You're not here, Odasaku

ssshhhiiittt! — Тебя нет

Ночь — время Портовой Мафии. Вся тьма Мафии сливается с ночной тьмой. Это их время. Время, когда Мафия держит вверх над городом. Ода стоит у большого панорамного окна в кабинете, наблюдая за заходившем солнцем и постепенно выглядывающими звёздами. В городе не получится увидеть всю грациозность и могущество небосвода, наполненного различными небесным телами, но даже и такая ничтожная часть того, что можно увидеть, завораживает, заставляет думать о том, как все они никчёмны, по сравнению со Вселенной. Сакуноске убирает руки в карманы, вздыхая. Он ненавидел тьму Портовой Мафии, но любил безграничные объятья темной ночи. — Город засыпает, просыпается Мафия, Одасаку, – мурлычет голос за спиной, заставляющий улыбнуться и отвлечься от давящих на черепную коробку мыслей. — Кто же в эту ночь умрёт и покинет игру? – Ода хмыкнул, когда тонкие пальцы обвили его талию, а тело собеседника прижалось к его спине. Тихий вздох в полупустом кабинете прозвучал шумно и заставил Оду повернуться. Осаму смотрел на него одним глазом, но всего лишь один глаз сразу же вошел прямо в душу, смотрел насквозь и изучал изнутри. Перебинтованные руки и пальцы перелегли на плечи, не слишком сильно сжимая их, но заставляя обратить внимание на себя и только. — Запомни, Одасаку, – голос Дазая звучал ровно и с ноткой холода, дающий понять, насколько серьёзно он это говорит. Такой тон и Дазай всегда настораживает. — В этой игре у тебя навечно будет иммунитет, не дающий выйти из неё раньше назначенного времени. Я сделаю все, чтобы этот иммунитет сохранился до последнего. Ода выдохнул, аккуратно укладывая руку на щеку Осаму, поглаживая. Сакуноске прекрасно понимал, что все слова Дазая насквозь пропитаны серьёзностью. Мафиози и вправду будет преследовать эту позицию и делать все, чтобы достичь цель. Именно поэтому у него на плечах сейчас красуется алый шарф. — Я знаю это. Спасибо тебе, – Ода чуть улыбнулся, проводя большим пальцем по выступающий скуле и касаясь шершавого бинта. Моментально все хладнокровие пропало в глазах, пальцы разжались, переставая давить на плечи. Осаму опустил голову, вздыхая. — Прости, Одасаку. Я очень сильно люблю тебя и боюсь потерять. Ты моя единственная надежда в этом мире, – негромко сказал мафиози, обнимая парня и утыкаясь носом в его грудь. — Тише, Осаму... – руки Оды аккуратно обняли и прижали к себе тело Осаму, губы стали мелко целовать его макушку. – И я тебя люблю, счастье моё… Только не плачь, слышишь? Дазай выдохнул, но все же кивнул и крепче обнял его, сжимая в руках рубашку Оды, оставляя на ней помятые следы. Сакуноске вздохнул, медленно покачиваясь вместе с парнем. Одна рука обнимала Осаму, вторая аккуратно перебирала растрепанные и пушистые волосы, периодически цепляясь за беленький бинт. Ода шептал ему, как сильно любит, что Дазай самый прекрасный и заслуживает все прелести мира, а Осаму лишь шмыгал, часто кивая. В такие моменты Дазай был таким крохотным и беззащитным в глазах Оды, словно он маленький котёнок, а Ода — мама-кошка. Даже и не скажешь, что этот человек – босс Мафии и зверски издевается над людьми... А с другой стороны, Ода не понимал такой сильной привязанности со стороны парня. Как будто на это есть ряд причин и объяснений, которые Сакуноске никогда не узнает. Но это и не сильно важно. Ведь главное, что они любят друг друга, а в отношениях вечная идиллия? — Осаму, пошли домой? У нас выходной, а мы и так проторчали здесь целый день, – Ода вздохнул, заправляя торчащие пряди темных волос за аккуратные ушки. Пушистая голова чуть встрепенулась и на Сакуноске вылупился один слегка покрасневший глаз. — Идём, Одасаку.

***

Ночь — время Портовой Мафии. Именно поэтому, люди Мафии должны чувствовать себя в это время, словно ночные звери в лесу. Ни капли страха, ни капли сомнений, раз даже ночная тьма на их стороне. Хищники. И Дазай стоит во главе этой стаи бродячих псов, грызущей глотки всем подряд. От пятиминутной слабости не осталось из следа, стоило Осаму покинуть кабинет в сопровождении с Одой. Его свора не должна и думать, что Дазай Осаму умеет рыдать. И сейчас молодой босс прекрасно это подтверждает своим хладнокровным поведением. Молчаливые приветствия одним кивком, страх и безграничное уважение следовало за мафиози до выхода из здания Мафии и дальше. Только выйдя к набережной и уйдя от высоток на благих пол километра, Осаму смог выдохнуть. Его лицо сразу же сменилось с холодного и безразличного на вечноуставшее и помятое. — Как же я устал от этого, – буркнул он, буквально падая на ближайшую лавочку. — Я не знаю, как помочь тебе, Осаму, – Ода вздохнул, садясь рядом с ним и приобнимая парня, прижимая к себе. — Наверное, никак. Ты и так многое делаешь для меня, Одасаку... Быстрый поцелуй в макушку и тихое фырчание заставило Дазая чуть улыбнуться. Ода считает, что он достоин всех благ мира, что все, что Сакуноске делает по отношению к парню – лишь малая часть. И он непременно напомнит об этом... — Но все равно стараюсь дать и сделать для тебя ещё больше, Осаму, – Дазай опять оказался прав. – Я правда жалею, что не могу дать тебе так же много, как даёшь мне ты... Пауза и молчание. Аккуратный поцелуй в щеку. — Спасибо, Одасаку. Мне вполне достаточно и того, что ты мне даёшь сейчас. — Прости меня. Солнце окончательно скрылось, оставляя после себя лишь маленький след в виде фиолетовых разводов у самого горизонта. Водная гладь отражала небо, создавая ощущение безграничности водоёма и небосвода. Выглядывали все новые звёзды, а те, что появились ещё на закате, наливались светом и начинали светить все ярче. — Одасаку? – тихое мычание в ответ. Сакуноске повернул к Дазаю голову, вопросительно смотря на него и рефлексивно убирая с лица Осаму пряди волос. – Скажи, ты не хотел бы уехать отсюда? — Наверное, хотел бы. Я бы хотел отдохнуть от этого, – Ода вздохнул, нежно целуя Осаму в лоб. – Ты тоже хочешь куда-нибудь поехать, да? — Верно. Но только с тобой. Без тебя я никуда не уеду, – Дазай чуть улыбнулся, разглядывая лицо парня, словно видет его впервые. — Я бы тоже без тебя никуда не уехал. Лёгкая улыбка в ответ была словно сигналом для Дазая. Парень сильнее обнял его, начиная покрывать щеки Сакуноске поцелуями, приговаривая, как любит его и какой его парень замечательный. Целует так, как будто прямо сейчас Ода превратиться в пепел и его раздует ветер. Боги, как сильно он любил его и боялся снова потерять. Снова испытать всю боль, как и в других мирах. Наконец-то они оба живы и вместе. И Осаму на полном серьёзе говорил то, что он будет жить ради того, чтобы обеспечить долгую жизнь своему парню. Хоть в этом мире он более счастливый, чем в других. Ведь в других мирах тебя нет, Одасаку.