Глава Ⅱ. В толпе неизвестных людей
25 сентября 2023 г., 06:31
09. October
Двери аудитории распахнулись, и студенты высыпались в коридор, разбредаясь по сторонам. Сокджин один из первых — пробившись с боем — зашёл в аудиторию, заняв место на заднем ряду. Нет, он ни в коем случае не отлынивал от записи конспектов и всегда внимательно слушал преподавателей, всё-таки медицинский факультет — это весьма серьёзно, и не стоило просто так терять около восьми лет учёбы, лишь бы было, но тем не менее, он всегда старался занимать места в задних рядах, дабы не быть вечно под прицелом преподавателя. Это очень напрягало, знаете ли. Сокджин с самых ранних лет мечтал стать ветеринаром и лечить кошечек там, собачек и всю остальную нуждающуюся в этом живность. Пусть это желание и возникло при весьма печальных обстоятельствах. В детстве у него была любимица, кошка Юми, которая появилась в родительском доме ещё задолго до его рождения, и вот однажды она серьёзно повредила лапку, порезавшись о стекло где-то на улице. Её сразу же отвезли в ближайшую ветеринарную клинику под наставлением десятилетнего омеги, вот только врач попался безалаберный и, как итог, возникла инфекция, с которой уже достаточно старенький организм Юми не справился, унеся её жизнь. Сокджин много плакал в тот день и горевал, но пообещал себе, что сделает всё, чтобы стать самым лучшим в мире ветеринаром, и тем самым будет спасать пушистые жизни. В итоге он и оказался сейчас здесь, на пятом курсе медицинского университета Сеула. Ему действительно нравилась учёба, пусть и бывало сложно. Преподаватель уже давно зашёл в аудиторию, поздоровался со студентами и принялся читать лекцию. Вот только Сокджин был явно на своей волне. Он любил историю медицины, честно, да и преподавателя Чхве тоже уважал за интересные лекции и неординарный подход к своим студентам, честно, но сосредоточиться на деле никак не мог. Перед глазами то и дело всплывал тот самый альфа с милыми ямочками на щеках, что так запали в душу. На самом деле он давно уже заприметил Намджуна — тот на протяжении уже нескольких недель прогуливался в том парке — но, кроме как смотреть на статного альфу издалека, Сокджин ни на что не решался. Ему, конечно, не в падлу было знакомиться с альфами первым, и он не считал это чем-то ущербным, но в данном случае предпочёл оставаться в стороне, думая, что такому солидному мужчине не подойдёт партия в виде обычного студента медицинского вуза, ещё и живущего в общежитии. Вот ему и оставалось только наблюдать за незнакомцем со стороны, подавляя все свои внутренние желания. И он никак не ожидал, что его мимолётный порыв сделать снимок будет замечен. Было даже малость стыдно за это. Но лишь малость. Сокджин, на самом деле, никогда не был настолько влюбчивым, ни к кому так быстро не проникал симпатией, но вот уже который день образ Намджуна не покидал его мыслей, раз за разом всплывая в сознании и мешая концентрироваться на более нужных вещах. Таких, как… — Ну и чего застыл, как изваяние? …таких, как вездесущий Чимин. Услышав где-то на периферии сознания чужой голос, Сокджин вскинул голову. Перед ним, уперев руки в бока, с сумкой на плече, стоял Чимин с задорно поднятой левой бровью и не спеша потягивал сок через трубочку с характерным звуком. — А? — нелепо протянул Сокджин, пялясь на друга. Чимин пропустил смешок. — Чего застыл, говорю? Пара уже минут семь как закончилась, — сказал он и сделал новый глоток. Сокджин растерянно оглянулся: аудитория действительно пустовала: кроме них с Чимином никого не было. Он опустил взгляд на наручные часы, смотря на время. — Чёрт, — выругался себе под нос он, принимаясь в спешке собирать вещи. — Хэ-эй, куда так спешишь, это была последняя пара на сегодня, насколько я помню твоё расписание. — В отличие от тебя, бездельника, у меня куча других дел, — ворчал на него Сокджин. Закончив закидывать вещи в сумку, он обогнул Чимина и торопливо побежал вниз по ступенькам, крикнув перед тем, как выйти из кабинета: — Таких, как работа, например, если тебе это о чём-то говорит. — К твоим сведениям, — догнал его Чимин и сказал, запыхавшись, — я не бездельник. Сокджин мельком оглянулся на него, кинув быстрый взгляд, означающий насмешливое: «Серьёзно, что ли?» — и продолжил свой путь до гардероба, где ещё перед началом первой пары оставил пальто. — Да-да, и не смотри на меня так, — фыркнул Чимин. — Все, кто учится на медицинском и дожили при этом до пятого курса — в принципе не могут быть бездельниками, ибо слились бы уже на втором! — Можно подумать, что тебе этот факт хоть как-то мешал куролесить после учёбы, вместо того, чтобы подтягивать долги. Напомнить, кого чуть не отчислили после первого семестра на четвёртом курсе из-за того, что кое-кто настолько увлёкся одной молоденькой певчей птичкой, что совсем позабыл про учёбу? — протянул Сокджин, припоминая слегка скандальное прошлое омеги. — Он был продюсером! — воскликнул Чимин. — Да что ты? — Он наигранно вытаращил глаза. — Как по мне, так он — самый настоящий соловей. До сих пор не могу расслышать его стоны, хотя, казалось бы, альфа — должен быть более сдержан. — И долго ты мне будешь этот случай припоминать? Понял я уже, что плохой был вариант тащить его трахаться в нашу комнату, при том, что ты спал на соседней кровати. — Не просто плохой вариант, Чимин, а абсурдный! Я, как проснулся посреди ночи от этого «соловьиного пения», так пару дней потом уснуть не мог. Оно снилось мне в страшных кошмарах и мерещилось на каждом углу, — принялся высказывать все свои недовольства Сокджин. Он активно жестикулировал при этом руками и едва пару раз не задел Чимина, что только и успевал отклоняться от его слишком подвижных конечностей. — Из-за тебя я тогда потерял свой покой и не мог как следует сконцентрироваться на учёбе. Вот и мучайся теперь от того, что я никогда этого не забуду и сделаю всё возможное, чтобы не забыл и ты! Понял?! — Да понял я уже, понял, — пробормотал себе под нос Чимин. — Так, а что за наезды начались? — недовольно и громко вдруг протянул он, меняя тему, пока Сокджин не припомнил ему все прегрешения мира. А тот может, проходили уже. — Ты должен быть мне благодарен. Если бы я не зашёл за тобой, то ты так и продолжил бы пялиться в стенку, а так и до психушки недалеко! — подметил Чимин. — И вообще, ты уже который день в облаках летаешь, кались, что случилось? — Ты со мной случился, — вымученно простонал Сокджин. — Тебе заняться нечем? Хватит меня преследовать! — Он ускорил шаг, пытаясь оторваться от назойливой «мухи» по имени Чимин. — Да кто тебя вообще преследовал?! — Чимин выпучил глаза, возмущаясь наглости друга. — Даже не думай, что я всё вот так и оставлю. Рано или поздно ты вернёшься в общежитие, и я потребую с тебя ответы на все вопросы! — пригрозил он, крича Сокджину вслед, но не последовал за ним. Чимин фыркнул, удаляясь в противоположную сторону и бормоча себе под нос что-то про неблагодарных друзей.***
Намджун вяло зашёл в квартиру, тут же кидая сумку на пол. Рабочий день прошёл достаточно неплохо, не считая вечно жужжавшего на ухо Тэхёна. Но за столько лет совместной работы он уже привык к этому. Тэхён, конечно, может и весьма бесящий экземпляр, но как партнёр по работе хороший. Уже не раз омега выручал его на работе, выгораживая перед начальством за иногда допускаемые ошибки. Да и как друг тоже был очень даже не плох. Временами. От мыслей Намджуна отвлекла, как бы странно это не было, тишина. Обычно его приход очень задорно встречала его собака Мокко. Сейчас же этого пушистого белого облачка было ни слышно, ни видно. Намджун торопливо скинул пальто, переобулся в домашние тапочки и отправился на поиски своей живности. Его квартира была достаточно большой, включающей в себя три комнаты, гостиную, кухню, раздельный санузел и достаточно большой балкон. Такое достаточно обширное помещение — просто рай для активных питомцев, каким и был Мокко. Мокко принадлежал к американской эскимосской породе шпицев — это красивый белоснежный пёс с густой шёрсткой и очаровательной улыбающейся мордочкой. Намджун купил его, ещё когда жил в Америке, — по учёбе и работе — несколько лет назад. Случилось это достаточно сумбурно: он просто проходил мимо небольшого приюта и увидел одну маленькую милейшую мордочку, что уткнулась носом в стекло и наблюдала сквозь него за внешним миром. Любопытные глазки бегали от одного прохожего к другому, а хвост то и дело покачивался из стороны в сторону, выдавая в своём хозяине заинтересованность происходящим. Добрых минут десять альфа простоял тогда напротив витрины, всматриваясь в это чудо и улыбаясь, пока один из работников не обратил на него внимания и не предложил поближе познакомиться с этим пушистым облачком. Намджун так и не смог уйти оттуда с пустыми руками. Его, конечно, грозно облаяли с ног до головы, ещё и кусанули пару раз тогда ещё неопытными зубками, но этой пушистой морде можно было простить что угодно. Разве можно было злиться на это чудо? Конечно же, нет. Пропажа нашлась в своём излюбленном месте — в специально обустроенном местечке в гостиной, возле телевизора. — Э-эй, дружок, — мягко протянул Намджун, опускаясь на колени рядом с лежанкой, на которой обустроился Мокко. — Отдыхаешь, да, мой хороший. Он легонько потрепал собаку по макушке, почесал за ушками, но та никак не отреагировала на этот прилив нежности от своего хозяина, всё так же продолжала лежать на животе, слабо хлопая глазами и едва слышно поскуливая. Альфу это поведение насторожило. — Что с тобой, малыш? — не на шутку забеспокоился он. Ещё в приюте ему подробно объяснили, что собаки из данной породы являются идеальными компаньонами, ибо они послушные и не агрессивные. А также, несмотря на небольшие размеры, могут защитить своего хозяина. Однако в то же время они очень энергичные и весёлые. Данные шпицы далеко не будут «диванными» собачками из-за своего чрезмерного любопытства и гиперактивности. Им несвойственна вялость, что Намджун уже прекрасно понял за эти несколько лет существования в его жизни Мокко, и именно поэтому так сильно беспокоился за него сейчас. — Так, дружок, — вновь обратился он к Мокко, продолжая поглаживать его по макушке, — так не пойдёт. Нам надо срочно узнать, что с тобой происходит, да? Мокко в ответ лишь слабо проскулил. — Как жаль, что ты не умеешь разговаривать по-человечески… — безысходно выдохнул Намджун. На часах было уже почти пять вечера. Прикинув, что может успеть попасть на приём к ветеринару ещё сегодня, — что было бы просто идеально, иначе он вряд ли бы смог уснуть, зная, что Мокко всё ещё не хорошо себя чувствует, — Намджун тут же позвонил в ближайшую к дому клинику. После того, как администратор выслушал его сбитые объяснения ситуации с собакой и беспокойство за неё, то пошёл навстречу альфе и тут же записал на приём на пять часов и тридцать минут вечера этого же дня. Несколько раз поблагодарив, Намджун сбросил звонок, подхватил на руки Мокко, взял ключи от машины и тут же поспешил по нужному адресу.***
День выдался весьма выматывающим. От пушистых пациентов сегодня отбоя не было, как и от их вечно ворчливых хозяев, что, вероятно, просто слишком сильно переживали за своих маленьких частичек жизни, но это не умаляло того, что этим самым они очень сильно мешали выполнять работу. Сокджин терпеливо к ним относился, пока это не выходило за рамки дозволенного. Пару минут назад он отпустил восвояси очередного клиента с — увы — мёртвым пациентом. Мужчина долго кричал, умоляя спасти хомячка своей дочери по имени Хисби, что уже вторые сутки лежал в уголке клетки и не двигался. Однако бедный Хисби был уже достаточно взрослой особью, как выяснил после недолгого осмотра Сокджин, и умер он от старости. Так бывает, хомячки долго не живут, но мужчина отчаянно не хотел принимать эти реалии чужой короткой жизни: он рвал и метал, проклиная ни в чём не повинного омегу чуть ли не во всех грехах мира, пока его с силой не выставила за двери охрана, попросив покинуть клинику и пригрозив полицией для пущего эффекта. И вот сейчас Сокджин успокаивал свои нервы уже второй чашечкой ромашкового чая с мятой, что так любезно принёс секретарь, и смотрел в окно, подперев рукой щёку и погрузившись в мысли. На улице уже давно похолодало, ведь осень законно вступила в свои права с началом сентября, а сейчас на календаре было уже и вовсе одиннадцатое октября. Дороги то тут, то там были усыпаны листвой, что сбросили деревья. Сегодня была хмурая погода с едва заметными проблесками солнца средь пасмурного неба, что навевало грусть. Раздался стук в дверь, вырывая омегу из грустных мыслей, и в проёме двери показался секретарь: — Ты как тут? — поинтересовался Хосок, осматривая коллегу и делая пометку, что тот уже не так плохо выглядит, как минутами ранее. Слишком буйный пациент, образно говоря, всю душу из омеги вытряс, что тот сам на себя был не похож: весь хмурый, побледневший. Но, видно, успокаивающий чай был очень кстати, надо будет ему ещё заказать его, на всякий случай, подобный этому. — Пришёл в себя? — Жить буду, — вяло отозвался Сокджин, потирая глаза от усталости — скорее эмоциональной, нежели физической. — По крайней мере, никто ещё не умирал от стресса… за исключением, может быть, хомячков, но у них это норма, сердечко слабое и все дела, поэтому, как бы не было печально — мрут они как мухи. Хорошо, что я не хомяк. Очень хорошо… — с задумчивым видом заключил он. — Всё с тобой понятно, — скептически осматривая Сокджина, протянул Хосок, делая в голове пометку, что успокаивающим чаем всё-таки лучше не злоупотреблять. На мозги весьма специфически он влияет, видно. — Так. — Он подошёл к рабочему столу, за которым тот сидел, и аккуратно вытащил из его рук кружку с недопитым чаем, не обращая внимания на тут же посыпавшиеся возмущения. — Хватит с тебя сегодня чая. Ты это, окно бы приоткрыл, подышал свежим воздухом да пришёл в себя. — Да в порядке я. — Сокджин закатил глаза, а затем недобро зыркнул в сторону секретаря, отобравшего у него вкуснейший чай, чем заставил того попятиться к двери. — Хорошо, если так, — с сомнением протянул Хосок, остановившись в дверях. — У тебя на сегодня ещё один пушистый клиент со своим хозяином, который, кстати говоря, опаздывает уже на, — начал он, а затем взглянул на наручные часы, — пятнадцать минут. Мне нужно бежать по делам, поэтому оставляю тебя за главного. — Пф-ф, — фыркнул Сокджин, складывая руки на груди, — будто ты здесь главный. — А ну цыц, я тут за всем слежу, так что да, главный, — ответил Хосок, получив в ответ высунутый язык. — Короче, прими последнего клиента, если он прибудет. Можешь позвонить ему и уточнить, приедет ли, номер я оставил в записной книжке у себя на столе. И потом можешь идти домой, но не забудь запереть двери: ты последний остался в клинике! — с умным видом раздал указания он. — Что ещё… Та-ак, животных не терроризируй, к их хозяевам не приставай! И не скучай без меня, Чао! — кинул он напоследок из коридора. — Засранец, — пробурчал Сокджин.***
Стрелка часов давно перевалила за шесть часов вечера, когда раздался громкий стук в дверь кабинета омеги, отчего тот едва не свалился с кресла, уснув за долгое время ожидания последнего клиента, что при звонке клятвенно обещал доехать до клиники, ведь это было делом жизни и смерти. Сокджин, чертыхаясь про себя, разрешил стучавшему войти. Он уже приготовился вываливать всю свою накопившуюся за день усталость, что к вечеру превратилась в нехилый такой комок злости, на изрядно опоздавшего клиента, но, открыв рот, только и смог, что пискнуть от умиления. Из приоткрытой двери выглянула белая пушистая макушка пёсика, что задорными глазками-пуговками смотрел на омегу. — Ути божечки, кто это у нас тут такой сладенький и миленький, — начал ворковать с пушистым другом Сокджин, медленно приближаясь к собаке. — Ты ж моя радость, такая чудесная кроха. Собака, будто почувствовав тёплое отношение омеги к себе, тут же рванула к нему — благо не было поводка — начав облизывать руки, вставать на задние лапы, пытаясь достать языком до лица склонившегося к ней омеги, вызывая всё больше писков умиления. — Я тоже рад тебя видеть, кроха моя пушистая, — продолжал милым голосом щебетать омега, пропуская смешки от тёплого настырного язычка собаки, что продолжала его облизывать. — Не думал, что встречу вас здесь, — раздался вкрадчивый голос, до боли знакомый. Прервав своё веселье с собакой, Сокджин опустил взгляд в пол перед собой, обнаруживая взглядом чужие лакированные ботинки с заострёнными носами. Он проследовал взглядом от них по стройным широким ногам, облачённым в классические чёрные брюки, затем по мощной груди в белой рубашке, что виднелась из-под расстёгнутого тёмно-серого пальто, добираясь, наконец, до лица, что озаряла уже знакомая улыбка с теми самыми ямочками, никак не оставляющими его в покое. Он поднялся на ватных ногах и, взяв себя в руки и прокашлявшись, невозмутимо сказал в ответ: — А я не думал, что и вовсе вас ещё когда-нибудь увижу. — Ну что вы так категорично, — с усмешкой проронил альфа, чуть склоняя голову набок. — Не верили, что наша встреча вновь состоится? Сокджин фыркнул. — Сеул — огромный город, в нём достаточно легко затеряться, тем более такому невзрачному человеку, как мне, — ответил он, поглаживая по голове счастливо тявкающую собаку, что передними лапками упиралась ему в ноги и тянулась в поисках так приятно ласкающей тёплой ладони. — Вы, должно быть, шутите, — изумлённо возразил Намджун, вытаращившись во все глаза на прекрасного омегу, что никак не мог забыть всё это время и корил себя за то, что не догнал того вовремя и не попросил хотя бы номер телефона, — потому что вам самое место в Лувре, с вашей-то неземной красотой, — как нечто обыденно проговорил он. Омега тут же покрылся пятнами краски. Комплименты — это всегда прекрасно и приятно, а комплименты от красивого статного молодого альфы, что с самой первой встрече пришёлся по душе — вдвойне. — А… э-эм… Так, что вас привело ко мне? — окинув взглядом нового знакомого и его неугомонную собаку, сменил тему Сокджин, чтобы не провалиться под землю от смущения. — Да, точно, — вспомнил, за чем же всё-таки пожаловал в клинику Намджун. — Дело в том, что Мокко, — кивнул он на собаку, по-прежнему ошивающуюся возле омеги, — в последнее время очень вяло себя ведёт: постоянно спит, почти не ест, да и гулять толком не просится, хотя раньше её было не загнать домой с улицы и не угомонить от безудержной игривости. Сокджин скептически осматривал собаку, что и так, и сяк крутилась подле него, и не мог понять, о какой вялости талдычит ему альфа, затем перевёл взгляд на Намджуна, приподнимая правую бровь, мол, с чего вдруг такие умозаключения появились. — Но, кажется, с вашим появлением пациент излечился! — весело заключил альфа, пожав плечами, однако омега его радости не разделял — не зря же ждал столько времени, чтобы всё оказалось впустую! Осмотр всё же было решено провести, чтобы точно убедиться в хорошем состоянии здоровья собаки. Мокко с первых секунд пребывания в кабинете успел сдружиться с Сокджином, поэтому дальнейший осмотр вёл себя очень хорошо, не считая игривости, но это не шибко мешало. — Так, вы, в не рабочее время профессионально занимаетесь фотографией? — вновь заговорил Намджун, развевая возникшую тишину, нарушаемую только звуками слишком уж довольного Мокко и шуршанием всяких медицинских штучек занятого работой омегой. — Ох, нет, что вы, я не настолько одарён в этом деле, — поспешил разуверить его Сокджин, бросив быстрый взгляд на него и продолжив измерять давление у уже притихшей собаки, — да и слишком много времени нет на это. На самом деле здесь всё просто — как я и сказал ранее, мне нравится наблюдать за неподдельными эмоциями людей, есть в этом своя изюминка и умиротворение. Я нахожу в этом свой покой и как бы подзаряжаюсь радостью других людей. Намджун хмыкнул. — Это весьма интересное увлечение, но со стороны может показаться весьма… странным, особенно, если хранить у себя все фотографии этих людей… — Да, было бы всё так, — засмеялся Сокджин, поняв, к чему тот клонит, — но я не храню эти фотографии у себя, мне доставляет удовольствие сам процесс, а снимки я отдаю их владельцам, получая в ответ не менее искренние эмоции и, в частности, благодарности. Так что я никакой не «фотографичный» маньяк, — вновь пропустил смешок он. — Это хорошо, — улыбнулся Намджун, опустив голову, а затем, подумав немного, спросил: — А бывало такое, что человек не оценивал подобного «подарка»? — Да, разумеется, было как-то так, что я сфотографировал альфу, играющего с детьми, но когда подошёл отдать снимок, то его омега не особо оценила это… — Сокджин поморщился, вспоминая неприятный случай, после которого стал более осторожно выбирать «жертв» для своего увлечения, избегая альф в компании омег. — Я едва спас свои волосы от этой «ревнивой катастрофы»! — негодующе воскликнул он, заставив альфу рассмеяться. Вот только знал бы он, что альфу рассмешил больше не случай с волосами, спасёнными, слава богу, а само выражение лица недовольного омеги. Но, для блага волос уже самого Намджуна, пусть лучше этот моментик останется в тайне. За неторопливым разговором омега закончил небольшой осмотр, в ходе которого не выявилось никаких отклонений у Мокко, но более точно всё покажут анализы, которые он взял. И сейчас, с ощущением выполненного долга раскладывая инструменты по местам, он продолжил диалог: — Обычно я просто всегда ношу с собой фотоаппарат, чтобы в случае чего запечатлеть заинтересующую меня картину. — И так вышло, что и я вас заинтересовал? — задал скорее риторический вопрос Намджун, ведь и так уже было понятно, что заинтересовал, — и ему это было только в радость. В ожидании ответа он снял Мокко с кушетки и поставил на лапы на пол, но тот, недовольно проскулив, сел на задницу, прижав уши к макушке, как бы показывая, что все проделанные с ним процедуры его утомили и двигаться в ближайшие несколько часов он явно не собирается. Намджун лишь тяжело вздохнул, с грустью смотря на своего уставшего питомца. — Да, вышло… — тем временем задумчиво ответил Сокджин, закусив губу. — Но вы так и не отдали мне мой снимок, — резонно подметил Намджун, переводя взгляд с Мокко, что уже и вовсе из сидячего положения принял лежачее, сложив голову на лапки, на омегу. Сокджин округлил глаза, вспоминая про свою оплошность. — О боже, точно, совсем запамятовал… — принялся оправдываться он, — ещё и этот звонок выбил все мысли из головы… Простите, я обязательно верну его вам при следующей встрече! — О, при следующей встрече? — как бы подловил его на слове альфа. Он тут же расправил плечи, принимая гордый вид: такой расклад событий его очень даже устраивал. Он и так уже прокручивал в голове все варианты, как бы пригласить куда-нибудь омегу, а тут тот сам подал такую возможность, ну красота же! — Тогда, должно быть, вы согласитесь поужинать со мной, Сокджин? — Поужинать?.. — нахмурился Сокджин. Он же верно услышал? Его только что пригласили на, типа, свидание? — Да, именно так, — подтвердил Намджун. — Я бы предложил просто выпить по чашечке кофе, но это предложение было актуально только в день нашего знакомства, а сейчас оно устарело, — подметил он, забавляясь. — Так вы не против совместного ужина? В душе Сокджина разразилась целая борьба. Словно ангел и демон поселились у него на плечах, где демон твердил, что он птица не того полёта, чтобы за ним ухаживал такой видный альфа, а ангел — что ни в коем случае нельзя было упускать выпавший шанс, который мог никогда и не подвернуться вновь. Альфа же ему нравился, причем уже достаточно долгое время, так почему бы и нет? — Что ж, думаю, что смогу составить Вам компанию, — всё же дал своё согласие на ужин он и тут же добавил, не позволяя альфе, только открывшему рот, что-либо сказать: — Я свободен в пятницу, где-то после шести, как только закончу свою смену. — Отлично! — радостно воскликнул Намджун, чуть ли не хлопнув в ладоши от своей удачи, но вовремя сдержался — это было бы очень неловко. — И давайте тогда перейдём на «ты», мы не настолько стары, чтобы выкать друг другу, — попросил он. — Да, разумеется, — согласился Сокджин, улыбнувшись уголками губ. — Что ж, — громко начал Намджун, — раз уж мы обо всём договорились, то больше не смею тебя задерживать. Я буду ждать нашей встречи с нетерпением. — До встречи, Намджун, — кивнул он. — До встречи, Сокджин.To be continued…
