Стань моей, пожалуйста

Кали Пуджа — самый обожаемый и желанный праздник Западной Бенгалии. Город под названием «Калькутта» не стал исключением. Как правило, на таких праздниках у храмов танцуют Девадаси. У храма «Калигхат» происходит, конечно же, всё самое интересное. Яркие улочки, резкие запахи пряных специй, ударяющие в нос, повсюду выставленные ипостаси Тёмной Матери (Богини Кали), люди в ярких одеждах, лавки со всякой едой, украшениями и пожертвованиями в честь Богини, начиная от цветов и благовоний, заканчивая животиной. Всё это навевало радостную атмосферу и нетерпеливое ожидание начала церемонии у храма. Амала выполняла последние приготовления внутри храма и готовилась к танцу, ведь она — лучшая и обожаемая Девадаси в Калькутте. Местные считают, что во время одного из таких праздников её выбрала сама Богиня, поэтому ей нет равных, она танцует на всех праздниках, как самая почитаемая. Сегодня на празднике, как передали Амале, должен присутствовать Радж Западной Бенгалии. От такой новости её бросило в мелкую дрожь, ведь она никогда не танцевала перед столь важной особой. Хоть и самая лучшая, она всё же боялась оплошать. Воздух в храме имел небольшую плотность из-за многочисленных зажженных свечей и благовоний, от которых чуть кружилась голова. — Надеюсь, всё пройдёт нормально… Боже, Амала, да что с тобой? Соберись, не будь тряпкой, сто раз уже танцевала. Ты лучшая, в конце концов. — Тихо буркнув себе под нос, она поправляла многочисленные украшения на своих шелковистых, каштанового цвета длинных волосах, поблëскивающих в тусклом освещении храма. Вот, церемония уже началась, и настал момент того самого танца от известной Девадаси, помеченной Богиней раздора, времени и трансформации — Богиней Кали. Она изящно и так легко, словно кошка, исполняла непростые движения танца, прыгала так высоко, будто гравитация была ей чужда, а законы физики вообще не планировали смотреть в её сторону. Амала видела, нет, чувствовала, как зудит между лопаток от столь внимательного и проницательного взгляда Раджа. — Кажется, его зовут Амрит Дубей? — Эта мысль первой пронеслась в голове Девадаси, лишь бы отвлечься от пристального и изучающего её взгляда. Он был слишком осязаем. Амала буквально чувствовала его всем своим нутром и бархатной кожей, по которой пробежался рой мурашек. Чёрные, волнистые волосы, изумрудного цвета глаза, смуглая кожа, острая линия подбородка, идеальный профиль лица, — всё это уже показывает его высокий статус, не говоря о Ширвани из дорогой красной ткани, обшитой золотой каймой и фамильном перстне с мордой тигра, красиво украшавшем его аккуратные, ухоженные руки. — Хороша… — подумав об этом, Амрит успел отметить, какое красивое и дорогое на ней было красно-синее сари. Не каждая ведь могла позволить себе такое. Оно красиво ложилось по фигуре во время танца, и Амрит, по иронии судьбы, засмотрелся на эту девушку, как влюблённый дурак. Поймав себя на этом, он резко дёрнул щекой, пытаясь отвлечься от неё. Закончив со своим танцем, Девадаси поклонилась местным жителям и поскорее направилась в храм, внутри которого её ждало кое-что очень интересное. (или кто-то?) Едва оказавшись в помещении, Амала застыла на месте, затаив дыхание. — Господин Дубей?.., — выпалив это на одном дыхании, Амала ждала ответа, побоявшись обронить хотя бы звук. — Чего ты так трясешься? Я не съем тебя. — С ноткой иронии и еле уловимой улыбкой на лице Амрит проговорил это, будто с вызовом, и повернулся лицом к Амале. — Прекрасно выступила, мне понравилось. Не зря тебя прозвали лучшей Девадаси, хотя с виду, вроде, обычная. — усмехнувшись, он стал лишь наблюдать за её реакцией на такую пусть и небольшую, но колкость. — Эм...Спасибо, Господин Дубей, я польщена. — Конечно же, с небольшим трудом сохранив спокойствие, Амала собиралась поклониться, но не успела она этого сделать, как Амрит подошёл к ней, взяв за плечи, и с улыбкой на лице, так ласково проговорил: — Ну что ты, Амала, не стоит. Ты ведь тоже имеешь статус, давай без лишних прелюдий, и, желательно, на «ты», — порывом слабого ветра Девадаси в нос ударил запах его парфюма. Её будто окутало сладким запахом вишни и шоколада, одурманив голову на некоторое время. Для неё, казалось бы, прошло не менее минуты, а на деле — пара секунд молчания. — Амала, ты слышишь меня? Всё в порядке? — Чуть обеспокоенно, взглянув ей в глаза спросил Амрит, но, уже через секунду состроив дерзкий взгляд выпалил, конечно же, не без иронии в словах: — Или я настолько красив, что ты тут же влюбилась в меня и впала в ступор? , — ожидая ответа, он смотрел ей прямо в глаза, а она не могла оторвать взгляда от этих глубоких глаз, в которых хочется утонуть. (искра?) — Нет, вы... То есть, ты, конечно, симпатичный, но я просто задумалась… О празднике (а точно ли о нём?) — Н-да? Ну, хорошо. — довольно ухмыляясь, словно кот, который будто и ждал такой реакции, он убрал руки с плеч Амалы. Они были настолько невесомыми, что она даже забыла о том, что он держал её за них. — Тогда я, пожалуй, пойду. У меня ещё куча дел. Доброго дня, Амала, ещё увидимся, — нарочито ласково проговорив это, Амрит прошёл мимо Девадаси и случайно (специально) коснулся её руки своей. После чего вовсе покинул храм. Сердце Амалы от чего-то вдруг так сильно забилось, будто по телу пустили разряд электрического тока. — Тебя только мне ещё не хватало, Господин Дубей, — немного злобно процедив сквозь зубы, Девадаси закончила свои дела и поплелась прочь из храма. — Господи, да что в ней такого? Обычная храмовая танцовщица… — проговаривая себе под нос, Амрит отчаянно пытался найти причины, по которым эта (жутко красивая) чертовка заняла его голову. Он ведь Радж, но теперь-то думает совсем не о своих «делах», из-за которых, якобы, слинял из храма (из-за них ведь?) — Тогда, в храме… От неё так приятно пахло. Вроде, это были персики с нотками лаванды... Господи, о чем я думаю? — поймав себя на такой мысли, Дубей мигом постарался выкинуть из головы её янтарного цвета глаза, нежные черты лица, чуть раскрасневшиеся от смущения щëки и едва уловимую от волнения (а от волнения ли?) дрожь в теле. — Очнись, идиот, пора заняться делами. — Процедил сквозь зубы, обозлившись на самого себя за мысли о ней. Амала пришла в шок, когда через несколько дней ей позвонили и сообщили о том, что Господин Амрит Дубей хочет видеть её в своей резиденции. — Меня? Вы точно не ошиблись? Мы ведь толком и не знакомы… — эта мысль пронеслась в голове, и в животе потянуло от…а от чего?.. — Да, мисс, это точно. Будьте готовы через 2 часа, за вами заедет его личный водитель — Шехар. — Молодая девушка на другом конце телефона повесила трубку, а Девадаси ещё минут пять стояла с открытым ртом, держа телефон у своего уха. Мысль о том, что Дубей сам позвал её лично — будоражила и радостно отдавала где-то в сознании… Стоп, что? — О чём ты только думаешь, дура. Он Радж, а ты всего-лишь Девадаси. — Как-то грустно для себя Амала подметила эту деталь, но всё же решила собираться. — Здравствуй, Амала, рад встрече. Говорил ведь, что ещё увидимся. — промурчав это столь игриво, Амрит про себя отметил, в каком шикарном, ярко-оранжевого цвета сари, вышитом золотыми узорами пришла Амала. — Чудесно выглядишь. — будто специально, он прошёлся по ней сверху вниз оценивающим взглядом, нарочно не скрывая симпатии. Казалось, ещё чуть-чуть, и Амала лопнет от смущения, ведь она уже стояла красная, как помидор, а Амриту, видно, было в радость наблюдать за алеющими щеками девушки. — Спасибо, Амрит… — произнеся это, она быстро отвела взгляд, сделав вид, будто осматривает интерьер резиденции. Хотя он, кстати, действительно был шикарен. Высокие, расписные потолки, хрустальные люстры, всюду лежавшие дорогущие ковры, стояли и притягивали взор диваны с дорогой обивкой, резные столы и стулья вдобавок с мягкими сидушками, шторы из дорогой ткани и окна почти в потолок — всё это показывало величие и состояние Раджа. Одна только керамическая ваза с пышными, приятно пахнущими лилиями чего только стоит. — Нравится? — Этот вопрос тут же вывел Девадаси из своих мыслей и рассуждений об интерьере, и она, наконец, соизволила обратить на Амрита своё внимание. — А? Да, конечно, у тебя очень красиво. — протараторив это так быстро она и сама смутилась от того, насколько же сильно выдаёт себя. — Актриса ты ещё та, Амала. — со своей фирменной, дерзкой ухмылочкой Амрит произнёс эту фразу так, чтобы она услышала его. — Эм..Что? — решив, что ей показалось, она переспросила, чтобы убедиться в своей правоте. (но права ли?) — Пойдём в сад, говорю, там и поговорим, — такой на вид опасный, как тигр, он без капли смущения протянул ей руку, ведь без его помощи она, кажется, может заблудиться здесь, как в трёх соснах. Усевшись на мягкий диван, он похлопал ладонью рядом с собой, как бы призывая девушку присесть рядом. Амала не стала упираться и села, казалось, настолько близко, что могла ощутить его дыхание на своей щеке. Хотела отодвинуться чуть дальше, но он не дал, мягко удержав её за руку, больше она не стала оказывать сопротивление, скинув всё на подарок судьбы. — Так.. Зачем ты все-таки позвал меня? У нас с тобой разный статусный уровень. Ты Радж, а я обычная храмовая танцовщица.., — не дав ей договорить, Амрит сказал холодным как сталь голосом: — И что с того? М? Разве не тебя признали лучшей, помеченной самóй Богиней Кали? — по спине будто хлестнуло прутом, заставив выпрямиться настолько, насколько было возможно. — Эм..Черт, прости, слишком грубо. — украдкой взглянув на девушку, он ждал её реакции, и сам того не понимая почему, боялся. Вдруг она встанет, даст ему пощёчину и уйдёт? Он этого не хотел. — Всё в порядке, я понимаю. Да, так и есть, меня прозвали лучшей, но может, все-таки ответишь, зачем я здесь? — С каплей надежды Девадаси задала этот вопрос, тут же прикусив себя за язык, за такой, как ей показалось, требовательный тон. Помолчав всего минуту, Амрит настолько аккуратно, насколько мог, погладил Амалу по щеке, скользнув до подбородка, аккуратно повернул её голову, посмотрев ей ровно в глаза. Амале казалось, будто её сердце сейчас пробьёт в ней дыру и выскочит из тела. Его глаза так манили в себя, что она опять забылась, и казалось, с минуту сидела неподвижно. Амрит коснулся её губ своими, так нежно и аккуратно, будто она сделана из фарфора. Он не спешил и не торопил, дав ей возможно самой углубить поцелуй и поменять темп. А она, уже не следив за собой не заметила, как её руки плавно переместились на его шею и ключицы. Спустя пару приятных минут ласк и поцелуев Амала пришла в себя, и тут же залилась краской. Постаравшись отодвинуться, она потерпела неудачу, потому что рука Амрита уже, по-хозяйски, расположилась на тонкой талии девушки. Амрит, смотря вслед давно скрывшемуся за тягучими, как зефир облаками огненно-красному диску солнца, тихо и нежно произнес фразу, которая Амале могла только сниться. — Амала, стань моей, пожалуйста. — ответа не последовало, точнее, ответом были её губы, которые впились в его, ещё немного пухлые и чуть покусанные от прошлого поцелуя. Ветер обвивал этих двоих, будто стараясь согреть, а кроны деревьев нависали сверху, скрывая всё личное и сокровенное от чужих взоров.