирке на краю города со своим другом, давлюсь силиконовой пищей и представляю из себя абсолютное ничего. Я с ненавистью потушила сигарету, а затем попыталась закинуть её в пепельницу, но она упала мимо. Хрен с ней. Хотелось хорошенько выругаться, да так, чтобы все соседи услышали моё негодование, но я побоялась разбудить спящего рядом Грея. Его рука крепко обхватывала мою талию, поэтому и уйти я не могла. Впрочем, даже если бы я решилась кричать, кто-нибудь вызвал бы полицию, и тогда меня засадили бы в самую темную и дальнюю камеру, а на следующий день прилюдно повесили за недовольство партией. Я стала прокручивать в голове вчерашний день. Грей затащил меня в чёртов клуб, где я встретила его. Парня, который отчаянно хотел что-то менять, прилюдно заявляя о своих целях. Не знаю, насколько реальны его слова, но что-то внутри меня перевернулось, заставило поверить ему. Мне так приелись мысли об этом вечере, что сразу по приезде домой я затащила Грея в постель, хотя он довольно устал. Но мне было просто необходимо избавиться от этого Нацу в своих мыслях и от навязчивой идеи тоже попробовать менять наш прогнивший мир. — Грей, вставай. Мне надоело здесь с тобой валяться. Работа через два часа, а завтрака ещё нет, — я толкнула его в бок. Сначала Фуллбастер издал недовольный стон и перевернулся, но потом всё же открыл глаза, чтобы не получить от меня ещё раз. — Ты сама не дала мне отоспаться после клуба, а теперь возмущаешься? — он убрал руку с моей талии и отодвинулся подальше, чтобы я больше ему не мешала. Я медленно поднялась и подошла к шкафу. Взглянула на себя в зеркало и отметила появление пары засосов на шее. Вот гад. Сколько раз я говорила ему не увлекаться. Теперь придётся надевать на работу кофты с воротом, чтобы у начальства не возникло вопросов. Наплевав на свой не самый лучший внешний вид и растрёпанные волосы, я отправилась готовить завтрак. Что же мы поедим сегодня? Кашу со вкусом пластика или безвкусную яичницу? Курицы, которые раньше могли нести настоящие яйца давно вымерли, а та сотня, что осталась, несла только опасные для здоровья. В момент, когда люди стали отвергать природу — природа стала отвергать людей. Так стало с большинством натуральных продуктов. Учёные пытались вывести токсины из организмов животных, но по большей части это ни к чему не провело. Даже если им удавалось сделать натуральный здоровый продукт, его продавали за огромные деньги, поэтому мы, обычные смертные, ничего такого в помине не пробовали. Мой выбор остановился на яичнице. Грей как раз прикупил овощей, будет у нас царский завтрак. Я воткнула наушники и стала пританцовывать в такт музыке, нарезая овощи. Всё так очерствело. Хочется вырваться из этого купола контроля. Хочется полными легкими вдохнуть чистого воздуха. Хочется жить по-настоящему. Через музыку в наушниках я услышала настойчивый звонок в дверь. Это не на шутку меня обозлило. Какому идиоту пришло в голову ввалиться в нашу квартиру в семь часов утра. Я сняла наушники и подошла к камере. Нацу? Я недоуменно пялилась в экранчик видеонаблюдения. Я была уверена, что мы больше не встретимся. Это вам не какая-то грёбаная романтическая история, окей? Ничего не оставалось, кроме как открыть ему. — Доброе утро, — задорно сказал он, вваливаясь в нашу с Греем обитель. Он скинул свои кроссовки и плюхнулся на диван, — а что, Грей ещё спит? Кстати, зачётная ночнушка. Я была готова кинуть ложку ему в лоб. Только сейчас до меня дошло, что я выглядела просто ужасно, а моя прозрачная ночнушка оголяла все возможные части тела. — И тебе привет. А ты не знал, что нужно предупреждать хозяев, прежде чем вваливаться? — я пилила его грозным взглядом, пока не почувствовала запах гари. Сука. Моя яичница сгорела. От неё остался только черный твёрдый уголёк. Мне хотелось взвыть. Мы были не в том положении, чтобы просто так переводить пищу. Плохие новости, Грей, но из-за твоего друга мы остались без завтрака. Нацу, наблюдавший за мной, хохотнул. Весело ему. Конечно, не он ведь будет ходить голодный до обеда. — Грей, тащи сюда свой зад! — крикнула я, закидывая горелую сковородку и ложку в раковину. Нацу по-хозяйски расселся и включил телевизор. Видимо, он был у нас не впервые. Возможно, приходил к Грею, пока я работала. По новостям снова показывали партию. Драгнил нахмурился и быстро переключил на спортивный канал. Наконец-то Грей соизволил показаться. В одних трусах, правда, но это никого не смутило. — Головёшка, чего припёрся так рано? И почему у нас так воняет? — он зевнул и сел рядом с Нацу, закидывая руку ему на плечо. — Скажи спасибо Нацу, из-за которого наш завтрак сгорел, — фыркнула я и хлопнула дверью в спальню. Конечно, меня не особо смущало ходить в этой ночнушке перед парнями, потому что мне всё равно, что они скажут, но я всё же решила переодеться. Я быстро переоделась в удобную для езды на мотоцикле одежду и вернулась в гостиную. Уж больно мне было любопытно узнать, зачем Нацу пришёл к нам в такую рань. Наверняка что-то срочное. Вдруг он уже взялся за исполнение своей цели? Я сделала равнодушный вид и села за стол, откусывая безвкусный огурец. Я не хотела, чтобы эти кретины думали, будто я заинтересована их разговорами. — И ты ради этого приперся в такую рань? — недовольно фыркнул Грей, беря в руки планшет Нацу. — Делов на пару минут. Ты бы и сам справился. — Я, в отличие от тебя, не потратил всю жизнь на программирование. Тогда помоги, раз на пару минут, — Нацу сложил руку в умоляющем жесте. Кстати об этом. Грей действительно был программистом. Казалось бы, для нашего времени это типичная работа, которой занимаются все, однако, это не так. После того, как все стали углубляться в эту сферу, во всех предприятиях начались сокращения, программисты остались без работы, денег, еды. Именно поэтому пришлось как-то выкручиваться и открывать новые грани в своих умениях. Так Грей стал перепрограммировать протезы. Это нелегально, ведь он изменяет государственные оборудования. Именно поэтому он берёт заказы через третьих лиц. — Ладно. Жди здесь, я скоро вернусь, — сказал Фуллбастер и пошёл в свой «штаб». Так он называет нашу кладовую, которую он обустроил под себя. Из их разговора я так ничего и не узнала. Это даже немного раздражало меня, ведь спрашивать я не хотела. Не моё дело. Впрочем, может Грей потом расскажет. Через две минуты, как и обещал, Грей вышел из своего бункера и протянул Нацу его телефон. Драгнил прямо-таки просиял. Они с Греем ударились кулачками и направились к выходу. — Пока, Люси, — бросил Нацу и махнул рукой. Я только кивнула, не стала ничего отвечать. Они ещё потрепались в коридоре, а потом Нацу ушёл. Думаю, что знакомство с ним стало самым интересным событием в моей паршивой жизни за последние года два. Он действительно был чем-то не от мира сего. Впрочем, я решила не забивать себе голову и просто забыть об этом утреннем случае. Не моё дело в конце концов. Полуголый Грей сел напротив и закурил. Мы молча смотрели в панорамное окно на пробуждающийся город. Рекламная голограмма махала проходящим людям и желала всем доброго утра. Воздушные автобусы уже потихоньку наполнялись. Через час в них уже будет не протолкнуться. Грей протянул мне свою сигарету и я сделала пару затяжек, затем придвинулась к нему и поцеловала, передавая дым. Он провёл языком по моей губе и немного прикусил её, оттягивая к себе. В этом жесте не было никаких чувств, нет, как и в нашем сексе. Мы просто утоляли физические потребности, не более. — Мне пора на работу, — выдохнула я ему в губы. Грей нехотя отстранился и вернулся к недокуренной сигарете. Я взяла ключи от мотоцикла на журнальном столике и прошла в коридор. На самом то деле до работы ещё было много времени, просто мне хотелось прокатиться на мотоцикле. На работе оплачивают заправку сотрудникам, именно поэтому я позволяю себе такие поездки. Если бы я платила сама, то ездила бы на мотоцикле только по праздникам. Грей помахал мне рукой, но даже не удосужился повернуться. Видимо, думал о чём-то своем. Я завела мотор мотоцикла, надела свой любимый старенький шлем с подсветкой по бокам и выехала с небольшой парковки. У меня не было определенного маршрута, поэтому я поехала, куда глаза глядят. Я проносилась мимо бесконечных небоскрёбов и ярких вывесок, которые даже при свете дня привлекали внимание. Рекламные голограммы перекрывали дорогу, чтобы привлечь внимание, но я проезжала сквозь их бесплотные тела. Мне порядком надоело. Чем дальше я уезжала, тем беднее становились районы. Дешёвые бары, наркоманы, драки, кучи мусора. Сколько бы инноваций не вводило правительство, люди и их нутро не поменяются. Они привыкли жить в грязи, как свиньи. Но животные хотя бы не скуриваются, не напиваются и не убивают всё вокруг себя. Проехав ещё немного, я выехала к краю города. Если вы думаете, что здесь раскидываются бескрайние поля, плантации, леса, то вы ошибаетесь. Здесь вдоль всего города растянулась высокая стена, отделяющая нас от всего мира. Теперь вы понимаете, о какой мнимой свободе я говорила. Мы буквально заточены в этой коробке. Как муравьи в стеклянной ферме. Выйти за пределы стен можно было только получив специальное разрешение. Конечно, чтобы достать его нужно потратить не только много сил и времени, но и денег, поэтому практически никто не выходил за пределы этих стен. Я поставила мотоцикл на подножку и подошла к зловещему каменному гиганту. Провела рукой по грязной поверхности и с отвращением посмотрела на пыльные пальцы. Думаю, я отдала бы абсолютно всё, что у меня есть, лишь бы выбраться за их пределы. Узнать, какого там, где на всё живое не распространяется власть тиранов. Я сжала руку в кулак и вернулась к мотоциклу. Меня ждал и без того трудный рабочий день.

* * *

Мигающий на медиаплеере навигатор указывал мне дорогу до следующего заказчика. День близился к вечеру, а у меня оставалось ещё несколько протезов, которые нужно было развезти. Я остановилась на светофоре и увидела, что на площади у одного из филиалов партии столпилась целая куча народу. Я слегка приподнялась, чтобы разглядеть причину такого столпотворения, но ничего не удалось увидеть. Внезапно на больших рекламных баннерах рядом со зданием началась прямая трансляция происходящего. Я ужаснулась, когда поняла, что происходит, дыхание перехватило. На площади выставили огромную виселицу. Пять человек стояли, пряча свои лица от камер, стараясь скрыться от прилюдного унижения, но их крепко держали, не позволяя двинуться. В центр вышел глава, который вальяжно оглядывал всех скопившихся. Его лицо не выражало никаких эмоций, но я была уверена, что он наслаждается своим триумфом. Своей властью. — Правом данной мне народом, я провозглашаю этих людей изменниками, желающими менять властные структуру, пытающимися идти против действующей власти, устоявшейся системы. В связи с этим, — глава стал перечислять имена провинившихся, — приговариваются к публичной казни. Все затихли. Тишина стала осязаемой. Молчание рассекали лишь шаги палача, затягивающего петли на шеях виновных. Один мужчина не выдержал, разрыдался. Кричал о жене и сыне, рыдал, но его сильно ударили в живот и он скрутился пополам. Я закусила губу. Подобные мероприятия не редкость в нашем городе, но мне впервые доводилось видеть всё это настолько близко. Когда все виновные были прикованы к верёвке, прозвучала сирена и столбы, к которым были привязаны верёвки, расширились, поднимая несчастных в воздух. Они барахтались, пытаясь выбраться из оков ада, но все попытки были тщетны. Они умерли один за другим.