Destruction

Всем издавна известны четыре всадника апокалипсиса. Четыре слова, вселяющих страх в людей, независимо от возраста. Чума — страшная болезнь, унесшая вместе с собой миллионы жизней. Она возникла внезапно. Тихо убивала одного за другим, при этом заставляла людей бояться друг друга. Сжигать тела, запирать больных где-нибудь в подвалах подальше от здоровых, держать людей, словно козлов в загоне. Война — событие, каждый раз забирающее все больше и больше жизней. Войны не прекращаются никогда. На некоторое время может возникать лишь иллюзия мира, но стоит случиться какому-то незначительному событию — весь этот мир рассыпется осколками на пропитанную кровью Землю. Голод — ужасное чувство, буквально разъедающее плоть изнутри. Голод может изменить человека до неузнаваемости. Заставить его возненавидеть все и всех вокруг. Голодная мать может съесть собственного ребенка, голодный ребенок может отгрызть плоть своей матери. Круговорот голода в природе. Даже сейчас, когда кажется, что еды достаточно, есть те, кто умирают от голода, ведь больше не переносят силиконовую еду, а нормальную попросту нет денег. Смерть — неизбежное. Это ждет каждого из нас, как бы мы не старались оттянуть это событие. Кто-то умрет раньше, даже не повидав жизнь, а кто-то доживет в старости и встретит свою смерть в кругу семьи. И все же, у каждого всадника есть некая общая деталь. Та, что мелькает в каждом событии, происходящем на Земле. Человек. Люди являются переносчиками болезней, виновниками войн, а зачастую и голода. Человек своими руками разрушает экологию, оставляя себя и будущие поколения без пропитания. Человек уничтожает атмосферу, почву, воду. Человек уничтожает животных, но самое главное — убивает себе подобных. Так почему же человек все еще не является пятым всадником апокалипсиса? Наверняка, это его коронное место. Которое он определенно заслужил. Быть может, его нет там лишь потому, что смерть человеку все же неподвластна. Where did your love go? — Dawid Podsiadlo Я не видела ничего. Мои глаза словно заволокло туманом. Я чувствовала горячие дыхание у себя на губах. Из-за дождя я вымокла насквозь и замерзла, но горячие руки, блуждающие по телу немного грели. Я пыталась вглядываться в то, что меня окружало. Вроде бы, это подъезд моего дома. Меня втолкнули в лифт и я податливо вошла в него. Тело горело. То ли из-за поднявшийся температуры, то ли из-за возбуждения. Чужие руки очерчивали мою талию, бедра, ненадолго задерживались на щеках и шее, а потом вновь возвращались к изучению тела. Мой мозг отказывался принимать происходящее. Я едва понимала, кто со мной и что он делает. — Где ключ? — горячий шепот опалил мое ухо. Мне даже захотелось коснуться кожи рукой, чтобы убедиться, что на ней нет ожога. — Карта в кармане сумки, — в такт прошептала я, пытаясь восстановить дыхание и все же сфокусировать взгляд. Парень стал рыться рукой в моей сумочке, при этом продолжая прижимать меня к себе. Может он чувствовал, что сама я не устою. Найдя карту, он отстранился и подошел к двери, чтобы открыть ее. Наконец-то я смогла разглядеть розовые кончики волос, четкие черты лица, довольно грубые, но при этом изящные движения рук. Это был сон наяву. Мне нужно дать себе пощечину, чтобы проснуться, но так не хотелось, чтобы это заканчивалось, поэтому я оставалась стоять на месте, чтобы ненароком не рассеять это чудесное видение. Когда Нацу открыл дверь, он протянул мне руку, а я неуверенно приняла ее. Резким движением от втянул меня в квартиру и тут же захлопнул за нами дверь, блокируя ее изнутри. Я снова оказалась прижата к стене. Истома внизу живота сковала мое тело. Не помню, чтобы чувствовала подобное, проводя ночи в барах. Возможно, я все же простудилась под дождем, поэтому все мои чувства были обострены до предела. Нацу был нежен, но я чувствовала, как тяжело ему это давалось. Он пытался насытиться. Наверняка он думал, что мы видимся в последний раз. Хотя кто знает, возможно, так и есть. Я слегка прикусила губу Нацу, а он в свою очередь крепче сжал мое бедро. Я была благодарна Грею за то, что сейчас его где-то носило. Убила бы его, будь он дома. Драгнил подхватил меня на руки и пронес в сторону дивана, где аккуратно уложил меня на спину и навис сверху. На его лицо попадали разноцветные полосы света. В этой полутемноте он казался мне еще красивее. Я и сама не заметила, как начала обводить контуры его лица рукой. Четкие скулы. Прямой нос. Острый подбородок. Немного разные брови. Волосы, падающие на его глаза. — Ты такая красивая, — прошептал Нацу. Я слегка вздрогнула, ведь даже не заметила, что пока я оглядывала его, он тоже не сводил с меня взгляда. Мы еще ни разу не были настолько близко. Мне так хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Нацу снова припал к моим губам. Я водила руками по его широки плечам и спине, а он по моим ногам, бедрам и талии. Постепенно мы перешли на одежду. Это произошло само собой. Будто так и должно быть. Будто это правильно. Я осторожно стянула с Нацу толстовку, а он уже поднял мое платье вверх, чтобы мне было легче выбраться из него. Все действия были немного неуклюжими. Я чувствовала невероятное смущение, несмотря на то, что уже не один раз я была в подобном положении, а то и похуже. Но с Нацу все было иначе. От него я не хотела просто секса. С ним я хотела получить то самое удовольствие, получаемое лишь от осознания связи и близости с человеком. Нацу провел рукой по моей обнаженный спине, вызывая тем самым табун мурашек. Я не знала, куда деваться от этих ощущений. С одной стороны, я не хотела, чтобы он останавливал эту ласку, но с другой мое тело требовало больше. — Прости меня, Люси, — сбивчиво прошептал он, когда закусывал кожу на моей шее, ключицах и плечах. — Это не больно, — выдавила я, думая, что он извинялся за свои укусы. — Прости меня, прости, — Нацу осторожно снял с меня белье и позволил мне стянуть с него штаны. Я все еще не понимала почему он извинялся. — Прости, Люси. Я так виноват перед тобой. Мне казалось, что Нацу вот-вот заплачет. Его голос дрожал, но при этом он не останавливался даже на секунду. Драгнил нежно провел пальцами у меня между ног, задевая клитор. Я приглушенно простонала ему в плечо, но ноги немного раздвинула. Лишь убедившись, что смазки достаточно, Нацу позволил себе войти в меня. Он делал это аккуратно и медленно. Если бы мой первый раз был таким, то я наверняка не испытала бы той адской боли. Сейчас же мне хотелось стонать как можно громче, лишь бы показать, как приятна мне его нежность, однако, я лишь приглушенно вздыхала от каждого нового толчка. Лицо Нацу было очень близко, поэтому я обвила его шею руками и начала целовать его щеки, лоб, нос. Я почувствовала солоноватый привкус на своих губах. Наверное, он все же плакал. — Прости, — все унимался Драгнил. Он запустил свои длинные пальцы мне в волосы и немного сжал их, приподнимая голову, чтобы наши губы соприкоснулись в поцелуе. — Прости, — шептал он мне в самые губы, ускоряя темп своих толчков. — Прекрати извиняться. Ты хотел как лучше, — было тяжело говорить, ведь я чувствовала приближающуюся развязку. Совсем не хотелось отвлекаться на подобные разговоры. Они лишь удручали меня. — Мне так хотелось связать всю свою жизнь с тобой, Люси, — Нацу мелко задрожал и тут же покинул мое тело, заканчивая в, очень кстати оказавшиеся неподалеку, салфетки. Я разочарованно выдохнула, ведь тоже приближалась к завершению, но Нацу не дал мне остаться в таком состоянии. Он опустился ниже и припал губами к моему клитору, вновь завлекая в водоворот невероятных ощущений. Его язык был ловок, поэтому я закончила практически сразу, не очень изящно выгибаясь в спине. Нацу упал рядом, как только понял, что я тоже удовлетворена. Он прижал меня к себе так, что я упиралась носом в его плечо. Драгнил прижался губами к моей макушке и не произносил ни слова. Я боялась нарушать возникшую тишину, но при этом мне так хотелось поговорить. Что еще скрывал от меня этот человек? О чем он думал сейчас? Увидимся ли мы снова? — Ты была первой, кто поверил в меня, Люси, — словно прочитав мои мысли начал говорить Нацу. Я молчала и не двигалась, боясь, что он перестанет говорить. — Я был готов на все, лишь бы оправдать твои желания. Хотел сделать тебя счастливой. Хотел, чтобы мы вместе изменили этот мир и стали жить счастливо. Его голос надорвался. Из-за этого мне захотелось расплакаться. Нацу не мог сдаться. Только не он. Человек с самой красивой улыбкой, что я когда-либо видела. Я покрепче сжала его торс руками, чтобы через касания он почувствовал, насколько я восхищаюсь им. — Но я не справился. Из-за меня повесили Леви, умер Гажил. Я никогда. Никогда не смогу простить себе этого. Как я могу жить дальше, любить и радоваться, когда отнял жизни дорогих мне людей? — Это не твоя вина! — резко сказала я, ударяя ладонью по его плечу. — Ты не мог знать, что все обернется этим. В конце концов, мы не могли жить в страхе вечно, даже не пытаясь что-то изменить. Я уже говорила тебе это. Сотню раз говорила, что ты самый смелый человек из всех, кого я знаю. Нацу аккуратно поднял мое лицо руками, чтобы наши взгляды встретились. Он улыбался. Но так больно мне было от его улыбки. Он снова делал это ради меня. — Люси, когда мы умрем, — шепотом произнес Нацу, переплетая наши пальцы, — обещай, что где-то в другом мире мы встретимся вновь. И тогда мы точно будем счастливы. Я смотрела на него, не зная, что сказать. Я не верила в перерождения и реинкарнации, но сейчас язык просто не поворачивался сказать нет, поэтому я легонько кивнула, произнося шепотом короткое: «да». Наутро я проснулась, укрытая теплым одеялом, судя по всему, принесенным из моей комнаты. Нацу нигде не было. * * Теплый мир снов впервые нежно укутывал меня, а не прогонял кошмарами. Уверена, я проспала бы еще часов двенадцать, но нескончаемый гул и сигналы за окном заставили меня лениво приоткрыть глаза. Я видела отражение полицейских мигалок в стеклах панорамных окон, слышала крики и звуки бьющегося стекла, но не могла понять, что происходит. Поводив рукой вокруг себя, я все же смогла найти свой телефон. Первой мыслью было зайти в социальные сети и поискать что-нибудь там. «Жители окраин взбунтовали. Люди выходят на улицы с антипартийскими листовками, разбивают окна, машины, призывают все больше и больше жителей присоединяться к ним, чтобы свершить правосудие». Я вглядывалась в заголовок поста в ленте. Просто не могла поверить, что кто-то правда решился на подобное. Несмотря на то, что посты удалялись с молниеносной скоростью, люди могли понять общую картину сложившихся дел. Глянула на время. Уже поздний вечер. Видимо, после ухода Нацу я проспала практически весь день и проснулась лишь под вечер. Оглядевшись, я поняла, что Грея дома не было. Меня охватила паника. Оставалось надеяться, что его не было где-то среди взбунтовавшихся. Быстро набрав его номер, я стала считать гудки, надеясь, что он все же ответит. — Люси, что происходит? — Грей говорил обрывисто, задыхаясь, будто он бежал. Во-первых, меня удивило, что он ответил. Не уж то чудеса бывают? Во-вторых, я испытала настоящее облегчение. По крайней мере, это значило, что он где-то вне событий. — Люси, ты что оглохла? — он переходил на крик, а я едва опомнилась. — Эй, ты в порядке? — Грей что-то неразборчиво пробурчал на мой вопрос. Я сочла это за «да». — Люди начали бунтовать. Сейчас вся полиция съедется сюда. Тебе бы двигать свой зад в сторону дома, если не хочешь висеть завтра на площади, — я старалась оставаться спокойной, чтобы волнения лишний раз не охватывали мой разум. Этого только не хватало. К тому же, я боролась с желанием позвонить и Нацу. Он ушел также внезапно, как появился. Наверняка, в партии сейчас переполох из-за бунта… В один момент мою голову посетила вполне логичная, но очень страшная мысль. Сердце тут же забилось с бешеной скоростью, а пальцы похолодели, будто я взяла в руки ведро со льдом. В партии могут подумать, что именно Нацу стал организатором бунта. Им не нужно разбираться в том правда это или нет. Для партии главное — найти крайнего, повесить его и припугнуть этим как можно больше людей. Нацу — идеальный кандидат, ведь на верхушке и так прознали о его замыслах. Так у них появится повод избавиться от него и не замарать репутацию. А что будет с настоящим зачинщиком? Наверняка, его и так повесят вместе с другими бунтовщиками. — Я что со стеной разговариваю? — рявкнул Грей, вырывая меня из раздумий. Я вздрогнула и поджала губы. — Грей, про Нацу прознали. Теперь он на крючке, — выдала я, не желая скрывать ничего от друга. Сейчас это точно было не к месту. Нужно было вместе решить, что теперь делать. Я сто раз прокручивала в голове события минувших месяцев и сравнивала прежнюю себя с нынешней. Раньше я думала лишь о себе, пыталась выжить просто потому что. У моего существование не было конкретной цели. Я была загнанной в угол мышью и мирилась с этим. Теперь же я была готова рискнуть собой ради близких людей, и самое главное, что во всем этом появился смысл. Смысл, который подарил мне Нацу. Поэтому я всеми силами хотела спасти того, кто спас меня. — Только этого не хватало, — простонал Грей. — Я скоро буду. Закрой все окна и двери. Нам нужно будет что-то придумать. После этого Грей повесил трубку, а я подскочила к окну, чтобы разглядеть что-нибудь еще. Первое, что я увидела — дым. Бунтовщики поджигали машины, мусорки, громили магазины, а затем сжигали их изнутри, поэтому языки пламени виднелись тут и там. Дымились даже окна некоторых высоток. Уверена, что партия уже готовила крупный план-перехват, но к тому моменту уже многие люди могут пострадать. Я боролась с желанием выйти на улицу и кричать этим глупцам о том, что их попытки бессмысленны и так просто партию не свергнуть, но кто я такая, чтобы мешать отчаявшимся людям? Возможно, им будет легче умереть, зная, что они хотя бы попытались. И даже в такой ситуации, когда жизни многих людей были под угрозой мои мысли возвращались к одному человеку. К тому, кто каким-то непонятным образом перевернул все мое создание вверх дном. И если до этого момента я пыталась отрицать свои чувства и находить им объяснение, то теперь я понимала, что я правда влюбилась в него. Возможно, мне стоило принять это в тот день, когда он принес мне пластинку, но это была бы не я, если бы так просто отдалась новым чувствам. Грей ввалился в квартиру и скатился по стене буквально через десять минут после нашего разговора. На его плече красовалась открытая рана, из которой сочилась кровь. Кажется, он использовал все маты, которые только знал, пытаясь остановить кровотечение рукой. — Какого черта, — выплюнула я, тут же убегая в ванную за мокрой тряпкой. Грей что-то простонал мне вслед, но я не смогла разобрать. — Да что там вообще происходит? Я сжала зубы и села перед Греем на колени. Аккуратно прижала тряпку к ране, чтобы хоть как-то остановить кровь. Я доставщица, а не чертов медик. Оставалось лишь надеяться, что его рука не отвалится от моей любезной помощи. — Эти придурки стреляют во все, что видят, — прошипел Фуллбастер, когда я в очередной раз приложила тряпку к его ране. Ткань его кожанки прилипла к порезу. — Меня только немного задело, не волнуйся так, лучше объясни мне, какого хера с Нацу творится? Я не знала, что отвечать ему. Сама толком ничего не понимала, и это ужасно злило, но ещё и пугало. Жив ли он вообще? Я вспомнила мужчин из клуба, которые обсуждали Нацу и его отца. Неприятный холодок прошелся по всему позвоночнику и остался где-то в районе шеи. Мысль, которая пришла ко мне была безосновательной, да и вообще довольно безумной, но… Что если именно они затеяли бунт? Кажется, они подозревали партию в том, что та забирает «бесполезных» людей, а затем выкидывает, будто их никогда и не было. Я не хотела надумывать лишнего, но если моя догадка верна, то они выбрали самое лучшее время для того, чтобы начать действовать. — Извини, — произнесла я и содрала куртку с Грея. Фуллбастер болезненно простонал и зло на меня уставился. — Понежнее нельзя было? — Грей зажмурился и сжал руку в кулак. — Я извинилась, — хмыкнув, напомнила я другу и поднялась с пола, чтобы промыть тряпку. — До дивана дойдешь? Сейчас принесу спирт, обработаем. — Надеюсь, спирт — это не моя бутылка водки? — Именно она. Такие диалоги поднимали настроение хотя бы на пару секунд. Я ополоснула лицо холодной водой и взглянула на себя в зеркало. Кажется, теперь я выглядела хорошо лишь в те дни, когда наносила на лицо тонны макияжа. В голове всплыл образ Стинга, восхищенно оглядывающий меня. Как много он знал? Догадывался ли о том, кем на самом деле являюсь я или Нацу? За то короткое время, проведенное с ним я поняла, что он вовсе не легкомысленный и беззаботный парень, каким пытался выставлять себя в чужих глазах. Он был наполнен тайнами, до которых я так и не успела добраться. Встряхнув головой, я направилась к Грею. Не стоило отвлекаться на лишние мысли. Фуллбастер уселся на диван, как я и просила. Он включил телевизор и неотрывно пялился на экран, бездумно раскручивая бутылку водки в здоровой руке. Я не вслушивалась в слова девушки из новостей, они звучали где-то на фоне. Сейчас важнее было обработать рану Грея, чтобы тот не заработал заразу. — Люси… — окликнул меня друг, но я не обратила внимания. — Люси! — сказал он уже громче. Я вздрогнула и непонимающе уставилась на него. Грей лишь ткнул на экран телевизора, но больше ничего не сказал. Бутылка водки выпала из моих рук, оставляя на диване мокрое пятно. Я смотрела на экран телевизора, а казалось, будто спала и видела ужасный сон. — Организатором вооруженного бунта стал молодой член партии Нацу Драгнил, — произнесла ведущая монотонным и совершенно бездушным голосом. Каждое ее слово эхом раздавалось в моей голове. Большими красными буквами на фотографии Нацу было написано «приговорен к смертной казни».