Ненормально?

Если бы кто-то задумался, что больше всего любит Баретти, предположением-лидером явно была бы работа. Документы, отчёты, кофе, печати, принтер, компьютер, кофе, начальство, отвественность, кофе — всё это было неотъемлемой частью его рабочего дня, из которых с небольшим процентом исключений и состояла жизнь холостяка. Иногда он брал работу на дом и выполнял свои обязанности в выходной, и ему это нравилось. Помогало не расслабляться. Он был трудоголиком до мозга костей, но с недавних пор в его сердце проникла Лу, так бесстыже подвинув работу, до этого занимавшую почти всё место. Мужчина считает себя ненормальным, но его сердце изобретает новый ритм при виде неё. Её губы становятся манящее с каждым днём, хоть сдержанность всегда была одним из его коньков. И сила воли. Гектор обещает, что в последний раз позволяет своему взгляду коснуться прекрасной Лу. Он ловит себя на мыслях и мечтах о ней, а сдержать взгляд в большинстве случаев не по силам. Её ледяные глаза могут заморозить злостью своей обладательницы кого угодно, но не его сердце. Её тело он мечтает ощутить в своих объятиях, а её губы — на своих губах. И он считает это ненормальным. Баретти покупает валерьянку, ведь понял, что чувства к телохранительнице Приора всё крепче. Он почти теряет сознание от её внешнего вида, но по-прежнему отчитывает за крепкие выражения. Ему снится Лу Рид, но он не позволяет себе намекнуть. Ему кажется, что даже месье Мартен был бы более решителен и открыт, но он не делает шага вперёд. Потому что боится стать ещё более ненормальным. И получить отказ, хоть старается в этом не признаваться даже самому себе. И он не может изменить это.

***

Заботливый Приор был ещё более добрым, чем обычно. Причиной стало согласие Даниэль пойти с ним на свидание, так что Лу освободилась чуть раньше и смогла завезти лекарства Гектору по личной просьбе Иво. Приближённые к Приору пользовались услугами врачей Корпуса, которые подписывали соглашение о неразглашении. Работники больниц могли бы сдать информацию противникам власти, а потом можно было бы ею манипулировать. Например, если кому-то плохо от аллергии, во время боя такая информация будет на руку. И так далее. Поэтому Мартен знал, что с Баретти и что ему прописали, отчего сам оплатил всё. Гектор был против, но список лекарств ему не сказали под предлогом «Извините, нужна срочная помощь, я перезвоню». Когда мотоцикл довёз Лу до дома по указанному адресу, она остановилась, но заходить не спешила. И дело было не в том, что она ожидала увидеть по меньшей мере частный дом с охраной и навороченными технологиями защиты, а приехала к многоэтажному дому, пусть и в хорошем районе. Спустя десять минут она посчитала своё поведение подозрительным, потому поспешила подойти к двери подъезда коллеги. Набрала на домофоне номер жилища Баретти, до этого заботливо сказанный Мартеном. После парусекундной задержки раздалось «пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи», и дверь поддалась. На самом деле Гектор только на автомате нажал кнопку возле домофона: при голосе и виде в маленьком прямоугольничке Лу он едва не упал на пол. Если учесть его обычное открытое поведение, лежать там в полубреду в позе звезды с фразой «Какая она великолепная», её синонимами и уточняющими словами было бы ненормально. К счастью, Лу поднялась быстро, поэтому Гектор смог заставить себя изучить содержимое пакета. — Вид не очень, — сообщила Рид. Хотелось съязвить, сказать, что у неё тоже, но он не хотел и не мог так ответить возлюбленной. К тому же, она всегда хорошо выглядит, а пакет в его руках напоминал о том, что о нём позаботились. И даже если это был приказ: она приехала, ничего не придумав с курьером, и стояла перед ним: такая прекрасная, хоть и уставшая, и желанная. Сердце отдало приказ пригласить на чай, отчего мозг начал биться о голову. «Она заразится!» — кричал он. Но Лу со своей головой на плечах согласилась. Даже если только потому, что бесплатно поест дорогих печенюшек. Чай был по температуре, как уровень притягательности псионички, так что они решили скоротать время за разговором. Не хотелось говорить о работе, а для поиска общих тем у них было слишком мало информации друг о друге. Баретти спросил, какой у неё мотоцикл, и, получив ответ, кивнул самому себе. От его следующей реплики девушка едва не упала со стула: — Я раньше тоже водил мотоцикл. — О-о, — только и протянула она, пытаясь сопоставить образ строгого начальника охраны Приора Инквизиции Церкви Единства и молодого байкера-студента. Пожалуй, сопоставление сложнее этого было бы разве что если бы это сказал Иво, потому что даже спокойного, нежного Кея она могла представить мотоциклистом. И подавно уж — Йонаса. Попивание чая затянулось за разговорами: каждый расспрашивал о каких-то банальных вещах из прошлого другого, чтобы не задеть, но узнать ближе. В конце концов, Лу вспомнила, что ей пора домой: Малая обещала заскочить, чтобы поговорить по-девчачьи. Баретти предложил её проводить, но она сказала, что ему нужно лечиться, с чем он был вынужден согласиться. Когда она уже открывала входную дверь, он набрался смелости и поцеловал тыльную сторону её ладони. Она неожиданно смутилась и, сказав «Спасибо за всё, до свидания», поспешила скрыться на лестничной площадке. Гектор остался наедине с одолевающими мыслями и одиночеством. Они поглощали его, а он не мог ничего сделать: не имел веских аргументов, чтобы доказать, что сделал не такую большую ошибку. Только тогда, когда ближе к ночи ему пришло сообщение «Вам уже лучше?», он понял, что она не обижается. А сидя через пять лет с обручальными кольцами на пальцах и маленьким сыном под боком, они понимали, что это было началом прекрасной истории развития их отношений.