Тысяча ран и бинты

      Он жил в прострации, доживая один день за другим, и мотивация просыпаться по утрам состояла лишь из глупой надежды, что сегодня всё закончится. А завтра, завтра будет лучше. Наверное.       Изуку нуждался в чуде, но никогда его не просил. Разве что умолял, а в ответ всегда послания куда подальше. Если на то пошло, он и решил пойти в долбанный подготовительный класс для медицинского университета, но не потому, что ему нравилась биология или химия, нет. Не-а, он терпеть не мог ботанику с её корнеплодами и формами цветков, а органическая химия для него являлась наивысшем злом во плоти. Единственная причина, по которой тот оказался в подобной каторге, заключалась в том, что перевязывать раны и оказывать первую помощь — буквально единственное, что умел Изуку в своей никчёмной жизни.       Помогать ближнему, не имея возможности помочь себе. Звучит как призвание, не так ли?       Хотя не то, чтобы он научился этому по своему желанию. Когда ты являешься представителем меньшинств, людей без всяких суперсил, тебя то и дело пытаются поколотить. А Мидория по своей натуре, к сожалению, был пацифистом. Из-за чего, соответственно, страдал.       Первая встреча произошла неожиданно. Её никто не ожидал, но она всё же случилась.       Это был один из немногих поздних вечеров, когда Мидория заваривал себе чай со льдом и упорно настраивался на продуктивную работу. Но стоило лишь раз взглянуть на кучу прилично толстых тетрадок, как весь настрой тут же улетучивался. А зная, что несмотря на старания, кандзи написаны бегло и едва разборчиво, он ещё сильнее падал духом. Проблема заключалась даже не в биологии с химией или анатомией, (он уже проплакал своё касательно неё. Почти) а в чёртовой общей гистологии.       Этот предмет у них вёл противный преподаватель. Тот отличался особой едкостью, и придерживался мнения, что исключительно люди с причудами, сугубо усилители, могут разбираться в медицине. Например, те, кто способны одним взмахом руки делать рентген или стоит им моргнуть – они ускоряют процесс регенерации пациента.       «Что за ерунда, ー мысленно фыркал Изуку, ー Почему каждый раз он находит меня глазами и с ухмылкой тычет, что я беспричудный? О, спасибо, любезнейший, а то я запамятовал!»       Если подытожить, то, как и любой другой человек, Мидория имел свои проблемы. И перечитывая конспект, наполненный скучнейшими терминами, его глаза постепенно начали слипаться. Если бы не усилие воли, на котором держалась вся его жизнь, он бы с радостью уже лежал на мягком матрасе и видел десятый сон. Но парень сидел и пытался выучить назубок материал. Несмотря на то, что вся информация давно превратилась в кашу и никак не хотела запоминаться.       Вдруг отвлёк стук в дверь. Он дёрнулся и бросил взгляд на настенные часы, невольно хмурясь. Время пол десятого, друзьями Изуку не мог похвастаться, да и кому мог понадобиться бедный школьник?       Подойдя к двери, он замялся. Глазок был сломан, а на вопрос «кто» ему не ответили. Стук настойчиво повторился. Раздражение, охватившее разум на несколько секунд, побудило дёрнуть дверь на себя, тем самым распахнув настежь. Но не успел парень произнести хоть что-то, как на него рухнула незнакомка. Он поймал её руками за талию: ладони сразу соскользнули в чем-то перемазавшись.       Деку уставился на побледневшее лицо, ощущая тяжёлое тело, что давило своим весом, и был растерян. Он одёрнул себя и поспешно потащил её внутрь квартиры не до конца понимая, как реагировать.       Было решено положить её на диван. Изношенная одежда, замызганная багровыми пятнами, мгновенно запачкала светлую обивку матраса. Он взглянул на ладони и не сразу понял, на что так неверующе пялится. Кровь. Это была что ни на есть настоящая кровь.       Может, он и существовал на этой Земле, мучался двадцать четыре на семь с желанием плакать, только чтобы помочь этой девушке сейчас.       А о том, что нужно вызвать скорую, он, одноклеточный, не подумал. Нет, героем себя возомнил, решил показать, что может. Чему научила жизнь.       А ещё Мидорию не покидало смутное дежавю, словно он уже где-то её видел. Это исключено, но округлённое лицо, испачканное грязью, казалось знакомым. …Идея сообщить сто двенадцать казалась уже не такой плохой.       Перед ним встал выбор, и он его сделал. А затем направился к раковине, попутно делая заметку, что входную дверь всё-таки стоит прикрыть.       … Здесь и сейчас произошла самая настоящая бойня. Где-то валялись окровавленная вата вперемешку с бинтами, а ножницы были отброшены в сторону. Потом по-хорошему их бы прокипятить. В некоторых местах пришлось разрезать одежду, ведь она прилипла к рассечённой коже и была явно не первой свежести.       Как оказалось, большая часть крови принадлежала не его пациентке. И после успешно законченной работы, Изуку рвал на себе волосы, гадая, в какую очередную историю он умудрился вляпаться.       На девушке сказалось просто-напросто банальное переутомление, что и было причиной её потери сознания. А самым ужасным из списка ран являлись всего лишь глубокие порезы в районе рук.       «Словно она поучаствовала в какой-то поножовщине». ー Промелькнуло в кудрявой голове, и Изуку нервно хихикнул. Его предположение навряд ли правдивое, верно?       А такие раны как у неё оставалось только зашивать.       Рука не дрогнула ни когда он начал, ни когда закончил. Орудуя иголкой, Изуку накладывал одиночный шов и невольно ловил себя на мысли, что делает это почти на автомате.       Почти, потому что раньше делал такое только на себе.       Он валится с ног от усталости под самый конец, а недосып наконец-то начинает брать над ним вверх. Изуку лениво взглянул на часы: начало второго ночи. Ему жутко хотелось спать, но всё, что он мог себе позволить, так это привести себя и гостиную в порядок, чтобы затем сесть за конспекты.       …Изо рта вырывается безнадежный стон. Всё-таки отключился. В голове звонкая пустота, ничего из выученного в ней не осталось. Лишь спину ломило от неудачной позы во время сна.       Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить вчерашние ночные события. Оглянувшись по сторонам, Изуку понял, что эту ночь он провел совершенно один. Диван был пуст.       Проще списать всё на сюрреалистичный сон или лунатизм, что он и делает. Даже немного посмеивается с себя по пути на кухню. А дойдя застывает как вкопанный, потерянно пялясь на тарелку с яичным омлетом.       Пожалуй, это был первый раз, когда ему готовили завтрак, не считая матери. Потому что сам он готовкой пренебрегал.

***

      Через день он случайно узнает от своей однокласснице, кого имел честь штопать в ту ночь. И единственная реакция, на которую он будучи уставшим и разбитым был способен, это тяжелый вздох.       «Так значит, её звать Тога Химико». ー Думал он в тот же вечер, лежа на том самом диване. Мысли плавали, не сталкиваясь между собой, а где-то в подсознании ещё играли остатки злобы на преподавателя, что безбожно унизил и заявил, о его неразборчивости в тканях. И много, много чего ещё. Но все свелось опять к тем ночным событиям.       По словам знакомой, именно эта злодейка была ответственна за серию убийств, что сотрясали Мусуфату. Её жертвами, по большей части, являлись молодые парни и девушки, что чаще всего погибали из-за кровотечения.       Тело покрылось мурашки, а мозг подкидывал самые извращенные картины преступлений, какие только тот мог себе представить. Почему тогда он жив? У нее был шанс перерезать ему горло или что-то вроде этого, например, пока он спал. А по итогу для него оставили тарелку с пригоревшим соленым омлетом.       «А тот нож, который я нашел… О, Всемогущий, ー он закрыл руками глаза, сдерживая сдавленный всхлип. Какой глупой затеей было ей помочь! ー я даже не хочу об этом думать, но её образ меня не покидает».       Она его преследует. Как мираж: таинственный, прекрасный, и вместе с тем недосягаемый. Неважно где; пока он спит под горой учебников или умывает лицо в ванной — ему мерещится её облик. Что это? Он болен?       И Изуку уверен, что это ненормально. Он вроде как не должен переживать за убийцу, но совладать с самим собой было непросто. Как у неё дела? В порядке ли швы? Если учитывать, что эта злодейка вне закона, навряд ли ей удаться поддерживать хорошую санитарию. А что, если он ошибся и из-за его ошибки все дойдет до ампутации рук?       Мидория… волновался. По разным причинам, по разным вещам. Но может именно поэтому он не стал закрывать входную дверь на защёлку.       В его квартиру мог зайти абсолютно любой, дёрни только за ручку. Целую неделю он подвергался риску быть обокраденным. «Это глупо!» — корил он себя. И в одну из ночей все же закрыл дверь.       Глупый. Разве злодеев способна остановить одна бесполезная щеколда?       Мидория не стал спрашивать, как у неё получилось. Она же не стала отвечать. Лишь крутила в руке его любимый стакан, наполненный ванильной колой, и хитро щурилась.       ー Как твое самочувствие? ー это первое, что слетело с губ. Он поджал губы; его напряжению не было конца.       Кто бы поверил, окажись на его месте? Дом, ночь, убийца и он — все в одном флаконе реальности под названием «Прямо сейчас». О самозащите не шло и речи: у Изуку банально не было причуды, чтобы хоть как-то повысить свои шансы выжить. Один раз повезло, но второй?.. Он не настолько любимчик судьбы.       «Последний ею убитый был моим ровесником. ー кадык нервно дернулся вверх-вниз, ー Н-неужели, и я вот-вот отправлюсь к нему следом? Нет, я не должен так рассуждать. Меня сейчас волнует совсем другое».       ー Пф-ф, ты слишком громко думаешь, ー буркнула, отвернувшись к стене. Изуку покосился на нее, теряясь окончательно. Она выглядит так, словно… смущена?       Постепенно широкая улыбка расползлась по её лицу, и девушка, сделав большой глоток, громко поставила стакан на стол. Звук заставил Деку невольно вздрогнуть, и такая реакция лишь позабавила гостью.       Молчание продлилось. Он нервно улыбнулся, чувствуя, как вспотели ладони. И вдруг она налетела на него, почти сбивая с ног. И не чтобы зарезать, а обнять. Повиснув на шее, она с удовольствием произнесла:       ー Ты, Доктор, хи-хи, спас меня.       ー У тебя ничего серьёзного не было… ー непонимающе произнес, даже до конца не осознав, что рефлекторно обнял в ответ. ー И я не доктор. Даже не студент.       Химико беззастенчиво пялилась на него, будто пыталась разглядеть в нём что-то такое, чего не видно никому. Взгляд не остался незамеченным: Изуку почувствовал, как от такого странного внимания у него закружилась голова.       «Самоучка, значит...» ー это она поняла практически сразу. Не ей расспрашивать человека, почему он так поступил и по какой причине у него настолько набита рука и откуда хирургические нитки. И разве эти вопросы имели бы какую-нибудь ценность? Абсолютно нет. Важнее то, как от него пахло каким-то приятным порошком для одежды, всё бледнеет по сравнению с этим запахом.       Он пахнет нормальной жизнью. Какой она сама была лишена.       Это незнакомый, еле уловимый запах. Чужое сердечко бешено билось, наверное, от страха. О том, что Изуку сейчас вот-вот начнет трясти от банальных объятий, никто из этих двоих не задумывался.       Химико недовольно надула щёки, когда тот попытался отстраниться от её. Она читает волнение в тёмно-зелёных, таких светящихся, глазах. Он аккуратно держал маленькие ладошки, заботливо засучив рукава жёлтого кардигана. Изуку не думал о том, что делает, его больше успокаивала мысль, что сейчас её одежда в довольно хорошем состоянии и чистая. Он не чувствовал то, с каким любопытством на него смотрели.       Швы в порядке. Это заставляет его облегченно выдохнуть, но и почему-то смутиться. Немного запинаясь, он спросил:       ー Их… Н-надо снять, эм, могу ли я?..       ー Тебе можно всё, Док. ー Игриво произнесла, облизнув внезапно пересохшие губы.       Человек напротив неё красив. Несмотря на выступивший на лбу пот, на взволнованный и слегка дёрганный вид, ей больше всего на свете хотелось зарыться рукой в эти зелёные кудри. Обцеловать щёки, а эти симметричные веснушки выглядели так интересно, что желание потыкать в них лезвием одолевало её с каждой секундой.       Желание испробовать чужую кровь она в себе гасит, с недовольством подумав, что тогда её точно оттолкнут.       «Наверное, она думает, что я не знаю её личность. Надо показать, что мне можно доверять». ー Он заметил, как она скривилась. Может, ей все же противна мысль, что он к ней прикоснулся?       Размышления подобного рода навеяли грусть. Изуку невольно сжал белые крохотные ладони, покрытые бесчисленным количеством шрамов. У каждого из них есть своя история. И что-то кажется, ему не доведется когда-либо услышать их предысторию. Он тупится взглядом, прежде чем застенчиво произнести:       ー Эм, не называй так, я ведь не… Ох, меня зовут Мидория Изуку.       Он поднял глаза, а на языке невольно вертелось продолжение: «И я знаю, кто ты. …Нет, какие же громкие да бездарные слова! Я не могу знать тебя, потому что мне никогда не доводилось с тобой общаться. Но я слышал, что о тебе говорят. Душегубица, самая настоящая злодейка».       Но он замолчал как удав, не добавляя ничего вслух. У нее была возможность ей самой представиться так, как она захочет.       Тога непривычно для самой себя затихла, прислушиваясь к своим ощущениям, и после звонко, вырывая руки, махала ими:       ー Я буду тебя звать Изу-кун, Док!       …В конце концов она ни слова не сказала о своем имени или о том, чем занимается. Зато поведала о своей любви к коле со вкусом ванили, о том, как страстно обожала милые маленькие вещи, и да, она правда получила эти раны во время битвы с какой-то другой злодейкой, что тоже использует нож. Точнее, ножи.       ー И она ка-ак направит на меня их! А я отбивалась, честно-честно, даже порезала её в ответ! Да только в итоге вымоталась…       Мидория, слегка побледневший, всегда слушал очередной сумбурный рассказ. Возможно, ему следовало её поблагодарить за отсутствие излишних подробностей.       …В следующий раз Изуку делал ей перевязку, плотно затягивая бинт. Ему приходится разорвать ткань зубами, прежде чем окинуть работу критическим взглядом и затем удовлетворённо кивнуть самому себе. Девушка старалась лишний раз не дышать, лишь молча наблюдала за его стараниями. И это выражение лица прямо сейчас, когда он хмурится, немного скалит зубы в попытке сделать всё идеально, вызывает у неё какой-то неведомый разряд по коже.       «Мидория — самоучка, ー точно решила она, теперь полностью уверенная в своей правоте, ー Которому пришлось уяснить правила заботы о себе и первой помощи без его согласия».       ー Ты милый.       ー А твои раны нет.       Они много, о чем молчат. Никто не спросил друг у друга о той, иной жизни, что оба проживали вдали отсюда. А ведь, если так подумать, они пересекались, как по воле судьбы, только в тёмное время суток. Иногда не покидало ощущение, что как только солнце сядет — всё вновь поменяется.       Мидория попал в какой-то другой мир, не имеющий ничего общего с его настоящим; со скучным, почти серым миром, где от него требуют лишь знания, а окружающим плевать на него. И этот другой, неизведанный, так отличался от его привычного. Это вовсе не плохо, нет.       Интересно, нормально ли, что девушка, которая сейчас ему улыбнулась во все тридцать два зуба, является для него тем самым другим миром?       Мидория выдохнул, понимая, что с каждым разом, стоило той вернуться потрёпанной, и какая-та часть его самого мечется по комнате, переживая.       ー Чёрт возьми, Химико, оставь своё развлечение в прошлом.       Это звучит почти как мольба. Изуку не смотрел на нее, прекрасно знал, что та его не послушается. Она никогда его не слушалась, если на то пошло.       ー Не-а, ー легко ответила, беззаботно пожимая плечами.       И затем улыбнулась ещё шире, хотя, казалось бы, куда? Она устроилась поудобнее на том самом диване, болтает ножками и тянется к пульту, включая телевизор. Они оба сидят и смотрят какой-то детектив, что крутили по местному каналу.       Время уже склонилось ближе к ночи, но сегодня Химико пришла раньше обычного, едва стрелки перевалили за шесть. Изуку привык ожидать её, когда на часах стукнет как минимум семь-девять часов вечера. Изредка час-два ночи. Его прежний режим сна, существовавший более трех лет, был потерян раз и навсегда. Как и он спал.       ー …Тебе не нравятся фильмы? ー аккуратно спросил, замечая, как та то и дело накручивала прядь на палец или пускала из слюней пузыри.       ー Нравятся! ー пузырек лопается. Повернула голову и, невинно моргнув, добавила: ー Просто люблю хорроры, ужасы всякие. …Там столько крови! А криков!       ー Хорошо… ー сдается, на мгновение бледнея. ー Давай посмотрим, вместе.       Её лицо вытянулось от удивления. Она-то прекрасно знала, что он не поклонник подобных жанров, прямо от слова совсем. И сейчас, не находя ни намека на подвох в этих оленьих глазах, что неуверенно на неё взирали, ответила тихим голосом:       ー Но ты говорил, что терпеть не можешь их.       ー Это было в прошлой жизни. До твоего появления в моей новой жизни.       «Новая жизнь… Как легко мы обозначаем событие, что оказывает на нас влияние, оставляет неизгладимый след. ー Задумалась, ставя фильм про какого-то безумного клоуна и подогнула под себя ноги, прижимаясь к соседнему теплому боку. ー Обидно. Мне невероятно обидно, что время отнимет у нас с ним эту новую жизнь».

***

      ー Мне нужно готовиться к зачету, Химико.       Произнес он однажды строго, когда та маячила где-то сзади него, то и дело отвлекая. А у него сегодня опять, будь она неладна, гистология. Не то, чтобы это как-то волновало девушку, что крутилась и раздражала всё больше и больше с каждой секундой.       ー Назови меня как-то мило, Изу-кун! ー произнесла, потребовав к себе внимания. Подошла к нему и ладошками обхватила светлое лицо, поворачивая к себе. Тот рассеянно моргнул. «Мило? Зачем?» Кто они друг другу, чтобы называть кого-то по милому?       ー Тфы… цела? ー нечётко спросил из-за того, что его щёки теперь неприятно тянули, причиняя дискомфорт.       ー Да-а, сегодня я без единой царапинки! Так жаль, твоя забота меня всегда возбуждает.       Он нахмурился, резко дергаясь назад.       ー Значит, моя помощь тебе не нужна. Оставь меня. И не хочу я звать тебя как-то по милому! Это… странно! Так делают только парочки!       ー Ты бежишь от меня. А однажды я сбегу от тебя.       ー И тогда я облегчённо выдохну…        Химико замерла, прежде чем опустить руки. Изуку понял, какую ошибку совершил под влиянием эмоций. Его слова прозвучали как нечто плохое. Но он не это имел в виду! Он взял её ладони в свои и, проведя большим пальцем по огрубевшей коже начал умолять:       ー Забудь. Пожалуйста, забудь сейчас сказанное. Это прозвучало грубо. Так не должно быть, это не мои чувства говорили за меня.       ー Да… наверное…       И она не приходила целых два дня. Изуку был готов скулить, переживая о ней.       А стоило ей вернуться – оба не подняли эту тему. Деку решил, что смысла нет, главное, Тога вновь рядом и смеялась с ним. Иногда ему хочется спросить, решиться на это, но трусость овладевает им и он сдается.       Она в свою очередь невольно придерживалась мнения, что жизнь и так слишком сложная, полна дерьма, и тратить такое волшебство на разборки глупое и бесполезное занятие.       Летним вечерком, допивая очередной стакан колы со льдом, она внезапно проявила инициативу.       ー Кем ты хочешь быть, Изу-кун?       ー Планировал пойти в хирургию… ー нехотя признался, отрываясь от чтения учебника по физиологии растений, ー но моя мать против. Ей трудно знать, что её сын режет людей. Поэтому подумываю на что-то безобидное. Например, на педиатра.       ー Какая ерунда! ー прорычала, ногтями вцепившись в подушку. Тот озадаченно моргнул. Редко её можно было увидеть раздражённой. ー Изу-кун, мои родители всегда хотели видеть меня гимнасткой. Я всю-ю жизнь потратила в погоне за золотом. И что? Потом я вывихнула колено, и путь в спорт мне был закрыт. Я стала ненормальной для них, браком.       ー Мне… жаль.       Его слова прозвучали искренне. Он захлопнул книжку и внезапно встал, начиная поспешно одевается без каких-либо объяснений. И ушел в неизвестном направлении, оставляя озадаченную Химико одну. Почему-то она почувствовала жжение в глазах.       «Это неправильно, ー кричал тем временем голос разума в его голове. ー Мы не должны узнавать друг о друге ещё больше, чем сейчас. Не должны сближаться. Иначе все это перерастёт в нечто большее, станет неправильным, утратит свою магию».       Изуку стоял в сквозном подъезде, в лёгкие проникал прохладный воздух. Он проживал на третьем этаже и иногда ему казалось, что даже это неправильно. Жить выше самой земли, что им и подарила жизнь.        К нему сзади прижались. Тога обнимала его за торс, скрепив руки замком. Она молчала, ничего не спрашивая, лишь прикрыла глаза и, казалось, всё понимала. И принимала.       ー У меня была мечта.       Неожиданное признание выбило его из колеи. Мидория пришел к выводу, что этот вечер отличался от других, проведённых вместе, настолько сильно, насколько возможно. А какая сила есть у правды? Она бесценна.       Сегодня они слишком много говорили о себе, играли чуть ли не с огнем. Каждый из них то ли по глупости, то ли опьяненный друг другом, ступил на чрезвычайно тонкий лёд, грозясь провалиться.       И Изуку не уверен, что станет бездействовать, провались под воду Химико. Он кинется ей на помощь и, скорее всего, они оба утонут в холодной вязе.       ー Правда? Какая?       ー А вот и не скажу!       Это невольно вызвало улыбку. Ну конечно, чего ещё он мог ожидать от этой девчонки? Почему-то сейчас его не покидало ощущение, что на чужом личике тоже играла улыбка.       И подняв голову, он глянул на луну, что горела мягким белым светом и царствовала в небе. А что насчёт его мечты? В своё время их было бесчисленное количество, но ни одна сейчас на ум не приходила. Интересно, а можно ли ещё в их возрасте мечтать, или это, наоборот, уже запрещено?       ー Она хоть сбылась?       ー Забылась.       Они так и молчали, каждый думая о своём.       …Мидория сделал перевязку и теперь осматривал рану. Химико гордо хвастается, что это была настоящая пуля, и ей помог достать и прижечь рану какой-то Даби. При этих словах он не ревнует, лишь косо оглядывает чужую сделанную работу и решает про себя, что справился бы куда лучше. Ради неё.       ー Болит? ー глупо спрашивать, когда речь заходит об ожоге на пол бедра.       ー Нет, вовсе нет. Когда я с тобой, ничего не болит.        Оставалось лишь гадать, почему этот забавный Деку, как его называли в школе, совсем не морщился от отвращения. Вид ведь неприятный, даже для будущего врача. Но столько нежности в его действиях да заботы во внимательном взгляде, что всё, на что она способна, это принимать его чувства.       Их отношения странные. Можно ли назвать их отношениями? Изуку не хотел охарактеризовать всё происходящее с ними просто отношениями. Или любовью. Это всё не то. Это намного глубже. Всасывает и убивает, при этом даря второе дыхание.       Они не признавались друг другу в любви и никогда не кричали о таких громких словах. Мидория понятия не имел, каково это — свободно заявлять какому-то человеку, что он теперь принадлежит тебе.       Химико ему не принадлежала. Она сама по себе, подобна звёздочке. Ею можно восхищаться и с придыханием замечать те же ямочки, что появляются при очередной улыбке. И больше ничего, ведь она так далека и продолжала всегда гореть ярко-ярко где-то, где его нет и не будет.       Эта звездочка по-своему странная. Мимолетная. Вот, она с тобой и что-то рассказывает, хихикая, а через секунду может вскочить и спрыгнуть с окна, улетая прямиком вниз. А затем разбиться на множество-множество бабочек, заставляя его гадать, откуда те нашлись у него в животе.       Химико появилась внезапно, и также внезапно исчезнет. Станет дымкой, блеклым воспоминанием.       Он боялся этого. И не думал об этом. Так же, как и она не думала о завтрашнем дне. Никогда. Это клятва.       Все мечты забываются. Люди тоже. И даже чувства не исключение. Никто из них двоих не мог принять этот факт, упорно его игнорируя. Проживая ровно несколько минут наедине и существуя по отдельности остальные часы. Может, даже неделями.       ー Как это случилось? ー устало спросил в другой день, зашивая очередной порез на руке. Его движения быстрые, схематичные. А закончив, он почти довольно любовался своей работой.       ー Ты можешь вышить своё имя на моей руке?       Изуку поднял ошарашенные глаза на девушку, понимая, что та говорила абсолютно серьезно. Её взгляд горел чем-то решительным, и это пугает. Он сглотнул, стараясь звучать как можно увереннее:       ー Нет. Это обязывает нас к чему-то. А мы оба хотим свободы друг от друга. Не ты ли мне говорила, что желаешь жить проще остальных?       ー Жаль… Я бы носила твоё имя на своей руке.       Это признание сродни признанию в любви, но от него горько-горько. В чем-то он прав, понимает она, и от этого в груди только щемит. Правда, не у неё одной. Но парень знал, что так будет лишь лучше.       ー И страдала бы от этого. От любви лишь страдают, ー поджал губы, ー самый опасный из универсальных ядов.       …Неожиданная откровенность прозвучала глубокой ночью, когда Химико не могла уснуть. Ей было необходимо поспать, чтобы поскорее прийти в себя после недавней простуды. И Изуку сидел напротив, что-то рисовал, выполняя домашнее задание. Временами кидал взгляд на девушку, говоря той, чтобы она наконец-то уже заснула, а не маялась.       ー Знаешь, а мой отец ставил на мне опыты.       Мидория замер. Карандаш дёрнулся не в ту сторону, делая лишнюю резкую линию. Он зашипел: будучи перфекционистом это казалось трагедией.       ー Прости, что? ー повернул голову, когда переварил сказанное.       ー Капал по капельке яда на мой язык. Чтобы иммунитет был. И к любви, наверное, у меня тоже иммунитет. Я люблю абсолютно всех, Изу-кун! А ты, что любишь ты? Кого?       ー Ничего. Никого. Если любишь, то обязательно потеряешь.       Та покачала головой, словно и не ожидала ничего другого. Она отвернулась от него, закрыла глаза и почему-то довольно быстро провалилась в сон. Хоть это и ненадолго, потому что очень скоро какие-то странные, неказистые образы прошлого заставили её проснуться в холодном поту.       Изуку попытался вернуться обратно к рисунку, но ему приходилось то и дело, что останавливаться, ведь руки почему-то отказывались слушаться и тряслись. По итогу, парень с психом скинул всё со стола и зарылся пятёрней в свои кудри.       Если она любит всех, абсолютно каждого, то разве это можно назвать любовью? Или, правильнее, обозвать равнодушием?       ...ー Свобода. ー Произнесла столь любимое слово, перекатывая на языке лёд. Она хрустела им, пока Изуку стоял рядом, почему-то замявшись и ощущая себя так, словно это он в гостях, а не наоборот. ー На улице свобода и дома с тобой свобода. Но иная, другая. У неё есть свои ограничения.       ー Не хочу иметь нечто, что связывает нас. Я просто… помогаю тебе, ладно? ー он врал, врал так легко и просто, что это заставляло его сомневаться в собственных чувствах. ー Это мой долг будущего врача. А злодейка ты или нет, это последнее, что волнует меня.       ー Но ты все ещё видишь во мне лишь злодея? И думаешь, что я убью тебя? У тебя не мелькала мысль, что ты для меня — особенный? Или же я правда просто убийца, а, Док?       ー Ничего не изменилось. Между нами ничего не изменилось с первой встречи.       И тогда он признался, что солгал. Окончательно и бесповоротно солгал даже самому себе, из-за чего мучался уже около месяца. Сложно отрицать и волнение, что появляется каждый раз при её приходе, и какое-то разочарование, стоит ей пропасть, раствориться в воздухе.       Они ведь чужие. Ему много чего неизвестно о ней. Ни чем она занимается, ни сколько крови у неё на руках. Но это всё кажется таким неважным, будто и вовсе не существующим. И переполненный сомнениями, борющийся сам с собой, он брал в руки бутылку газировки и наливал ей ещё один стакан.       А та молчала, лишь внимательно смотрела на него и хихикала. Перед уходом, словно прощаясь, она вставала на цыпочки и клевала его в щёчку.       Они вроде и знакомы, а вроде и нет. Один вечер общались так, словно женаты целых десять лет, а в другой молчали, присматриваясь к друг другу, будто первый раз видели.       …Химико казалась потерянной. Крутилась вокруг зеркала, делая пучки, и надувалась, когда те выходили не так, как ей нужно. Изуку невольно ощущал странный мандраж смотря на неё через отражение. В такие моменты она невероятно милая, почти что домашняя. А сейчас Тога уже психовала, громко топала ногой и пыталась выдернуть свои же локоны. Ему припомнилось, что она просто ненавидела распущенные волосы. Но как же они ей шли…       ー Почему? ー непроизвольно вылетело, несмотря на некий запрет, что он дал себе когда-то на кухне. Не стоило лезть в чужую обитель, иначе она соединится с его душой.       Она посмотрела на него через стекло и качнула головой, в её глазах промелькнуло какое-то разочарование. И Мидория заткнулся, зная, что продолжит гадать. Всё равно каждый раз будет предполагать, о чём она думала, какое у неё прошлое и какие дела днём. Хоть это и бесполезное занятие, почти что отравляющее, но он продолжит.       Кто эта незнакомка, чёрная кошка, что появляется лишь под покровом ночи?

***

      ー Иногда я думаю, что ты моя галлюцинация.       Громкий смех заставлял забеспокоиться о том, не сбегутся ли соседи. Даже если их и нет, не считая бабушек по бокам. Чужие же соседи тоже могут сбежаться, разве нет? Деку потупил взгляд некоторое время, выглядя непонимающим котёнком и лишь набравшись смелости уточнил:       ー Но, что смешного?       ー Подумала, как было бы прекрасно, будь я просто фантазией твоего мозга! О, теперь я уверена, что являюсь твоей галлюцинацией. И существую лишь для тебя.       Она сощурилась, зрачки стали узкими. Изуку сглотнул, почувствовав, как длинные ногти вонзились ему в кожу, и ойкнул.       ー А я ведь и живу… ー прошептала, голос дрогнул: ー Лишь в те моменты, когда с тобой, Изу-кун.       Они не раскидывались пустыми словами. Такие слова имеют лишь красивый фасад, заставляя покупать красивую обёртку гнили. Поэтому он молчал, принимая сказанное. И неуверенно кивнул, потянув её на себя.        Ему уткнулись куда-то в шею. Запах ванили бил в ноздри, он еле заметно выдохнул. Да, его странно обнимают, но разве существовала инструкция по объятиям?       Как оказалось, да. И он её читал днем, а затем выкинул, забывая о существовании такого мусора довольно быстро. Зачем им нормальные объятия, скучный, нормальный мир? У них есть свой, в конце концов.       ー Живи. Живи только для меня, Химико. Прошу, оставайся здесь навсегда.       Та подняла голову и вертит из стороны в сторону, начиная мурлыкать под нос какую-то песенку. Изуку зажмурился: сколько бы он её не просил, эта звёздочка никогда не поступит не по-своему.       У них даже нет отношений, чтобы их называть странными. И всё же, они именно такие. Вот только для Изуку они теплые и яркие, как наступившая осень, как внезапное путешествие, потому что тебе осталось всего пол года. Мидория тонул в этой пучине чувств, ощущений, запахов и прикосновений, не подозревая, что уже давным-давно стал себя травить тем самым универсальным ядом.       Он так избегал этого. Бежал со всех ног, не оглядываясь назад. И даже не заметил, как прибежал именно к такому финишу.       …ー Химико… Я прошу, дай мне осмотреть твою ключицу. Она беспокоит меня.       ー Мы ещё не в таких отношениях, глупый!       Ему хотелось огрызнуться. Назвать её наивной дурой, высказать всё, что он думал о ней. Она, по своей сути, просто эгоистка, что питалась его жизнью. Всегда брала деньги без спроса, не давала спать ночами и всегда, всегда ставила его в тупик.       Но вместо этого он сжал кулаки и ласково попросил:       ー Пожалуйста.       Это очередной первый раз, когда у них происходило что-то. С ней всё как первый раз. К её выходкам привыкнуть нельзя, а закалкой в этом деле он не отличался. Та стояла перед ним в одной рубашке, медленно расстегивая пуговицы. Ткань упал вниз, а его взору открывается обнажённый вид. Она повернулась к нему спиной, прижимая руки к груди и даже при комнатном свете можно разглядеть её смущение, что сковало женское тело.       Вид со спины заворожил, солнечные зайчики заката играли на её коже, словно щекотали. Изуку очарован этим мгновением. Поглощён красотой, что создавала лишь одна единственная девушка в его спальне. Он сглотнул, прежде чем сжать ладони в кулаки и попросить:       ー Прошу, подними руки.       И тогда он впервые услышал её крик.       Его пальцы тряслись, пока он торопливо надевал на неё собственную футболку, успокаивал, говоря, что та просто сильно ударилась.       Да, настолько сильно, что это определенно обеспечило ей перелом. Отека нет, значит не вывих. А лечить подобное очень неприятно и долго. А главное, как она попадёт в больницу, если являлась злодейкой?       Изуку подходит к своему лечащему врачу, что до последнего верит в его навыки, и просит показать, как накладывать специальную шину. Еще позже он приобретает фиксатор Дельбе, и ему приходится долго разговаривать с Химико, прося, чтобы она осталась хоть не на долго.       Тога смотрела на него разочарованно. Глаза, покрасневшие от плохого сна, были опухшие из-за слез.       ー Ты мог сказать.       ー Мог.       ー Но не стал.       ー Не стал.       Отпираться бесполезно, он предельно честен с ней. Химико старалась выглядеть беззаботной, она перекатывалась с пяток на носок и то дело дёргалась. Будто порывалась с места сбежать. Но он-то знал, что ей невероятно больно. И ему тоже больно.       ー Сильно злишься?       ー Хочу кинуть в тебя сотню ножей… Выпить до последней капли твоей крови. Но не злюсь. На тебя у меня не получается злиться.       ー Я прошу, позволь мне о тебе позаботиться.       Она не ответила. И ушла, оставив за собой легкий шлейф цветочных духов. Изуку впервые за долгое время плакал, ощущая себя бесполезным. Если бы он был умнее, если бы немного настойчивее…       Несколько недель, мучительных недель, он её видел. Временами он включал телевизор и прислушивался к новостям, но о ней ни одного намека. Мидория не хотел признаваться, что скучает. Не мог, иначе ощущал, что точно опустится в пучину отчаяния. Мысль, что она больше никогда не вернётся, он не допускал до своего сознания, прячась, как маленький ребёнок в тёмном углу.       Когда она появилась на его пороге, он подлетел к ней первый и крепко сгреб в объятия. Раз она здесь, то ей нужна помощь. Но судя по хитрому прищуру глаз, с ключицей всё в порядке. Химико смеялась, пока он осыпал покрасневшие щёки детскими поцелуями, и старалась игнорировать неприятное чувство в желудке.       Та хихикала как влюбленная дурочка, но Изуку был уверен, что она ни черта не такая. Он зарылся носом в полюбившейся ему блонд и сдерживал слезы. Хотелось произнести много слов, они все вертятся на языке, но единственное, что он мог это прохрипеть:       ー Я скучал.       ー Я рада! ー он не видел её лица, но был уверен, что она широко улыбалась. От нее шел незнакомый запах духов и от этого хотелось задыхаться. Пахло азалией, он умрет из-за неё. ー Не скучай, это вредно.       Тот шмыгнул, молча соглашаясь.

***

      Он бежал от своих проблем к ней. Точнее, это она к нему подбегала и отвлекала, уносила в какую-то Неверландию. И он поддавался её чарам, тем самым позволяя себе закрыть глаза на всё остальное.       Тога больна. Она чем-то определённо больна, и он никогда не сможет её вылечить. И сам действует лишь как обезболивающее, которое стоит принимать раз в сутки, ночью.       Когда-то она перестанет в нём нуждаться. А он в ней. Но только не сейчас. Сейчас Мидория сидел, сгорбившись, и разглядывал очередные порезы. Качнул головой:       ー Надо в больницу…       ー Я не могу. Обработай, зашей, сделай хоть что-нибудь, и это поможет намного больше, чем врачи.       Это безумие. Он вглядывался в любимые черты лица и взвешивал варианты. Пришел к неутешительному. Химико все поняла и схватила его за руки, сжимая и истеря:       ー Сделай! Твоё внимание ко мне лечит меня! Сделай немедленно, Изу-кун! Пожалуйста, мне страшно!       Он вздохнул. После того случая с ключицей парень не брал в руки иголку и не занимался ранами девушки. Деку не способен отказать ей, не тогда, когда она сходила с ума, потому что в её голове что-то щёлкнуло. Кивнул, чтобы затем начать всё подготавливать.       Изуку повторно натянул одноразовые перчатки. Тоге хочется спросить, но словно прочитав её мысли, ей в ответ фыркнули:       ー Среди нас двоих, одноразовый здесь только я.       Позже он ещё неделю делал вид, словно не видел, как она мучалась с ранами на спине. В попытке достучаться он пытался её образумить:       ー Останутся шрамы. Еще не поздно показать специалисту!       ー Ты же будешь их любить? Будешь. Эти шрамы часть меня. А ты меня любишь.       Почему, говоря об этом, она выглядела так грустно? Изуку смотрел на нее как побитый щенок, он так запутался. Он аккуратно касается её губ в мимолетном поцелуе, почти и не прикасается к ним. Лишь выдыхает:       ー Если сама всё знаешь… Зачем, зачем тогда нам слова, Химико?       ー Чтобы мы друг друга слышали?       ー Я тебя слышу. Без слов.       Рука оказалась в районе сердца. Тот сглотнул, понимая, к чему она вела. Изуку боялся любить. Боялся брать ответственность и потом быть виноватым. И, тем не менее, он уже давно безбожно влюблен, а еще не уверен в том, что его навыков хватит, чтобы защищать эту звезду напротив.       ー Правда? О чём тогда я тебе сейчас говорю?       Он ничего не отвечает. Она не настаивает.

***

      В полумраке виднелись лишь силуэты. Они разбросаны везде, но главный, сидящий на кровати возле окна, гипнотизировал. Изуку мог разглядеть еле уловимое золото на волосах, что переливалось до плеч, изгиб любимых угловатых плеч и, главное, видел эти хищные глаза цвета самого цитрина. Она совсем не спит. Или спит, но чутко.       ー Ты ушёл. Я испугалась.       Произнесла ровным голосом, вызывая мурашки по коже. Мидория на кое-какое время мнётся, прежде чем присесть рядом и приобнять за плечи.       ー Извини. ー И Химико понимает. Понимает по затянувшейся паузе, что вдаваться в подробности своего ухода он не станет. Брови сдвинулись домиком, неосознанно, ведь знала, что тот не видит.       Но определённо чувствует. Как и она сама. Эти прикосновения, исходящее от чужого тела тепло и биение сердца. Все эти прекрасные вещи покинули её, и даже сквозь сон она смогла понять это. Проснуться. Испугаться.       ー Я от тебя никуда не уйду. Скорее ты от меня сбежишь, опять, подобно дворовому котёнку.       Эти маленькие хищники любят ласку, но к себе никого не подпускают. Они не задерживаются в чужих домах, но иногда, совсем иногда, могут захаживать во дворик и валяться там, наслаждаясь лучами солнца.       А сейчас глубокая ночь. Химико внезапно всхлипывает. Ей всегда так одиноко в это время.       ー Знаешь, ー хватка на плечах стала сильнее, он сжал их, ー после твоего появления меня перестали мучать кошмары. Но сегодня… они вновь вернулись. Прости, что посмел оставить тебя одну.       ー Кошмары? ー подняла свою голову, заглядывая ему в глаза. Чужая рука нежно поглаживала по волосам, пальцы купались в самом золото и сейчас, словно только сейчас, он понимал, как же она красива. ー А разве бывают сны без кошмаров?       ー Конечно, ー ответил сразу же, но после запнулся: ー думаю, что да. Сны, когда тебе ничего не снится, лишь сплошная темнота.       ー Уж лучше кошмары. ー Пролепетала и уткнулась в чужую грудь, прижимаясь. ー Ведь сон, что ты описал, так похож на могильный.       «И правда, похож». ー Словил себя на этой мысли и прикрыл глаза, не переставая поглаживать её по голове. Она жмётся к нему, пытаясь потеряться в чужом мире, а он и не сопротивляется. Изуку позволяет, ведь та просит. Хоть и без слов, но он понимает.       …И, подобно герою из комикса, приходит спасать девушку.

***

      Однажды она ввалилась в квартиру вся бледная, полуживая. Мидория посадил её за стол и подал горячий сладкий чай, насильно заставляя выпить. Девушка в ответ капризничала, хныкала и странно поглядывала на него.       Догадаться в чем дело не так уж и сложно. Но неужели им придётся поговорить об этом? Он сел рядом, пододвинув к ней стул и некоторое время молчал, пытаясь подобрать нужные слова. Ничего толкового придумать не удалось, и он спросил прямо:       ー Ты хочешь крови?       ー Как… ты…       ー Я же ботаник, забыла? А ещё разбираюсь в причудах. И давно успел изучить все твои повадки, чтобы понять эту… зависимость. Сколько крови тебе надо?       Она не сдерживает досадного выклика в рукав кардигана, понимая, что, конечно, тот догадался! Её плечи напряжены, а само тело уже мелко подрагивает. Химико выбирала между тем, чтобы пойти к этому кудрявому мальчику или убить какого-нибудь другого мальчика. Но проблема в том, что последнее её всё меньше и меньше интересовало. А причина кроется в нём, что вот так сейчас доверительно глядел на свою девушку и сидел совсем рядом, без какой-либо опаски.       Его зарезать дело секундное. И за эту мелочь цена высока: желанная кровь Изу-куна. Но вместо этого она только стонет, пряча смущённое лицо и признаётся нехотя:       ー Много! Обычно мне дают милые-милые мальчики. Но в последнее время… это всё не то…       Ей бы не хотелось разглагольствовать о всяких деталях, например, что после того, как она выпьет кровь, те люди умирают. Он и сам это знал.       ー Кровь сворачивается довольно быстро. Как ты пьешь?       ー Вонзаюсь зубами. У меня не такой богатый выбор, ー огрызнулась, ощущая, как слабость одолевала тело все сильнее и сильнее.       ー А если через трубочку?       Та пошатнулась, опершись об диван.       ー …Что?       ー У меня валяется капельница. Может, силиконовая трубочка будет неплохим… ммм, инструментом.       Она заставила себя зажмуриться и затем распахнуть глаза. Пытаясь сфокусироваться, смотрела на Мидорию, что сейчас, казалось, был слегка смущён и застенчиво рассматривал паркет в его квартире. Тога нахмурилась, переваривая предложение и неожиданно согласилась.       Изуку приходил в себя больше суток. И в одну из ночей, когда он уже сидел и вновь что-то зубрил, Химико выпалила:       ー Я убила мальчика, что был похож на тебя. Высосала его кровь через пластиковую трубочку для коктейлей. А потом впервые сбежала с места преступления.       ー Понятно. Очень… Интересно.       Прохрипел, начиная терять зрение. Уж слишком правдоподобно это представил. Он не знал, стоит ли благодарить за то, что остался жив.       ー Ты лучше. И вкуснее, Изу-кун.       И что-то успокаивает в этих словах.       ...ー Что ты делаешь? ー на щеках Химико горел румянец. Мидория и сам был хуже рака. Ему требуется несколько секунд, прежде чем вновь взглянуть на нее.       Та смотрела прямо на него, дьявольски улыбаясь.       ー Я продал тебе душу. И любуюсь тобой. Своим началом и концом.       ー Ты тако-ой романтик, Изу-кун. Позволь мне завладеть тобой полностью. И твоей душой, разумеется!       Они вытянула руки, призывая к себе. Он упал ей в объятия, утыкаясь в чужую грудь, и на мгновения мир стал проще.       ...Иногда он глядел на изгибы плеч, линии талии, наблюдал за тем, как она танцует, слушая какие-то печальные песни. И веселится так, словно музыка вокруг праздничная, громкая. Всматривался в её силуэт, ощущая, что ещё немного и он окончательно пропадет.       Или уже пропал? Изуку прикрывает глаза, наслаждаясь запахом печенья.       ー Готовить с тобой весело!       ー Колы? ー предложил, зная, что та откажется от чая. Она кивнула, и он кинул кучку льда, прежде чем налить ванильный напиток. И подает, добавляя:       ー А ещё?       ー Что ещё? ー невинно спросила, играя в саму невинность. Она улыбнулась, клычки мелькнули в свете лампы. Мидория тянется к горячему печенью и кусает. Его действия говорят вместо него. Вместо слов.       Тога тоже потянулась к печенью. И облизывая с пальцев крошки, причмокивая, произнесла:       ー А ещё, мне всегда весело с тобой, Изу-кун!       ー Главное, что не грустно.       ー Ты такой забавный, Изу-кун. Как может быть грустно, когда ты с любимым человеком? Надо ценить каждый момент с ним и веселиться!

***

      ー Давай наслаждаться тем, что происходит сейчас с нами.       Шепчет Химико, подкрадываясь к нему со спины. У Мидории дыхание перехватывает, когда он ощущает как к нему прижимаются нагим телом.       ー А что с нами?       В ответ ему дуют в ухо. И её дыхание опаляет кожу.       ー Нас с тобой преследует счастье.        Вопрос: надолго ли? Конец был близок, он чувствовал.       …ー Ты думаешь, мы имеем хотя бы капельку счастья?       ー Счастье! ー смеялась сумасшедшая. ー Думаешь, мы заслуживаем его? Таким словом раскидываемся, понятия не имея, что оно значит. А я счастлива! Я знаю, что могу к кому-то уйти. Умереть на чьих-то руках…       ー Не говори так! Я хотел… хочу… стать врачом, чтобы спасать жизни. А для тебя, ー болезненно сморщился, ー смерть так проста и легка. Это неправильно.       ー Почему, мой милый Изу-кун? Все эти раны, что ты перевязываешь, делают меня счастливой. Даже если я умру от них, хе-хе.       ー …Я не хочу, чтобы ты умирала.       ー Я убиваю! Из-за меня умирают намного больше людишек, чем ты можешь представить!       ー Я сказал же, что решу проблему с твоей причудой! — рявкнул. Та впервые слышала, как тот повысил на нее голос. Мидория выглядел грозным. Он продолжил: ー И тогда… тогда ты устроишься на нормальную работу, будешь жить…       ー Замолчи!       Вскочила, смотря бешеными глазами.       ー Я дикое животное, что прожило в клетке всю жизнь! Серебряные прутья сломались, теперь хочешь попробовать обвить меня золотыми? НИКОГДА! Я никогда не вернусь к вашей нормальной жизни!       И Деку вдруг понял. Они оба загнали друг друга в ловушку. Так больше продолжаться не может. Каждый из них отрицает очевидное, борется со своими демонами и переступает принципы. Как бы они сильно не любили, есть реалии сего мира.       Химико смотрела на него диким взглядом. Молила, чтобы он остановил это, вскочил и прижал к себе, успокоил и уверил, что больше никто не будет ей указывать что делать. Он знал, что из-за любви она убила, сбежала из дома и потеряла семью. Изуку хотел поклясться, что ей не придётся терять что-то важное ради их отношений.       Но это ложь. Он не сможет жить полноценной нормальной жизнью с ней, преступницей. А другая жизнь ему и незнакома.       Тога презирала нормальность, говорила, что всегда была испорченной. Уютная спокойная семейная идиллия ей чужда. Она приходит ночью с ранами, которые любой другой человек в здравом уме не получит. Вот в чём причина происходящего.       И сколько бы они не мечтали, никто из них не был способен переступить за черту дозволенного.       Она ушла. Но Изуку оставил дверь открытой. Зачем? Наверное, ему было лень запирать её на замок. Да, конечно дело в простой лени, не более. И сидит он до самого утра, потому что хочет. Просто настроение такое. Не потому что надеется, что та одумается и придет.       Самое ужасное, что он знает: Химико безбашенная. Настолько, что завтра забудет о его существовании и больше никогда не придёт к нему посреди ночи. Её звонкий голос не зазвучит в этих четырех стенах, ему же не потребуется покупать колу с ванилью каждый день.       Знание этого удушало. Он потерянно смотрел в окно, даже не догадываясь, что где-то далеко, прямо сейчас, по пустым улицам бежит девушка, что являлась нечто ценным для него. Когда-то.       И казалось, они оба теперь счастливы — насколько это возможно, ограничив себя страхом.