I’m still into you

— И-и-и, — тянет Чимин, посматривая на дремлющего Чонгука, который последние два часа дороги упорно сражался со сном, — Мы приехали! Плавным движением руки он переводит рычаг в нейтральное положение, завершая их поездку. Их ждал совершенно пустой дом куда давным-давно никто не заезжал, так уж вышло, что у семьи Чона внезапно нарисовался совершенно никому ненужный участок. В пятидесяти метрах от них громко плескаются волны, задевая скалы из-за сильного порыва ветра. Ночью возможно будет шумно, но Чимин не переживает по этому поводу. В крайнем случае лекарство для крепкого сна даже не придется искать в аптечке, которую привезли с собой. Чонгук на фоне о чем-то сопит, заставляет себя проснуться и этим до хриплого хихиканья веселит Чимина. Он едва не забывает забрать ключи из машины и еще раз проверить — не укатиться ли их автомобиль например?? Место встречает их теплым солнцем, нагревающим тело до высокой температуры. Рядом шумят цикады и яркий аромат цветов, хаотично рассаженных по полю, доносится прямо до его чуткого носа. Хочется здесь застрять, остаться подольше с Чонгуком под боком и запечатлеть каждый кадр на пленочный фотоаппарат. Дорога заняла пол дня, но с их навигатором ехать пришлось чуть дольше заявленного. В отличие от его хёнов, Чон не подтрунивал над ним, все время салон был наполнен громким смехом и песнями, исполненными в живую. В конце концов... вот они здесь! Готовые веселиться, отдыхать и заниматься абсолютно несерьезными вещами, никакой работы! Ноги сильно изнывают после долгого вождения за рулем, но Чимин сказал бы, что эта боль весьма приятная, учитывая их нынешнее местоположение. Чонгук предлагал подменить его, но Чимину нравится водить даже с учетом затекших конечностей. Нравится поглядывать на замечтавшегося Чона, пока светофор не пускает их дальше, мигая красным цветом. Чонгук такой гигант на фоне Чимина, но Паку кажется, что он может уместить его на свои ладони. Его яркая звезда, хаотичный, с глупыми шутками и предельным очарованием. Мелкие кудряшки спадают на немного влажный лоб после того как солнце упорно светило в им в лобовое стекло, солнечные очки конечно спасали не сильно. Чимину хочется запретить ему выглядеть вот так! Но с другой стороны зачем запрещать, если все вот это принадлежит ему? — Что хочешь на ужин? — спрашивает Чонгук, выбравшись все-таки из машины. Он потягивается в одну сторону, затем в другую. Чимин смотрит долго, порываясь накинуться на него прямо сейчас. Если он побежит — его поймают, будь руки Чона даже заняты. И это так по глупому романтично. — Ты сегодня шеф-повар? — Да, господин Пак. Так чего отведаете? — Чон обходит их автомобиль с отливным красным цветом, чтобы заключить Чимина в крепкие объятья со спины. Оставить мягкий поцелуй на стыке шеи, где заканчиваются его волосы. Поиграться может быть с его серьгами и зацепить взглядом маленькую татуировку, прячущуюся под заросшими прядями. — Твенджан чигэ звучит хорошо. С пастой и тофу. Только.. у нас разве есть мясо? Мы же не покупали п— Чимина резко поднимают в воздух, он едва успевает ухватиться за шею. Чонгук несет его на руках так, будто это что-то обыденное. Несколько раз он немного подкидывает Пака, чтобы поудобнее взяться и прижать к себе покрепче. Хотя не то чтобы у Чимина были пути для побега. Когда они заходят на кухню, то рядом с островком лежат большие сумки от продуктов. И что-то подсказывает ему, холодильник забит. Об этом доме, если судить и по коротко подстриженной траве и рассаде из цветов, явно не забывали. — Так тебе нужна будет помощь? — спрашивает Чимин, когда его ноги снова касаются земной поверхности. Пока бульон варился вместе с заранее замаринованным мясом, Чимин занимался закусками. Его мягко направляли, когда он пытался очистить рыбу, но по большей части вся работа ушла Чонгуку. Все таки добывать несчастное филе оказалось весьма проблематичным занятием. И тем не менее чувствовать как его направляют, крепко охватывая его кисти рук. Неудивительно, сфокусироваться стало невыполнимой задачей, грех таить, в такой момент рыба — последнее, что его волновало. Ужинать они сели под лучи уходящего солнца. Чимин аккуратно вмешивал небольшой кусочек острого соуса в свой суп палочками, пока Чонгук разливал рисовое вино по маленьким стаканчикам. Для них двоих бутылок вина слишком много, но времени, чтобы распробовать здесь все — достаточно. — Я помою посуду, — предлагает Чимин, понимая, что почти всю готовку на себя взял Чон. Тело такое расслабленное, после плотного ужина двигаться совсем не хочет. Разум малость одурманен рисовым вином, создавая вокруг Чонгука еще более чарующую ауру. Так хочется притянуть к себе поближе, рассмотреть, зацеловать, пока губы не опухнут до его состояния. Губы Чона поблескивают от напитка и капельки бульона скатываются по подбородку. — М-м, быть может завтра? Чонгук хмыкает, сам вероятно пьян не меньше Чимина, но стойко делает вид, что все под контролем. — Тут есть караоке! Пустые тарелки остаются на столе, Чимин честное слово помоет их как только проснется. Просто сейчас так хочется попрыгать, попеть во весь голос и любоваться Чонгуком, пока глаза окончательно не слипнутся между собой. Завтра обещают такую же жаркую погоду, возможно он уговорит Чона сбегать до моря, искупаться? Проследить бы еще за тем, чтобы не сгореть на солнце, но спустя пару дней яркие блики на носу и краснющие щеки докажут обратное. А пока они пьяно целуются под смазливо романтичные песни, субтитры которых в такт дублируются на экране. Чонгук заваливается на диван, приглашая за собой Чимина. Руки рисуют узоры на бедрах какое-то время, пока хватка не усилится. Одежда стесняет, кажется лишней. Ему просто невообразимо как нужно добраться до обнаженной белоснежной кожи, которую Чимин прятал от пылких лучей солнца. — Так ведь.. ничего и не спели, — смеется он, отрываясь от сладких губ. Чонгук ничего не отвечает, смотрит на Чимина с его на половину расстегнутой рубашкой. Красивый, такой до ужаса красивый. Несравнимый ни с чем. И пусть слова путаются на языке, как только протрезвеет мысли о Паке никаким образом не поменяются. Утром он проснется с ним в одной постели, поближе прижмет к себе, лишь бы проспать еще час другой. — Я хочу с тобой потанцевать. Чон ослабляет хватку на бедрах, в конце концов чуть не свалившись, они поднимаются. Движения неловкие, неточные и у Чимина так голова закружится. Но почему-то грудь разрывает от счастья. Они бесятся, прыгают как маленькие дети, и Чимин хочет, чтобы это воспоминание застряло в его голове на подольше. Желательно навсегда. У Чонгука улыбка смазана, губы раскраснелись от случайных поцелуев и горло хрипит от жажды. Ах, если бы они могли остаться тут навсегда.