i don't feel i've lost

Это очень плохо. Майлз колотит по стенам своей камеры до тех пор, пока у него не начинают болеть руки, подпрыгивает и ползает по каждому сантиметру комнаты, дёргает за все доступные выступы на стенах. Но ничто не сдвигается с места ни на миллиметр. Это действительно плохо. В нём всё ещё бушует адреналин после той поездочки на поезде, когда Мигель следовал за ним по пятам, и это не считая громадное количество других пауков, достаточное, чтобы заселить небольшой городок. Майлз думал, что у него получится, думал, что сможет сойти с поезда, пока штаб-квартира пуста, пробраться к «Домой-отправлялке», нажать несколько кнопок, выждать сканирование ДНК, а затем — бум! Он дома. И он может спасти своего отца. Но вместо этого он сидит здесь, один, и отчаяние так сильно сжимает его горло, что ему хочется кричать. Ладно. Стоп. Вдох-выдох. Он сможет разобраться со всем этим. Он всегда находит выход. В тот момент к двери приближаются тяжёлые шаги, сопровождаемые скрипом металлических дверей, приводящих в действие внутренние механизмы. Майлз инстинктивно становится невидимым, но он уже знает, кто находится по ту сторону. Звук этих шагов навсегда останется в его кошмарах. Дверь в его камеру не открывается. Вместо этого она становится красно-оранжевой, будто полупрозрачной, как открытое пламя. Точно такая же, как та лазерная клетка, в которую его засунули в первый раз. С другой стороны стоит Мигель. Он выглядит сердитым. Какой сюрприз. — Хватит прятаться, — говорит Мигель низким и хриплым голосом, — Я знаю, что ты здесь. Майлз перебирает разные ответы, каждый грубее предыдущего. В конце концов, он решает вообще ничего не говорить. Мигель усмехается. Он закрывает глаза и склоняет голову набок. Слушает. — Ты забыл, — говорит он, — что я слышу биение твоего сердца. На этих словах сердце Майлза предательски стучит сильнее. Даже его собственное сердце — стукач. Он всё ещё не сбросил невидимость, но наконец начинает говорить, — Откуда мне знать, что ты не растерзаешь меня, как только увидишь? Выражение лица Мигеля меняется, — Я не хочу убивать тебя, Майлз. — Откуда мне знаешь, что ты не дурачишь меня? Мигель вздыхает. Затем он разжимает ладонь, ту самую когтистую ладонь, которая пригвоздила Майлза к поезду и впилась в его кожу так сильно, что было больно. Майлз всё ещё чувствует фантомное жжение от порезов на руках и плечах. Но Мигель не бросается к нему, просто протягивает руку, чтобы показать временный браслет, свисающий с его указательного пальца. — Если бы я хотел убить тебя, — говорит Мигель, — я бы не стал утруждаться, чтобы принести это. Майлз смотрит на браслет, он ничего не понимает. Мигель снова вздыхает — этот чувак большой любитель томных вздохов — нажимает кнопку на стене, и в верхней части барьера появляется небольшое отверстие. Он бросает браслет внутрь. Тот падает к ногам Майлза. В этот момент тело Майлза пронзает агония от помех. Горячий и наэлектризованный, как энергия между атомами, едва не разрывается на части. Он задыхается и падает, корчась от боли. Когда приступ помех наконец заканчивается, он хрипит на полу, пытаясь заставить свою голову перестать кружиться. Невидимость исчезла. — Чувак, эта хрень такая отстойная, — стонет Майлз, прижимаясь щекой к прохладному металлическому полу. На Мигеля это не произвело впечатления. Майлз нащупывает временный браслет, потому что, раз теперь он у него есть, он незамедлительно его хватает, и, надевая его, он демонстративно смотрит прямо на Мигеля. Пик. — И что теперь? — говорит Майлз, садясь, — Ты просто собираешься держать меня взаперти, как животное? В то время как Пятно попадёт в мой мир и убьёт моего отца? — Я сказал тебе, почему это должно произойти. — А я сказал тебе, почему я этого не допущу. — С тобой бесполезно спорить, — рычит Мигель, отворачиваясь, — Тебе никогда не понять. — Эй, да пошёл ты! — Майлз вскакивает на ноги, сжимая кулаки, — Знаешь ли, я тоже кое-кого потерял! — Кое-кого? — Мигель резко разворачивается и ударяет кулаком в стену, — Я потерял всех! Майлз вздрагивает, но не отступает. Между ними всё ещё есть барьер, хоть он и полупрозрачный, но тёмная, призрачная аура Мигеля проглядывается сквозь неё и меняет атмосферу. Майлз почти чувствует привкус его злости на своём языке. — И ты тоже потеряешь всех, — говорит Мигель, — если я отпущу тебя домой. Я не жду благодарности, я лишь делаю то, что должен. То, что мы все должны. Он смотрит на Майлза одно долгое, непрерывное мгновение. В какой бы тёмный уголк штаб-квартиры Мигель его ни затащил, глаза у него яркие, зловеще-красные. Такие, словно они всегда преследуют тебя, куда бы ты ни пошёл. Майлз моргает, красный цвет барьера искажает выразительность глаз мужчины. Майлз сглатывает и спрашивает, — Как долго ты собираешься держать меня здесь? — Столько, сколько потребуется, — Мигель тянется к кнопке на стене. — Ты не мог бы... — у Майлза болит в груди даже просто от того, что он произносит эти слова вслух, — Ты позволишь мне отправиться домой и похоронить его? Мигель замирает. Майлз продолжает, — Позволь мне хотя бы быть в этот момент вместе с мамой, или ей придётся пройти через всё это одной?! Мускул на челюсти Мигеля дрогает, но он не отвечает. — Это уже слишком, тебе не кажется? Даже для тебя. — Майлз, — предупреждает Мигель, — Тебе лучше замолчать прямо сейчас. — Или что? — Майлз смеётся. Мигель уже вплотную подходит к барьеру, свирепо глядя на него сверху вниз через небольшое отверстие, — Знаешь, я понимаю. В глубине души ты считаешь, что всё это неправильно. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Мы оба знаем, каково это — потерять семью... — Заткнись- — …мы оба хотим спасти людей, которых любим, прошу, позволь мне попытаться- — Я уже пытался, — выплёвывает Мигель. — Тогда помоги мне! Мигель останавливается, запинается. Майлз подходит к нему так близко, как только может, учитывая барьер между ними. Свет от него окрашивает привычно суровые черты Мигеля, но сейчас эти черты разглаживаются, и Майлз впервые, с тех пор, как познакомился с ним, видит в нём неуверенность. Майлз клонится вперёд и медленно, осторожно проводит пальцами по краю отверстия. Он говорит, — Помоги мне. Мигель сглатывает, — Я не могу это сделать. — Да ладно тебе, чувак. Может быть, вместе мы сможем выяснить- — Нет, — Мигель качает головой, — Ты подвергнешь всех опасности. Забудь об этом. Он начинает отворачиваться. В панике Майлз тянется к единственному, до чего может дотянуться. Кончики его пальцев касаются щеки Мигеля. Мигель замирает, как статуя. Он не отрывает ему руку. Майлз неуверенно принимает это за хороший знак. Странный знак. Он не уверен. Всё, что сейчас происходит, выходит за рамки того, что он мог когда-либо себе представить. Ладно. С таким же успехом можно проверить, как далеко он сможет зайти. Майлз опускает пальцы к челюсти Мигеля, чувствует, как мужчина напряжённо стискивает зубы. Медленно, кончиками пальцев придерживая Мигеля за подбородок, Майлз заставляет его повернуть голову. Мужчина встречается с ним взглядом так, будто ему больно это делать. Он не был таким во время погони на поезде — тогда он столкнулся со взглядом Майлза как бесстрашный хищник. Но прямо сейчас, когда он повернулся лицом к Майлзу, он выглядит… неуверенно. Его пальцы оставляют подбородок и скользят по острому изгибу скулы, затем по чувствительной коже под глазами. Челюсть Мигеля расслабляется настолько, что он делает глубокий выдох. «Красивый», думает Майлз. Его сердце вновь учащённо бьется. Раньше он не замечал этого. И сейчас тоже не совсем подходящее время для осознания, но это не мешает этой мысли осесть в его голове. Боже. Что он делает? Майлз разрывается между теплом чужой кожи и панелью управления прямо рядом плечом мужчины. Он помнит о своём отце, своей маме. Помнит, что это не его дом и что время на исходе. Майлз проводит большим пальцем по щеке Мигеля, чувствуя, как сжимается его сердце, когда ресницы Мигеля трепещут. Но в тот момент, когда его глаза закрываются, Майлз запускает паутину на панель управления, молясь, чтобы он нажал нужную кнопку. Барьер рассеивается. Майлз натыкается на тело Мигеля, они стояли так близко. Мигель моргает, словно выходя из транса. Майлз запихивает его в камеру. — Майлз! Он вновь жмёт на панель управления. Барьер закрывается как раз в тот момент, когда Мигель врезается в него с неистовой силой. — Майлз! — он снова кричит. Его глаза стали красными, такими красными, он выпустил когти. Мужчина бьётся в барьер. Майлз вздрогнул, ощущая в сердце нечто похожее на сожаление. — Я иду домой, — говорит Майлз, — Я должен попытаться. Он разворачивается и бежит. Крики Мигеля эхом разносятся по коридору. На бегу Майлз сжимает свою руку, пытаясь забыть, каково это — прикасаться к Мигелю. Сейчас он не может остановиться. Нужно продолжать бежать. Он сжимает руку в кулак, так сильно, что становится больно. Может быть, после всего этого у него будет шанс извиниться.