Будь проклят!

Самое хреновое чувство, — это когда тебе плохо и никто не может помочь. А почему? Все потому что сам не доверяешь свои тревоги своим дорогим людям. А нужна ли эта помощь, когда ты в силе и сам решить их. Юноша в темно-фиолетовых одеяниях стоял в беседке и смотрел на водную гладь, задумываясь о том, что могло бы произойти, если бы узнал о тайне Вэй Ина еще тогда. — Дурак. Думаешь, ты лучше сделал? Думаешь, ты сделал доброе дело и все, ушел? Как ты вообще мог так поступить? Парень бил кулаками об дерево, не обращая внимания на ту боль, на то, как с покрасневших участков стекали ручейки крови. Цзян не жалел своих сил и продолжал бить ни в чем не виноватое дерево, пока вдруг его не остановили. Сзади чувствовалось тепло человека, который, как показалось Ваньину, даже не дышал. — А-Чэн, успокойся. Я рядом. «Я рядом». Гулким стуком эти слова отдаются в сердце болью, но и в тоже время от них проливалось тепло. Но это была просто иллюзия. — А-Чэн, ты не один. Я с тобой. Усянь продолжал обнимать своего брата, проведя руками по груди, после и по талии. Цзян Чен стоял неподвижно, слушая, что говорит тот, кто уже не раз предал. Можно ли верить тому, кто причинил очень много боли? Тому, кто приносил только страдания за последнее время и больше ничего. Можно ли верить сейчас ему или же все же не стоит? Пока старший раздумывал насчет своего братца, Вэй Ин уже обошел и стоял лицом к лицу Цзяна, положив руку на щеку, успокаивающее поглаживая по щеке большим пальцем. Было видно, как тот находился в состоянии спокойствия и умиротворения, что сказывалось ощущение, что все происходящее до этого казалось сном. Но как бы не так, все равно каждый поплатился за прошлые долги тем, чем можно было пожертвовать. Глаза Ваньина засверкали молниями и он отдернул от себя руку, цыкнув. Он не мог перенести эти сероватые глаза напротив. Не мог терпеть рядом с собой этого человека, но и отпускать еще больнее было. Тогда что же делать с этим?.. — Ты что творишь?! Какого хера ты заявился и говоришь такое?! Разве не из-за тебя наши родители погибли?! А шицзе?! Как ты вообще можешь вот так приходить и говорить такие вещи?! В глазах продолжали сверкать молнии, кулаки тут же сжались в кулаки. Даже Цзыдянь искрил фиолетовыми искрами, показывая, насколько хозяин был не в духе. Он всей душой ненавидел Усяня. За то, что все внимание было уделено ему, что ставили в пример Вэя. Это раздражало, бесило. Но в то же время в самой глубине душе было то самое чувство, что было сокрыто от всех и вся. Даже сам глава ордена Юнмен Цзян не хотел показывать при этом парне, но уже поздно. А что теперь? Орден уничтожен, родных нет, а этот негодник продолжает преследовать его. Цзян Чен взглянул на то место, где минуту назад стоял Вэй Ин. Его уже не было. Неужели померещился? Да нет, прикосновения были реальными, даже ощутимыми. — Да будь ты проклят, Вэй Усянь.