Осень, что подарила мне тебя

13. October

      Намджун был влюблён.       Да, может быть, прошло ещё слишком мало времени с момента их знакомства, и ещё было слишком рано разбрасываться подобными чувствами, но что это, если не влюблённость? Когда бросало в жар от одной лишь смущённой улыбки, что растягивалась на самых прекрасных губах; когда сердце начинало с неистовой силой биться в груди, будто вот-вот выпрыгнет прямо в руки омеги, чей звонкий смех самой чудесной мелодией пронизывал каждый уголочек тела; когда от одного лишь взгляда карамельных глаз хотелось преклонить колени перед их обладателем, вручая на доверчиво раскрытых ладонях свою душу. Что это, если не влюблённость?       Намджун и сам не знал, что это. Он никогда ещё не ощущал подобных чувств за свои двадцать восемь лет, никогда ещё не был так обезоружен перед кем-то, тем более перед омегой. Хрупким, нежным и уже таким родным сердцу омегой.       Намджун всегда считал себя «Альфой» с большой буквы «А» — сильным, мощным, привлекательным. Он знал, какое влияние оказывал на окружающих его омег, и в удовольствие пользовался этим. Но пользовался именно своим влиянием, как альфы, очаровывая омег, чтобы хорошо провести время, не более. Он никогда и никому ничего не обещал, на берегу — первом свидании — говорил про то, что не ищет длительных отношений, а так, пару раз провести вместе время в удовольствие, и продолжал крутить шашни только с теми, кто был согласен на подобную авантюру. Он никогда никого не обманывал, не играл с чужими чувствами и не предавал, да и вовсе терпеть не мог тех альф, что внаглую пользовались чувствами омег в свою угоду, после себя оставляя лишь клочья растерзанной души и разбитое сердце. Они мерзавцы — он не такой.       Последние его отношения были лет в двадцать пять, продлившиеся полтора года. Там даже дело уже к свадьбе шло: предложение было сделано, дата — назначена. Однако в последний момент всё обернулось крахом, когда омега влюбился в альфу постарше и с большим достатком — того, как ветром сдуло куда-то заграницу, а Намджун остался в Корее пожинать плоды своей первой, настолько неудачной любви. Погоревал пару тройку месяцев, да вернулся в строй, навсегда закрыв для себя дверь в серьёзные отношения, и довольствовался кратковременными интрижками по сей день. Но, кажется, с появлением этого «карамельного» омеги все планы пошли коту под хвост.       Тэхён был прав, сучёныш, со своим предсказанием по картам таро, коими баловался на досуге, когда сказал, что осень принесёт в его жизнь самое яркое чувство из ранее испытываемых, которое вихрем ворвётся в сердце в образе солнечного омеги, напрочь сшибая запертые двери с петель.       Всё так и случилось в итоге, и не сказать, что Намджун был против.       Ожидание встречи выходило довольно утомительным. Из рук всё валилось, мысли летали где-то в небесах, не давая сфокусироваться на работе. Намджун не думал, что когда-нибудь будет чувствовать подобную нервозность из-за простого свидания, которых за все годы — а их уже совсем скоро тридцать насчитается! — его жизни было немало. Различные мысли о предстоящей встрече вились в голове, как листочки на осеннем ветру.       Что, если ему не понравится ужин?       Что, если не понравится атмосфера в выбранном месте?       А что, если?..       Омеге хотелось угодить. И плевать было на то, что, кажется, он уже успел это сделать, если вспомнить игривое настроение того в последнюю встречу.       Когда рабочее время, наконец, подошло к концу, Намджун пулей вылетел из офиса и поспешил вернуться в свою квартиру. Нужно было привести себя в порядок и приодеться. Он чувствовал себя какой-то омежкой, ей-богу, когда выкидывал все вещи из шкафа на кровать. Кто-то скажет, что для альф не должно иметь значения то, как они одеты, но если омег буквально «встречают по одёжке», то почему у альф должны были быть привилегии в этом деле? Вот и Намджун думал, что не должны.       Выбор одежды на день всегда казался ему мукой, а выбор одежды на свидание — показался адом. Он, не церемонясь, откидывал на пол одну вещь за другой, не имея ни малейшего понятия, что выбрать такого, чтобы произвести впечатление на омегу. Намджун в раздумьях бродил по комнате, задерживаясь у окна, ведь его так успокаивал вид на осенний город, и возвращаясь к кипе валяющихся вещей, и даже думать не хотел о том, что всё это придётся складывать обратно в шкаф. Ну уж нет.       От внезапно вспыхнувшего желания сжечь к чёрту всю комнату его отвлёк звонок телефона. Намджун, не глядя, взял трубку и, устало потирая переносицу, буркнул:       — Алло.       — Добрый вечер, коллега, — послышался на той стороне трубки ровный голос Тэхёна. Он говорил нарочито-спокойно, назло выделил последнее слово, как бы вскользь напоминая, что не забыл прегрешения друга.       — Тэхён, — устало выдохнул Намджун. — Если звонишь, чтобы опять сказать, насколько обижен, ибо я задел, как ты там говорил, «хлипкие струны твоей души», то ты немного не вовремя. Я здесь слегка занят. — Он окинул взглядом весь беспорядок, творившийся в комнате, и скривился.       — Я вижу, как ты о чём-то беспокоишься, — тут же бросил омега более участливым голосом.       Намджун недоумённо выгнул бровь.       — Это тебе так твои карты сказали?       — Хуярты! — рыкнул Тэхён. — Я живу напротив тебя, если ты этого ещё не забыл, — продолжил он более спокойно, и Намджун закатил глаза на это заявление, — и в окно вижу, как ты мельтешишь по комнате. Открывай давай двери, я сейчас буду у тебя, — бросил напоследок он и скинул звонок, не давая возразить.       Намджун выругался, услышав оповещающие о завершении звонка гудки. Мд-а, для полной картины только Тэхёна ему не хватало.       — Ну давай, рассказывай, что там у тебя такое случилось, раз ты так нервничаешь, — сразу с порога заявил Тэхён, быстро сбрасывая с себя вещи, и по-хозяйски прошёл в комнату.       Намджуну ничего не оставалось, кроме как последовать вслед за омегой и принять его помощь.       — Свидание у меня сегодня, — устало выдохнул он, падая на единственное свободное от вещей место — кресло в дальнем углу комнаты.       — Свидание? — Тэхён округлил глаза, поворачиваясь лицом к альфе. — И ты мне не сказал?! — воскликнул он раздосадованно.       — Не посчитал нужным.       — Вечно ты так, — цокнул Тэхён, — не посчитал нужным, не посчитал нужным…       Следующие десять минут были наполнены причитаниями омеги и высказыванием всего, что он только думал о своём друге. Намджун только и успевал мученически стонать в подушку да закатывать глаза. Но, стоило сказать, что вместе с Тэхёном дела стали продвигаться более продуктивно. Возможно, всё дело было в том, что тот, исходя из своего опыта и личных предпочтений, лучше знал, как понравиться другому омеге. Не обошлось, конечно, и без препирательств, ведь: «Намджун, надень вот эту рубашку», «нет, надень лучше вон ту, серую», ֿ«хотя не, давай вот эту, бежевый на тебе лучше смотрится», «нет, никаких галстуков! Это не настолько официальное мероприятие!». Намджун это, Намджун то, вон то… Намджун устал от бесконечных       переодеваний, советов, как будет лучше поступить в том или ином случае, и ворчания омеги на ухо. Тому всё было не то и не так.       — Ты какой-то нервный и слишком ворчливый в последнее время, — задумчиво протянул Намджун, удовлетворённо оглядывая свой вид в зеркале и застёгивая часы на руке. — Что, течка скоро?       Он приблизился к Тэхёну, который с чувством выполненного долга восседал в кресле, чуть наклонился к нему и шумно принюхался. Тот изумлённо вытаращил глаза на действия друга и чуть отодвинулся назад, вдавливаясь спиной в спинку кресла.       — Эй! — Тэхён стукнул наглого альфу ладошкой по слишком любопытно принюхивающемуся носу, на что тот с вскриком отскочил от него, потирая ушибленное место. — А ну убери от меня свою нюхалку! Только мой альфа может меня обнюхивать! — заявил он, гордо выпрямив спину.       — У тебя нет альфы… — приметил Намджун, усмехаясь.       Он всё делал шутливо, конечно же, на Тэхёна видов никогда не имел. Не в его вкусе были такие непоседливые и слишком шебутные омеги. Ему бы поспокойнее кого… такого, как Сокджина, например. Чисто теоретически.       — Будет! — заявил Тэхён, кидая в Намджуна злобные невидимые искры глазами. — Меня не так давно пригласили на свидание, чтоб ты знал, так что скоро он явно будет, не сомневайся.       — Если только выдержит твоих карточных таракашек у тебя в голове, — продолжал забавляться Намджун.       Тэхён замолчал и насупился, сложив руки на груди.       — Вали давай к своему ненаглядному, мистер кретин, — буркнул в конечном итоге омега.       — С превеликим удовольствием, — весело отозвался Намджун.       Он предвкушал эту сладостную встречу, а руки так и чесались вновь почувствовать нежную кожу на ощупь. Настроение было просто выше небес по шкале ощущаемого счастья.

***

      На следующий день Сокджин проснулся совершенно разбитым: в горле першило, голова раскалывалась, а тело бил озноб. Он с усилием приподнялся и сел на постели, в глазах зарябило. Ранее откинутое в сторону одеяло вернулось на тело, что жаждало вновь ощутить спасительное тепло, которого и так было катастрофически мало. Заложенный нос едва ли позволял нормально дышать, поэтому вместо едва слышных вдохов слышались хрипы.       — Только не это… — прохрипел Сокджин, осознавая причину своего столь ужасного состояния.       С усилием воли он поднялся с постели, обул мягкие тапочки и, пребывая всё ещё завёрнутым в одеяло, словно сосиска в тесте, поковылял на кухню. В их общежитии обязательным оборудованием считалась общая аптечка, что хранилась в такой же общей кухне, и именно к ней Сокджин направлялся. Зайдя в пустующее помещение, он тут же направился к дальнему шкафу в полный рост. Открыв дверку, пробежался поплывшим взглядом по чайным коробочкам, новеньким бумажным полотенцам, баночкам со всякой всячиной — он понятия не имел, что в них хранилось, а трогать никогда не рисковал, мало ли — и остановил на белой прямоугольной коробочке с надписью из больших красных букв «аптечка». Хмыкнув, что вызвало последующий хриплый кашель и мученический стон, он, не доставая вещицу, открыл её и принялся рыться среди множества различных блистеров и коробочек с таблетками, пузырёчками и прочего. Спустя нескольких минут поисков он отрыл нужные таблетки и тут же выпил, запив тёплой водой, а затем смочил горло специальным сиропом, чтоб наверняка.       Сокджин присел на кресло возле стола, закутался ещё плотнее в одеяло и стал ожидать начало действия выпитых препаратов. Ему как можно быстрее нужно было хоть немного поправиться и привести себя в более презентабельный вид. К его скромному счастью, болел он обычно недолго. Справлялся буквально за пару дней, редко когда эти дни сменялись неделями, поэтому шанс на скорое, пусть и не совсем полное выздоровление был достаточно велик. Их с Намджуном свидание — он внутренне пищал, когда называл их встречу свиданием — назначено на шесть вечера с небольшими погрешностями, и он чертовски сильно хотел успеть хоть немного подлечиться. Он и прежде ходил на свидания, даже сбегал с них, если альфа совсем уж не находил отклика у него в душе, а иногда и вовсе отменял по разным случаям — для него это не было проблемой. Но с этим альфой он не просто не мог так поступать, а совершенно не хотел. Этот день был важен для него так же, как и стал важен сам Намджун за столь короткое время. На часах было едва ли шесть утра, поэтому времени до вечера было ещё навалом, но вот что насчёт работы…       Спустя минут пятнадцать на кухню вплыл сонный Чимин. Он, отчаянно зевая, с едва ли открытыми глазами, набрал в чайник воду и поставил кипятиться. Развернувшись, хотел было дойти до холодильника, что находился позади Сокджина, но вздрогнул, чуть вскрикнув при этом, и схватился за сердце от испуга. Как тут было не испугаться, когда перед тобой восседает это взлохмаченное «нечто», по самый нос завёрнутое в одеяло, что видно было только красные глаза.       — Божечки, — выдохнул Чимин, кажется, мигом проснувшись. — А чего ты тут сидишь, ещё и в таком виде… — Он подошёл ближе и стал осматривать друга, отмечая его весьма растрёпанный и болезненный вид. — Заболел, что ли? — уточнил он следом свою догадку.       — Да, — хрипло буркнул Сокджин в ответ, посильнее кутаясь в одеяло и шмыгая носом.       — Оу, — протянул Чимин, отходя на пару шагов назад, — тогда ты это… отпросился бы с работы да занятий и вернулся в кровать. Вряд ли в таком состоянии далеко уйдёшь и много чего сделаешь. Тебе подлечиться надо.       — Отпрошусь, — огласился Сокджин. — Но в кровати не останусь, — возразил он следом, — у меня важные дела.       Чимин недоумённо выгнул бровь.       — Какие? — спросил он, после добавив: — Твоя живность без тебя не разбежится и пару дней потерпит твоё отсутствие.       — Свидание, — односложно выдал Сокджин, следом кашлянув, из-за чего опять неприятно кольнуло горло.       — Это с тем серьёзным дядей, что ли? — Чимин пропустил смешок, на что получил злобный взгляд в свою сторону, а из-за красных глаз он выглядел ещё более жутким, и сглотнул.       — Да, что ли, — передразнил его Сокджин, чуть кривляясь.       Чимин безапелляционно поднял руки на уровне груди в сдающимся жесте и вернулся к завариванию чая — чайник давно закипел — да готовке завтрака.       Во время болезни Сокджин всегда был немногословен. Он часто капризничал, прямо как малый ребёнок, и предпочитал уединение. Для него идеально было болеть в своём личном пространстве, которое бы никто не нарушал, наедине с собой, лекарствами, вкусным чаем, рядом любимых фильмов и в тепле. Каждый, нарушающий его идиллию, в основном натыкался на угрюмую сторону омеги и посылался далеко и надолго, а также, желательно, безвозвратно.       — Слушай, — вновь подал голос Чимин, не отрываясь от своего занятия, — может, всё-таки перенесёшь свидание? — Он оглянулся на друга и заприметил его злобный взгляд. — Ну не смотри так на меня, я говорю это к тому, что в таком больном состоянии ты не только себе сможешь навредить — а я уверен, что хрен ты успеешь меньше, чем за день, вылечиться — но и Намджуна ещё заразишь. И я не думаю, что он обрадуется этому факту. Так что хорошенько подумай над этим.       И Сокджин действительно подумал. Он ведь и правда до этого момента думал только о себе, о том, что не просто некрасиво будет с его стороны отменить вот так свидание, а он попросту не хотел этого делать. Он хотел это свидание, хотел провести время с Намджуном. Вот только совсем забыл о том, что поступает с ним нехорошо, ведь и правда, полностью от болезни вряд ли получиться так быстро избавиться, а Намджуна заразить — запросто. Ему не хотелось бы так подводить его, ведь у него наверняка работа есть, да и так забот полно.       Сокджин со стоном, вобравшим в себя всю несправедливость вселенной, уронил голову на стол, пододвинувшись к нему. Холодная поверхность на долю секунды принесла удовольствие от соприкосновения с ней горячего лба омеги, и он прикрыл глаза, наслаждаясь.       — Вижу, подумал, — хмыкнул Чимин. — Вали давай в комнату, пока всех не перезаражал, а сейчас как раз время всеобщего подъёма в этом улье. — Он посмотрел на часы, после чего перевёл взгляд на Сокджина. — Я сделаю тебе лечебный чай и принесу.       Скупо поблагодарив Чимина, что уже не в первый раз спасал его своей заботой, за что он был премного благодарен ему, пусть и редко выражал эту благодарность словами, Сокджин с хныканьем побрёл в комнату, слыша позади бормотания:       — Имбирь, имбирь, имбирь, — шептал про себя Чимин, разыскивая в холодильнике названный корешок — главный ингредиент лечебного напитка.       Вернувшись в комнату, Сокджин тут же увалился на кровать, тяжело выдохнув. Не сдвинувшись ни на дюйм, он протянул руку вперёд, вслепую нащупывая на тумбочке телефон, который оставил там ещё прошлым вечером. С горем пополам, чуть не свалив гаджет на пару с настольной лампой на пол, он поймал его и притянул к себе. Яркий свет экрана сильно резал по больным глазам, из-за чего Сокджин щурился, пролистывая контакты в поисках нужного номера. Он предупредил старосту своей группы о больничном, затем позвонил Хосоку, тоже предупредил и, что немаловажно, сообщил о визите Намджуна, попросив передать ему извинения и просьбу отложить встречу. На большее сил не хватило: он лишь шмыгнул полузаложенным носом и провалился в сон.

***

      Уже добрых пятнадцать минут Намджун протирал своим пальто скамейку возле клиники. Он прибыл ровно в шесть, как и наказывал омега, вот только того не было видно поблизости. За всё это время Намджун успел померить шагами крыльцо небольшого здания, ногами расчистить небольшую часть территории от листьев, — а ему за это даже не платили! — что шуршали под ногами, а также попугать местных птичек, и вот он уже сидел на скамейке, локтями упираясь в колени и подпирая левой рукой щеку. Сокджин все ещё не вышел.       Некогда великолепное настроение медленно, но верно, сходило на нет. Он поглядывал на часы на запястье, осматривал одного выходящего человека из здания клиники за другим и, не находя нужного, грустно вздыхал. Спустя ещё несколько минут своих терзаний он решил было зайти внутрь и самолично отыскать Сокджина, но, когда встал со скамейки, заприметил приближающегося к себе незнакомого омегу.       — Ты, вероятно, Намджун? — спросил тот, остановившись подле альфы.       — Да… — только и успел выдохнуть Намджун.       — Я Хосок, друг Джина, — лучезарно улыбнулся парень, представившись и чуть поклонившись вместо рукопожатия.       — Я…       — А ты ничего такой, — хмыкнул Хосок, перебив его.       Он пристально осматривал нового знакомого, буквально обходил его вокруг и всё высматривал да высматривал что-то, делая некие заметки в голове.       Намджуну хотелось прямо сжаться под этим пытливым взором омеги, что с презрительным взглядом глядел на него. По коже аж пробежались неприятные мурашки. Он чувствовал, будто являлся в данный момент альфой на выданье, которого осматривали омеги, чтобы решить, нужен ли им такой альфа или что получше найдётся.       — Да, вполне неплохо. Ну хоть в чём-то у Джина есть вкус, — подвёл итоги Хосок, снова заулыбавшись во весь рот.       Намджун оторопело смотрел на него, пока не решился уточнить:       — А могу я узнать, где сам Джин? — нервно улыбнулся он. Ему, кажется, везло по жизни на странноватых омег, один вон Сокджин среди них был нормальным, похоже!       — А, так он заболел, — махнул рукой Хосок. — Попросил передать, что встречу придётся перенести, вот, — наконец выдал он то, зачем и пришёл, собственно.       — Оу… — только и выдохнул Намджун.       То есть, как это заболел? После их прогулки всё так вышло, получается? Намджуну захотелось врезать самому себе, да побольнее. Вот как он так мог не уследить за омегой. Ведь сам же настоял в тот день на прогулке, хотя на улице стояла не шибко-то тёплая погода. И в итоге заморозил его, да так, что тот сразу же слёг с болезнью. Ну вот что он за альфа-то такой, что о собственном омеге не смог позаботиться как следует — и не важно, что Сокджин, по сути, ещё не его, но это был вопрос времени, да.       Немного поразмыслив про себя, не забыв и хорошенько отругать за проступок, Намджун вернул своё внимание на омегу. В голове созрел неплохой такой план, однако для его осуществления требовалась одна небольшая деталь…       — А ты, случайно, не знаешь, какая у Джина комната? — как бы невзначай спросил он, на что получил недоверчивый взгляд от Хосока и поспешил продолжить: — Хочу лекарства передать, да фруктов… чтобы вылечился быстрее, — и улыбнулся в конце самой милой улыбкой, что только имел в своём арсенале для подобных случаев.       Сработает же?

***

      Из лёгкой дрёмы Сокджина вырвал противный дверной стук. Но, несмотря на надобность подняться с постели и пойти посмотреть, кого там принесло, он только зевнул, посильнее закутался в тёплое одеяло и перевернулся на другой бок, вновь смыкая глаза. После того, как Чимин напичкал его всякими полезными от болезни штучками и заставил выпить кучу лечебного чая, Сокджин чувствовал себя куда лучше. Озноб лишь изредка давал о себе знать, перед глазами больше не расплывалось пространство, однако изматывающий кашель, насморк и больное горло всё ещё напоминали о болезни. Он даже смог крепко уснуть и проспать весь день, проснувшись только около часа назад, но отказывался покидать тёплую и уютную постель. Вот только повторившийся в дверь стук нарушил его великие планы по отлёживанию боков прямиком до выздоровления.       После третьего по счёту стука Сокджин яростно скинул с себя одеяло и поднялся. Быстро натянув на ноги мягкие тапочки, он с самым грозным своим видом поспешил к двери. Его взглядом можно было костёр разжигать, когда он потянулся к дверному глазку — они с Чимином специально после заезда установили дверь с этим атрибутом, чтобы избегать нежелательные компании, и были очень довольны этим решением, — чтобы посмотреть на потревожившего его «смертника». Вот только стоило ему лишь раз взглянуть на топчущегося под дверью альфу с пакетами наперевес, настроение «убивать» вмиг сменилось на трепет.       Сокджин оторвался от глазка и прислонился спиной к двери, расширив до невозможности глаза в неверии. Он даже стал подозревать, что болезнь совсем подкосила его, подсылая сознанию ещё и галлюцинации. Его сердце колотилось так, будто он только что пробежался вверх-вниз по ступенькам. Протерев ладонями глаза, он ещё раз взглянул в глазок, однако Намджун никуда так и не исчез, всё так же стоял под дверью и едва видно стал принюхиваться, будто чувствуя что-то.       — Джин? — внезапно раздался снаружи голос. Он тут же замер, кажется, и вовсе не дыша. — Я знаю, что ты здесь, Джин. Я чувствую твой запах, — вновь отозвался тот.       — Так не чувствуй, — фыркнул Сокджин, в следующий момент закашлявшись, отчего Намджун поморщился за дверью, молчаливо сочувствую ему.       — Может, всё-таки впустишь?.. — мягко спросил Намджун, показывая в глазок свой козырь в виде пакетов с презентами. — Я принёс всё, что только может помочь тебе побыстрее справиться с болезнью.       Сокджин отрицательно помотал головой, но, вспомнив, что альфа стоит всё ещё за дверью, добавил вслух:       — Нет, даже не надейся!       Он помнил свой ужасающий внешний вид, который увидел мельком в зеркале, проходя мимо. На нём сейчас была местами испачканная растянутая футболка, наверняка жутко воняющая от повышенного потоотделения, волосы были растрёпаны и торчали в разные стороны, напоминая взрыв на макаронной фабрике, про заспанное бледно-сероватое лицо и вообще говорить было нечего. Нет, он ни за что не позволит альфе увидеть себя в таком виде. Они ещё даже не встречаются! Вдруг тот сбежит ещё от него, завидев в таком прекрасном амплуа.       — Я всё ещё болею. — Сокджин покашлял пару раз для наглядности, кривясь от болезненного першения в горле. — Вдруг и тебя заражу? Ну уж нет!       За дверью послышался тяжёлый вздох, прежде чем его обладатель заговорил:       — Тебе всё равно придётся открыть эту дверь, хотя бы для того, чтобы забрать пакеты, — подметил Намджун.       — Нет! — воскликнул тут же Сокджин, явно не соглашаясь с таким решением.       Он слышал, как с глухим стуком пакеты были поставлены на мраморный пол. С затаённым дыханием он ожидал, что же дальше предпримет Намджун. Он помнил, что, кажется, не успел ещё закрыть дверь после ухода Чимина, и этот факт заставлял его ещё больше нервничать, хоть он и верил в воспитанность альфы и что тот не посмеет без спроса войти внутрь.       — Джин-а, — спокойно позвал его Намджун ласковым голосом, — я просто отдам тебе пакеты с продуктами и лекарствами. Позволь мне искупить свою вину, ведь это я вынудил тебя вчера пойти погулять, из-за чего ты и заболел.       — Ты не виноват, — тихо буркнул Сокджин, но всё же был услышан.       — Но всё же…       — Я сейчас очень некрасивый, — выдавил признание он, громко шмыгая носом.       Его щёки давно чуть покраснели. Можно было, конечно, списать это явление на проделки болезни, вот только самого себя не обманешь, а Сокджин прекрасно понимал, кто виновник всего этого действа. Ему нравилось внимание и забота от этого альфы — это заставляло чувствовать себя нужным.       — Это глупо, — подметил Намджун. — Любой человек во время болезни будет выглядеть не особо презентабельно, но на твой счёт я бы, конечно, поспорил…       — Разговаривать через дверь глупо, а это — нет! — возразил он.       — Вот видишь, ты признал, что подобная вариация разговора — глупость. Открывай дверь.       — Ни за что!       Намджун с мученическим стоном приложился лбом к двери, отчего послышался глухой стук, заставивший Сокджина вздрогнуть.       — Ты там в порядке? — участливо протянул он, поднимаясь на носочки и рассматривая пространство в глазок, в котором виднелись лишь кончики чуть взъерошенных волос. Ему не хотелось бы, чтобы тот там случайно убился, тем более из-за него самого. Спать же нормально не сможет!       — Нет, — вяло отозвался Намджун, — мой омега настолько жестокий, что держит меня за дверью уже вот несколько минут.       — Я пока не твой омега, — фыркнул Сокджин, снова шмыгая носом и складывая руки на груди. Ишь что удумал!       — Но, заметь, ты сказал «пока», значит, ты не против того, чтобы примерить для себя эту роль, — уже более весело подметил Намджун. Подобная реплика его воодушевила, заставила ещё сильнее поверить в их совместное будущее. И не то чтобы он раньше в нём сомневался.       — Примерять я буду кое-что другое, — уклончиво подметил он, на что альфа заинтересованно выгнул бровь, но спрашивать не решился, — а пока мы не сходим на свидание, и ты не сделаешь мне нормальное и цивилизованное предложение стать твоим омегой, этого не случиться!       — Понял, принял, обработал, — безапелляционно заявил Намджун.       В его голосе слышалась улыбка, и Сокджин был уверен, что альфа сейчас по-глупому широко улыбался. Хотя что уж тут, он и сам растянул улыбку чуть ли не до самых ушей, но, поймав себя за этим, тут же вернул прежнее — спокойное — выражение лица, затем чуть нахмурился, что-то обдумывая в голове и просчитывая дальнейшие действия.       Пока Намджун пялился в двери, познавая вселенную через деревянную поверхность, она с небольшим скрипом распахнулась. Он даже понять не успел, что происходит, как омега схватил стоящие перед ним пакеты и, не бросив на него ни единого взгляда, так же быстро упорхнул обратно в комнату, щёлкая замком для надёжности. Намджун даже рассмотреть его толком не успел! А так хотелось хоть глазком глянуть… Весь день не видел и жутко соскучился по уютному и мягкому виду омеги.       — Спасибо, — послышалось тихое из-за двери, когда пакеты перестали шуршать.       Сокджин отнёс все принесённые ему презенты до своей кровати и вернулся к двери, скромно поблагодарив альфу. Повинуясь какому-то необъяснимому порыву, он медленно поднял и поднёс к двери ладонь правой руки. Немного поколебавшись, прислонил её к твёрдой поверхности, расслабляя. И он совершенно не подозревал, что Намджун на той стороне сделал то же самое. Так и стояли, прикасаясь друг к другу через дверь, но, несмотря на то, что та разделяла их, они как никогда ранее чувствовали пронизывающее их тепло. Прикасались не просто ладонями, а сердцами.       В разгар осени обрели своё персональное тепло, чтобы забрать себе всё без остатка, согреваясь им в холодные и хмурые дни.

To be continued…