Пак Чимин - фанат, который смог

      Чимин — фанючка Мин Юнги. Правда, тайная. И не совсем фанючка — песни он своего краша наизусть знает все, даже те, что ещё не видели свет. Но на деле он «принеси-подай, и чтоб не отсвечивал в кадре» часть команды стаффа. Поднеси воды, закажи еды, подержи вентилятор, закупись салфетками, чтобы подтереть айдола во всех местах, и бегай следом невидимой тенью. Часть с подотри айдола, если честно, любимый момент в не менее любимой работе. Промакивать бисеринки пота на вспотевшем лице и теле рэпера, что стекают по коже после бурной деятельности артиста на сцене — отдельный эстетический вид удовольствия. Когда Чимин этим занят, он чувствует себя несоизмеримо счастливым. Была бы его воля, он неспешно елозил бы этими самыми салфеточками по шее, лбу, скулам, и непременно занырнул за пазуху. В принципе, он не без греха, промышлял таким под видом порядочной шестёрки, пока менеджер давал напутствие в предстоящих делах после выступления или съёмок. Было даже по самый локоть сунул под футболку руку с салфеточкой, но едва почувствовал, что его вот-вот спалят — вынырнул обратно. Ну чтобы промокнуть пот, конечно же, не ментального оргазма ради. Его вообще чудом на эту работу мечты взяли. Просто он не сказал одну простую вещь — что являлся фанатом Мин Юнги. Причём безбожно ярым. Сидел с каменным лицом на собеседовании и делал вид, что да, с деятельностью артиста знаком, уважает музыкальную индустрию и вообще всегда мечтал попробовать себя в менеджменте с целью роста в будущем в одной из крупных компаний шоу-бизнеса. Вполне себе небольшие амбиции для молодого, красивого, инициативного. О том, что дрочил, представляя, как будет заботиться о своём краше, если его примут, говорить не стал. И о том, что бегать по потолку будет на радостях, тоже. Ну кто такое вообще говорит на собеседованиях, верно? Не взяли бы, узнай, что его комната обставлена мерчем по всем углам и картонными Мин Юнги. То тут, то там на него смотрели любимые глаза с плакатов, да и наклеечки там разные на ноутбуке налеплены были, и вообще он по пьяни тёрся о те самые фигуры под метр семьдесят четыре. Это важно при его метре семидесяти трёх. Краш был выше аж на целый сантиметр. Весьма значимая цифра, чтобы задрать взгляд вверх. Ну и без заказа артов, нарисованных под детальным руководством по телосложению полуголого айдола с анонимки, не обошлось. Чимин уже устал дрочить на них, надо бы новые. А по утру на всех парах он летел на работу в компанию, чтобы с замиранием сердца взглянуть на сонного краша. Пронырнуть с менеджером в квартиру, поднести излюбленный кофе со льдом, а если повезёт — ненароком коснуться пальцев и незаметно для всех кончиться как человек. Что там говорить о том, если посчастливится пересечься взглядом с Юнги. Тот ресницами хлопал, быстро глаза отводил и озвучивал свои просьбы, а Чимин рад стараться. А если тот чего-то стеснялся или смущался — Чимин едва сдерживал себя от ублюдской улыбки и ультразвукового писка.       В общем, дело обстояло так, что стафф в лице Чимина был тайно и бесповоротно влюблён в своего хёна. Единственным минусом в работе было то, что ему все то барахло, что он хранил в своей комнате, носить с собой не разрешалось. Дрочить за закрытыми дверями, и чтоб никто не знал о барахле — можно. А вот палиться — нельзя. Но Чимин парень дерзкий, все же обошёл систему — носил подвеску с официального мерча под футболкой, и эта вещица тайно грела его мысли. Он у мамки бунтарь, пошёл против системы. Типа вот он — фанат, что смог. Да ещё и как смог — пот вытирать! Это ж ещё надо спасти мир в прошлой жизни, чтобы выиграть такой шанс в следующей. А ещё у Чимина был кинк на запах, да. Ну вот любит он вдыхать запах своего краша. Особый вид удовольствия приносил тот же пот после выступления. Когда от Юнги пахло разгорячённой влагой, а с поверхности рук, лица, шеи, головы испарялся остаточный след геля для душа, смешиваясь с естественным ароматом и лёгким шлейфом шампуня в мокрых волосах — все это его просто дурманило. Чимин сходил с ума. Вот прям плыл на ровном месте, незаметно для всех вдыхая грудью все, что мог урвать. Ну и тупил потом, пытаясь вернуть себя обратно в этот бренный мир, где был шестёркой айдола. И глазки закатывал в блаженстве, да. Речь, конечно, не о том поте недельной давности, как от дохлого скунса из Пенсильвании, где их можно содержать в виде домашнего животного, а о том самом, что разгорячённое испарение кожи. М-да, будь его воля — Чимин бы зарылся носом в любые волосы на теле своего горячо любимого айдола и жил бы там до скончания веков в эйфории. Желательно в пах, в кромку волос, тянущуюся от пупка и ниже, но и подмышкой не побрезговал бы. О лунной дорожке вообще говорить нечего — как увидел ее, так аж ноги подкосились. Юнги своё тело ревностно оберегал от фанатов, и те жалкие крохи, что удавалось подглядеть во время выступления под подпрыгнувшей вверх футболкой, были ничем в сравнении с моментами, когда тот переодевался между выступлениями. Скидывал с себя мокрые шмотки, а Чимин уже стоял с салфетками и вентилятором наготове. Местами себя обдувал, ибо жаром накрывало. То, что вентилятор скрипел пластиком, пока он его стискивал, никто не знал. Приходилось даже складывать за ширму раздевалки нижнее белье другого цвета. Чимин очень хотел бы помочь Юнги стянуть трусы, стоя на коленях, и подать новые. Но это уже из разряда нереальных фантазий и ментального оргазма. Или реального с мокрыми трусами, кто знает… Чимин носил длинные широкие худи, чтоб не видно было, что он вечно возбуждён. Максимум он мог лицезреть краша в трусах. И на том спасибо. Все стояло. Рубашечку помогал надевать, пуговки неспешно на голой груди застёгивал и тёк. Это вообще лучшие моменты в его работе, когда тот наспех переодевался, и он, как верный помощник, вызывался расправлять на взмокшей спине скомканные футболки. И промакивать пот салфеточками, да. Куда без них? Бывало даже вздыхал тихонечко на радостях, чтобы не спалиться. И улыбался, пока никто не видит.       А ещё Чимин допивал за Юнги воду. Подумаешь, извращенец… А кто бы не? Ну вот бывали моменты, когда айдол все же прикладывался губами к горлышку бутылки, и он, представляя бесконтактный поцелуй, с дебильной улыбкой обхватывал ту губами. А после счастливо тяжело вздыхал. Ну что поделать, любит он Юнги. Пусть и тайно. Хоть так. У него уже больше, чем у остальных.       Сейчас Чимин сидел в гримёрке и через экран телевизора наблюдал за концертом, млея на стуле. Оторваться не было сил. Кулачки сжимал, штаны теребил, ножкой постукивал в такт, трусы мокрые поправлял. Звуки голоса же патокой лились в уши и уносили его в мир грёз о Мин Юнги. Да у него в плейлисте только одни его песни и хранились. И плевать, что слышал сотни раз. Они же любимые. Отдельным видом удовольствия были моменты, когда он тайком записывал на телефон кусочки неизданных песен, зайдя в студию вместе с менеджером, чтобы тот прослушал и вынес вердикт своим мнением. О, за это Чимин готов был менеджера задушить. Сколько песен осталось неизданными, мол, не тот формат, не та мелодия, и вообще — посыл хромает. А Чимину вот все лезет, у него все любимое. Он потом кусочки эти нарежет из сохранённого и в плейлист к себе впихнет, как тот воришка. Чтобы вечером под новый трек в ванной пихать в себя пальцы, представляя, что они не его коротыши, а те самые длинные, с венами, производства Мин Юнги. И смех его записывал и голос, а потом стресс после тяжёлого дня, когда у Юнги был выходной, а он ишачил в компании, снимал и слушал.       Короче, сидел Чимин на стуле, дослушивая последнюю песню своего ненаглядного рэпера на концерте в Японии, и млел. Но быстро опомнился. Тот сейчас мокрый, влажный, потный в гримёрку залетит, а у него только язык под рукой, а надо бы салфеточки взять. Остальные сотрудники уже собрались с пожитками и стали разъезжаться сначала в отель, а потом на привычный ужин в ресторане. Он кинулся к пачке, схватил поменьше штук в одну руку, ну чтобы пальцами чувствовать кожу под промокшей бумагой, а во вторую — бутылку воды, и замер на входе в ожидании чуда. Юнги устало зашёл, а Чимин уже бросился навстречу протирать лоб в первую очередь. Но его айдол отобрал салфетки и сам стал вытираться. Черт, так не пойдёт. Чимин хитро протянул бутылку воды, отвинтив предварительно крышечку не до конца, и отвоевал свои обязанности обратно. Кто ж так делает, а? У голодного крохи отбирать? Не, не, не. Юнги пока пил, плюхнувшись в кресло перед зеркалом, и руки его были заняты, Чимин бросился елозить по затылку промокашками. Улыбался победе, забылся на минуту и не заметил, как Юнги притих. А когда заметил, что тот палит его глупую улыбку через отражение в зеркале — покраснел, как варёный рак. Губы натянул в попытке сдерживать себя и, чтобы хоть как-то спасти ситуацию, выдал:       — Юнги-хён, концерт сегодня был просто отличный. Вы такой молодец! — похвалил он, прикрываясь гордостью за своего айдола.       Тот лишь покивал, расплющивая в неловкости такую знакомую ему улыбку из тонкой линии губ, и поджал подбородок. Захлопал привычно ресницами и отвёл взгляд. Чимин взялся за фен и принялся сушить волосы, с наслаждением поддевая чёрную копну ручёнками, чтобы потоки воздуха разделяли слипшиеся от влаги пряди. А он подышит этим всем. В гримёрку по обыкновению зашёл старший менеджер спустя минут десять, озвучил дальнейшие планы на ужин со стаффом, если Юнги проявит желание присоединиться. Оповестил об охране, плане выхода и водителе, после чего покинул помещение. Обычно его краш просто прятался в отеле за закрытыми дверями, обставлялся аппаратурой на случай вдохновения и по телефону просил купить ему еды, а он непременно вызывался занести ту в номер. Но в этот раз, видимо, настроение было другим, и Юнги согласился, скидывая с себя концертный костюм, когда вставал. Чимин, естественно, помогал, молчаливо повизгивая в мыслях. Стягивал футболку, которую тайком потом приложит к лицу и затянется запахом тела Юнги, подбирал сброшенные на пол брюки и протягивал стопку с личной одеждой. Ту тоже нюхал. Кинк у него, что поделать. Страсть как любит обнюхивать Юнги. Когда краш не пах мокрым котом (так уж нравилось Чимину называть того в мыслях), то от него несло дорогущими духами. Любимые, конечно же, были с последними нотами раскрывающегося аромата с примесью цитрусовых цветов и ванили. Свежесть, дерево, трава, мандарины — все это было Чимину уже родным.       В этот раз Чимину повезет лицезреть своего выпившего уставшего Юнгишечку на ужине. Будет глазеть, как тот втягивает лапшу своими ахуенными губами, с которых хотелось слизать весь соус и стереть капельки с уголка губ. Пальцы тоже хотелось облизать. Просто взять в рот и сосать, хлопая глазами. Невинно так, ага. А на деле лишь придётся прятать нос в стакане и давиться пивом с соджу, поправляя под столом незаметно брюки и привставший член. Но это потом. Сейчас же менеджер торопил поскорее переодеться, оповещая, что водитель уже ждёт и все готово к отправлению со стадиона. Вот Чимин и торопился. Пока Юнги заправлял футболку в брюки, он с удовольствием упал на колени и стал подкатывать вовнутрь края и выпрямлять штанину. Краш тоже торопился, так как вёл себя дёргано и нервно, стоило его макушке оказаться на уровне паха. Чимину бы продлить эти моменты до бесконечности, но он спас мир только один раз, а хотелось бы два как минимум. Поднять глаза, уткнувшись взглядом в ещё раскрытые края брюк, где дрочные руки сейчас заправляли туда белую футболку, было бы слишком палевно. Чимин не осмелился. Будет ещё случай. Просто неторопливо возился с ногами и тихо разочарованно вздыхал. Но тут Юнги потянулся к столику позади Чимина, чтобы забрать свой телефон, и в спешке вжикнул молнией.       Чимин все же спас ещё один мир в позапрошлой жизни, потому что его волосы с чёлки попали прямо в молнию, и собачка заела. Счастью не было предела, если бы не боль, что резью отозвалась на коже головы. Волосы зажевало, и он оказался в ловушке. А дёрганное движение айдола, когда тот выпрямился и потянул Чимина за собой, вынудило его взвизгнуть от боли.       — Ой-ей-ей, — пропищал Чимин, хватаясь руками за желанные бёдра. Там же не грешно было упереться лицом в пах, поелозить щекой, попытаться не улыбаться как дурак, покраснеть от неожиданности момента, подползти на коленях за машинально сделанным шагом назад и… поднять свои блестящие глазки вверх и столкнуться взглядом с любимым. Чимин готов был ставить свечки всем своим прошлым воплощениям, что спасли мир и пали смертью храбрых, во всех церквях страны. Ещё один судорожный шаг также отозвался болью, и он попросту не успел на коленях шагнуть следом и как есть впечатался лицом в ширинку, охнув от неожиданности. Вот прям расплющился лицом на члене. Боже, он и не думал, что когда-то сможет прикоснуться к сокровенному месту на теле Мин Юнги. А тут лицом проехался по контурам члена и подавился слюной. Местами специально. Ну, тип он равновесие искал в ногах. Там ведь правды не ищут, верно? Чимин вот тоже не искал. Подумаешь, щекой потёрся, запоминая размеры и контуры органа и маленьких яичек, а кто бы нет? Он потом это все артеру перескажет в подробностях, чтобы ему запечатлели случай на бумаге с той же анонимки. Ну и пикантный вариант с членом во рту тоже закажет. Ему надо. Позарез как.       — Вот же ж, блять, — выругался Юнги привычным красным словцом с концерта, а Чимин поплыл от охрипшего и чуть севшего голоса. Это вылилось во вскинутый вверх полный обожания взгляд, который он не удержал. А следом гулко сглотнул, глядя в пах. Потому что пиздец это. Чимин мечтал о таком. Вот так чтоб близко, носом в член и в плену обстоятельств. Черт, черт, черт.       Юнги попытался пальцами вжикнуть молнию обратно, но лишь усугубил и без того плачевное положение. Волосы зажевало ещё сильнее, наматывая на собачку и вынуждая Чимина громче замычать и вжаться в пах. Он не дурак — щекой прошёлся по всем выпуклостям снова, в попытке освободиться или сменить положение головы. Уткнулся носом в запертый бугорок, чуть склонил голову в бок и поднял жаждущий взгляд вверх, перехватывая руки, за которые грезил подержаться.       — Подождите, Юнги-хён, стойте, больно, — проголосил Чимин, обхватывая пальцами ещё влажные чужие.       — Прости, прости, — тут же попытался извиниться Юнги и запнулся, глядя ему в глаза. Машинально снова попытался избавиться от неловкости, оттопырив зад назад. Ну чтобы не так явно с нажимом давил чужой подбородок на яички. — Да чёрт, — не вышло. Юнги стремительно покраснел, когда Чимин притянул его за бедра обратно, вжимаясь лицом в член. — Тц, как же неловко это, — пробубнил Юнги, закидывая голову назад, а одну руку освободил от цепких пальцев и зачесал влажные волосы. Вторую опустил на плечо Чимину.       — Да, неловко, — хихикнул нервно Чимин, чувствуя кожей плеча, как сомкнулись на нём пальцы. — Это вы меня простите, я такой нерасторопный, это вышло случайно! — хваля все жизни до, лепетал Чимин и тоже краснел. И дышал. Судорожно, нервно, счастливо. Застрял в паху у айдола… Он выиграл эту жизнь. Дважды. Бёдра в руках своих крепко сжимал, а мог бы задницу, и радовался подвернувшемуся случаю. Вот бы ещё отсосать дали — так вообще будет на седьмом небе, и придёт в себя не скоро.       — Может, позвать кого-то? — вызвался Юнги, запинаясь на словах.       — Нет-нет! — тут же запротестовал Чимин и снова проехался лицом по члену, вскидывая взгляд вверх. — Я сам попробую. Надо аккуратно вытащить волосы. Не хочу, чтобы это видели другие. Так неловко, черт, простите.       Конечно, не хочет. Его потом отчитывать будут за оплошность, за неловкость, в которую поставил Мин Юнги, и вообще уволить могут из-за этого. Не-не-не, Чимин не дурак. Тем более, помощники его быстро освободят, а это не в его интересах. Он нехотя вздохнул и, упёршись подбородком в бугорок, стал по одной, не глядя, вытаскивать волосинки из молнии. Ну или путать их сильнее, там не разобрать. Не то, чтобы спешил или видел, что делал, но старательно создавал вид, что все, что он может — это не торопиться, чтобы не причинить себе боли. Юнги снова вызвался помочь, обхватил его пальцы своими и стал вытягивать по одной волосинке. Те шли туго, приходилось подёргивать, а Чимин не наигранно скулил и жарко дышал. Возбудился он от всего и сразу, что поделать. Скрыть своё состояние он мог, а вот Юнги не смог. Звуки оказались будоражащими. Под щекой стало чуть твёрже после очередного выдоха. Юнги занервничал ещё больше и стал дёргать волосы сильнее. А Чимин так и охнул, когда понял, что у его краша в паху потяжелело, а щека, нос и губы теперь трутся о весьма упругий увеличившийся член в штанах. У Юнги встал на него. Чимин готов был прокричать чайкой, если бы не дёрнувшийся тот самый член в штанах на его звучное огорошенное протяжное «Ох!», что подтвердило догадки. Юнги стремительно покраснел уже до бордового оттенка и закрыл лицо ладонями, отпустив несчастные волосы. Его айдол проскулил вслух, а Чимин сильнее сжал ткань штанов на бёдрах пленника. Оба на несколько секунд застыли. Чимин не верил своему счастью и едва дышал в твёрдый член, а Юнги быстро приглушённо тараторил извинения сквозь ладони.       — Ничего страшного, Юнги-хён, не надо извиняться. Мне очень жаль, что я вас смутил. Я не должен был, — с сожалением выдал Чимин, потому что голос любимого звучал разбито. Очень. Смущённый, охрипший, взволнованный. Чимин знал каждую нотку и обожал своего кумира всей душой. На этот раз он забыл о себе и постарался как можно быстрее высвободить свою голову из ловушки, лишь бы Юнги не умирал от стыда. — Это нормально. Это физиология, я понимаю, — тараторил он оправдания.       — Замолчи, — пытался остановить его Юнги. — Просто замолчи, не надо ничего говорить. Вот же блядство-то, а! — хотел оттопырить зад и избавить себя от давления, но получилось лишь качнуться членом в лицо Чимину. — Пиздец какой-то.       — Я никогда не видел вас с кем-то, поэтому нет ничего страшного в том, что у вас скапливается напряжение, — пытался сгладить ситуацию, но выходило плохо.       Юнги убрал руки от лица и опустил взгляд вниз. Чимин, предугадав чужое движение, вскинул взгляд вверх в попытке выразить своё сожаление, но на этот раз в любимых глазах прочёл нечто такое, чего не видел ранее. Там плескалось желание. Явное. И осязаемое в паху такое же твёрдое возбуждение. Чимин покраснел, а губы распахнулись от понимания чужих эмоций. Потому и не видел айдола ни с кем… Чужие предпочтения оказались куда смелее, чем он мог ожидать. Юнги нравились мужчины. А с таким раскладом дел тот должен был выбирать: или карьера, или пагубное влечение к своему полу. Для знакомств, общения, поисков любовника попросту не было возможностей, и тем более — времени. Что уже говорить о рисках раскрытия ужасной правды?       Чимин бегал взглядом по любимому лицу. Смотрел, как распахнулся рот, отвисла губа, расширились обезоруженные глаза, что неотрывно следили за ним с высоты роста… и тишину разрезал шумный выдох. Раскрыт. Чимин дышал так же прерывисто, жаром опаляя твёрдый член по ту сторону ширинки, и всё смотрел, удерживая прядь волос в ловушке молнии рукой. И слишком громко сглотнул, выдав своё такое же плачевное состояние. Возбуждённое. Заёрзал ногами, сдвигая колени вместе, и чуть оттопырил зад, пытаясь ослабить давление грубой ткани в паху на член. Такое привычное движение, что делал каждый мужчина в возбуждённом состоянии, не ускользнуло от чужого взгляда. Юнги тоже все понял, а Чимин не решился поднять взгляд снова. Его раскрыли тоже. Пока он пытался укрыться за ширмой чёрных волос, его щеки горели под пронзительным взглядом Юнги, а пальцы все продолжали вытаскивать каждый волосок из собачки. Сейчас Чимину по-настоящему стало неловко. Его Юнги предпочитал мужчин. У его Юнги сейчас крепко стоял член на него. Его Юнги едва дышал, когда он судорожно выдыхал поток за потоком горячий воздух в пах. Его Юнги понял, что Чимин возбуждён. Пальцы стали дрожать, а губы сжались в тонкую линию, когда он пытался взять себя в руки и судорожно думал, что же дальше. Что ему сказать? Как вообще вести себя после такого? И, кажется, он все же за раскрытую тайну лишится любимой работы. Юнги не станет рисковать своей карьерой. Его переведут в другой отдел. Не уволят, нет, из-за его возможной обиды и впоследствии поданной жалобы на домогательства. Просто переведут в офис, и сидеть ему канцелярской крысой, смотреть на своего айдола только мельком по телевизору и молить случайный случай о встрече в коридоре.       Чимин не готов к такому. Не готов терять, но выбора ему не предоставят. Надо брать сейчас то, что он ещё может получить. Пальцы ненароком касались твёрдого ствола, что стал занимать значительно больше места и топорщить ширинку. Чимин, мягко вытаскивая каждый волосок из ловушки, медленно опускал собачку вниз, даря свободу чужому возбуждению. Под раскрывшимся островком виднелась чёрная ткань белья, а рвущееся наружу достоинство только раздвигало края молнии в стороны.       Волосы наконец-то были освобождены, а Чимин все не решался поднять взгляд вверх. Застыл в своём положении на коленях и все смотрел впереди себя на раскрытый пах. Юнги тоже не двигался. Не спешил уходить, как и что-либо произносить. Но рано или поздно такое же неловкое молчание, как и ситуация в целом, должно было закончиться. Юнги чуть пошатнулся и осипшим от волнения голосом ещё раз извинился. Чимин, в страхе потерять свой последний шанс, судорожно ухватился пальцами за бёдра и не позволил отойти с концами.       — Позволь помочь, хён, — тихим голосом разрезал тишину и всё же набрался мужества поднять глаза, в которых кричало желание.       Юнги стиснул челюсти, на лбу мельком сдвинулись брови к переносице, морща кожу в бугорок, но тут же эмоция исчезла, уступая место привычной гладкости. Последовал тяжёлый вздох, а Чимин, желая показать серьёзность своих намерений, мягко сдавил пах ладонью. Которую позже обязательно прижмёт к сердцу.       Юнги замешкался, играя желваком под кожей скулы, и все же отстранился, зашагав к двери. Чимин же обречённо остался стоять на коленях, но звонкий щелчок щеколды подарил надежду. Айдол провернул задвижку и не спешил оборачиваться. Стоял лицом к двери с распахнутыми штанами и что-то для себя решал. Чимин вскочил на ноги и в два шага подлетел к спине, зная, что тот сейчас делал очень трудный выбор. Поддаться страстному порыву и выпустить желание или выйти в эту дверь и больше не сталкиваться с Чимином никогда. На кону карьера, за плечами годы упорного труда, а в затылок дышал он.       Чимин мягко прошептал в ухо:       — Никто не узнает, клянусь, можешь довериться мне. Я умею хранить секреты. И свои, и чужие. Позволь мне сделать тебе приятно. Я мечтал об этом так долго, что уже и не помню, когда подумал об этом впервые. Юнги-хён, ты просто не представляешь, насколько я твой фанат, и как сильно люблю. Пожалуйста, — сорвавшись на скулёж, Чимин рухнул на колени, вцепившись пальцами в штаны.       Мягко надавливая одной рукой на бедро, Чимин призвал развернуться айдола к нему лицом, когда он стоял на коленях и уже в открытую выпрашивал близость. Юнги обернулся. Нерешительно потянулся к его плечам руками, дав знак действовать. Зажмурился, что было силы, и, задержав дыхание, ждал ответа. Чимин снова накрыл ладонью пах, сжал всё такой же твёрдый член и поднял взгляд вверх. Юнги выдохнул и открыл глаза. Радужка была полностью чёрной от возбуждения. Чимин никогда его таким не видел. Он раздвинул края ширинки в стороны, подарив себе чуть больше места для обзора, и продолжил мять член через поверхность мягкой ткани белья, пока Юнги наслаждался этим зрелищем. Крупная головка упиралась в кромку резинки и оттягивала ткань. Чимин аккуратно приблизился и снова впечатался лицом в белье, сделав глубокий вдох, а на выдохе мучительно замычал. Юнги смутился, но отстраняться не спешил. Чимин прошёлся губами по белью, обхватывая контуры члена, надавил языком на шершавую ткань и потёрся носом о волоски лунной дорожки, что спускались вниз и прятались за границей лёгкой эластичной материи. Юнги молча следил за происходящим и на этот раз опустил свою ладонь на его голову. Пропустил пряди меж пальцев, сжимая у корней волос. Но отчего-то снова одёрнул руку и сжал ладонь в кулак на уровне своей груди. Не понимал, насколько может дать волю своим действиям, поэтому просто застыл, пока Чимин аккуратно стягивал белье, закрепляя резинку под мошонкой.       Перед глазами застыла крупная блестящая от смазки головка тёмного цвета. Ствол, что покрыт узором вен, показался ему идеальным, как и его краш. Корень члена тянулся чётким очертанием выпуклости от основания, а венец головки покрывала не до конца натянутая крайняя плоть. Чимин гулко сглотнул, чтоб прийти в себя и осознать, насколько ему повезло коснуться интимной части тела айдола. Обхватив пальцами у основания, он с лёгкостью двинул рукой, в полной мере осязая размеры вставшего органа. И с воодушевлением припал губами к уретре, оголяя ртом головку полностью. Прошёлся круговым движением языка, пощекотав отверстие, и причмокнул. Чимин спешить не планировал — он наслаждался каждой секундой, пока ему выпала возможность сделать Юнги приятно. Расслабив рот и губы, чтобы выглядеть максимально сексуально, он погрузил кончик члена в рот и совсем дразняще пососал, вскидывая глаза вверх. Жаждал похвалы, взгляда, хоть чего-нибудь, лишь бы убедиться, что приятно сейчас не только ему. Юнги не отрывал взгляда и глубоко шумно дышал, наблюдая, как Чимин игриво сосал головку. То погружая её в рот, то лаская ствол языком, не забывал обхватывать губами. Он знал, что природа не обделила его красотой, а губы были отдельным видом искусства. Пухлые, сочные, розовые и так контрастно смотрящиеся на члене. Со слюной Чимин тоже не скупился. Смачивал все хорошенько, оставлял блестеть головку, а от переизбытка жидкости даже намокли пальцы, которыми томительно сжимал орган. Чимин погрузил головку полностью в рот, растягивая губы, упёр ту в нёбо и немного усилил давление ладони у самого основания, когда Юнги все же тихо застонал. Блаженный звук отозвался уколом в собственном паху. Но тот тут же закрыл рот рукой и откинул голову назад в дверь, сильно жмурясь. Бёдрами же толкнулся вперёд, желая большей глубины. Чимин позволил — пропустил член в глотку, стиснув его горлом, и тут же выпустил. А потом повторил. Медленные глубокие толчки — и Юнги упёрся рукой в ручку двери позади себя, пытаясь устоять на ногах. Минет был не быстрым, скорее больше мучительно медленным, позволяя обоим наслаждаться процессом. Он слизывал скопившуюся слюну у основания члена, распределял её от корня и дальше к головке. Посасывал венец, обхватив ствол губами, елозил ими по истекающему смазкой члену. Капелька за капелькой из уретры выделялся эякулят, который Чимин жадно слизывал, продолжая смотреть снизу вверх на своего любимого. Пощекотал языком уздечку, погружая член в рот, и сам потянулся к прижатой к груди руке. Мягко раскрыл судорожно сжатые пальцы и запустил их себе в волосы, дав знак управлять процессом. Но Юнги молчал. Все смотрел с распахнутым ртом и не ускорял его движений. Лишь позволял себе на особо приятных моментах сжать его волосы в кулак, чтобы тут же отпустить. Тихие стоны ласкали слух, и Чимин свободной рукой сжал свой пах, стараясь выглядеть как можно сексуальнее, мычал в блаженстве. Он сейчас получал куда большее удовольствие. Закатывал глаза, когда погружал головку глубоко в глотку, и срывался от наслаждения на протяжные тихие стоны.       Когда член заходил максимально глубоко, а он упирался носом во взмокший пах, Чимин чувствовал, как ему распирает горло, как от узости Юнги срывался на чуть более громкие звуки, и млел от этого. Он огладил свой член и понял, что долго просто не выдержит. Эти звуки чарующего хрипящего голоса были просто невероятны. Кто-то попытался открыть дверь, чтобы поторопить Юнги с выходом, на что получили раздражённое «Подожди!», а рука в волосах сильнее сжалась и не дала соскочить с члена. Юнги нетерпеливо качнул бёдрами, проталкивая член дальше, чуть отстранился и повторил. Чимин готов был задохнуться от счастья. Юнги не пожелал остановиться.       С членом в горле, лишь бы не выпускать его из себя, возбуждённый Чимин сосал. Медленная пытка с минетом оказалась настолько приятной, что даже сам Юнги не пытался его торопить. Размеренно погружал ствол в рот, позволял головке выскочить обратно и наблюдал, как Чимин голодно ловил её губами и ласкал уздечку языком снова и снова. Слюна стекала по подбородку, оседала каплями на полу и скапливалась на мокрых пальцах, что мяли корень у самого основания.       — Блять, где ты так сосать научился, это просто пиздец, — выдал тихую откровенность Юнги, зализывая спавшую на лоб чёлку назад. — Только тише, прошу.       Чимин лишь слегка улыбнулся своей победе и похвале, кружа кончиком языка по венцу головки, и продолжал посасывать, увеличив давление губами. Собственные стоны получалось контролировать с трудом, Чимин держался, как мог, продолжая гладить себя через штаны. Взгляд, что светился обожанием в слезящихся глазах, от красивого лица отрывать не хотелось, но он периодически жмурился сам, когда по телу пробегал электрический разряд. Оргазм неминуемо приближался, он сильнее сминал собственный член через брюки и готов был кончить в любой момент. Срывом стал протяжный едва слышный стон, когда Юнги просто насадил его рот на член и упёр носом в лобок. Челюсть затекла, но эта приятная боль была ничем в сравнении с тем удовольствием, что он испытывал. Полностью лишённый воздуха, Чимин спустил в штаны, крупно содрогнувшись в оргазме, и замычал, а Юнги не выдержал. Сорвался на глубокие толчки, притягивая его за волосы. Губы плотно окольцевали ствол, растянулись, а чуть вспенившаяся слюна блестела в уголках рта и на подбородке. Чимин обхватил чужие бедра руками и помогал тому двигаться глубоко внутри, мелкими толчками, закатывая от оргазма глаза. Его трахали в рот мягко, совсем не грубо, и от этих заботливых действий Чимина просто плавило. Юнги попытался резко отстраниться, когда под пальцами мышцы ног окаменели, а пах вырисовал чёткие очертания нижнего пресса. Но Чимин не хотел потерять ни капли чужой спермы, что вот-вот готова была излиться. Лишь глубоко вдохнул воздуха, продолжая ласкать уздечку языком, позволял кончать себе в рот. Собрав на языке белёсую жидкость, что обильной струёй выплеснулась из отверстия, водил окроплёнными в семени губами по головке, продлевая чужой оргазм. Юнги снова закрыл свой рот рукой, стараясь быть максимально тихим, и низко гортанно стонал. Наблюдая, как обильная порция спермы медленно размазалась по губам, потянулась крупной струйкой и стекала по подбородку, Юнги жадно схватил Чимина за волосы. До боли стиснул в кулак, пока боролся с собственными сладкими ощущениями экстаза.       Наигравшись, Чимин сглотнул все, что осталось, наслаждаясь вкусом спермы, и собирал размазанные остатки на губах пальцами. Слизывал, всасывал и продолжал проходиться языком по своим губам. В последний раз погрузил член в рот, ссасывая всю излишнюю телесную жидкость со ствола, и отстранился. Припухшие губы яркого красного цвета утёр пальцами и, стоя на коленях, посмотрел на Юнги. Медленно поднялся, пока айдол приходил в себя в попытке выровнять дыхание.       Чимин при движении почувствовал, как мокро было у него в паху от собственной спермы, что медленно пропитывала ткань белья и брюк. Он смущённо накрыл пах обеими ладонями и учтиво кивнул, опустив глаза вниз. Говорить что-то было бессмысленно. Щеки пылали от пережитой эмоциональной разрядки, а на языке ещё теплился след воспоминаний о горячем члене и такой сладкой головке. Юнги быстро заправился, и было видно, что тоже не знал, что сказать. Топтался в нерешительности, но уходить не спешил несмотря на то, что в дверь опять постучали и попросили поторопиться уже настойчивее.       — Вам пора, Юнги-хён, менеджер ждёт вас. Идите, — кивнул Чимин, упираясь взглядом в чужую вздымающуюся грудь. — Стафф голоден, поторопитесь на ужин.       Юнги хрипло выдал растерянное «Да» и провернул защёлку замка, скрываясь за дверью, а Чимин наконец-то позволил себе счастливо улыбнуться. Мечта осуществилась. Он и подумать не мог, что когда-то у него будет шанс сделать минет своему крашу. Чимин счастливо плюхнулся на стул, зализав волосы, представляя, как там, в них, сжималась чужая рука, а Юнги дрожал от удовольствия. Но долго сидеть и прокручивать в голове все, что успел запомнить — время было неподходящее. В трусах все ещё было мокро и скользко, а запасных брюк, к сожалению, не было. Чимин решительно встал и направился в туалет, избавиться от липнущего к коже белья, вытерев сперму салфетками.       На ужин с командой стаффа он решил не идти. Подумал, что не стоило создавать своим приходом напряжение, когда столкнётся с Юнги. Вдруг тот уже успел пожалеть, а видеть это не хотелось. Не сегодня. Лучше закажет в номер отеля что-то перекусить, примет горячую ванну, выпьет бокал чего-то горячительного и под воспоминания случившегося хорошенько трахнет себя под звуки чарующего голоса из динамиков эйрподсов.       Думать, что будет дальше, сегодня Чимину не хотелось. Он упорно отгонял от себя мысли о возможных последствиях, переводе по возвращении из тура в другой отдел и неловкости Юнги, если тот окажется рядом. Он принял решение, что будет максимально учтив и сделает вид, что ничего не произошло, будто и не было никогда между ними близости. Все так же станет обтирать айдола от пота, подавать полотенце, воду, подносить кофе и ухаживать из тени. По крайней мере, оставшееся ему время. Сделает все, чтобы его любимый не чувствовал себя плохо и не терзался мыслями, что Чимин может что-либо разболтать или дискредитировать его деятельность как артиста.       Принимая ванну, он все слушал на повторе любимые треки и медленно погружал в себя привезённый с собой член. Все же командировка в долгие несколько месяцев разъездов по странам вынуждала его брать с собой такие вещи. Сексуальное напряжение копилось чуть ли не каждый день, когда он так тесно контактировал с Юнги, скрывая чувства, что испытывал. Копил увиденное и впечатления за день, чтобы вечером в тишине за закрытыми дверями предаться удовольствию. Сегодняшний день не исключение. Слишком много он впитал в себя. Касания, тёплые руки, движущийся член в глотке и просто дурманящий запах тела, которым наслаждался. Даже сейчас, сквозь лёгкий аромат пены для ванной, фантазия рисовала ему, будто он рядом с Юнги, дышит и не может надышаться. Он буквально ощущал все заново. Нос щекотало от представления чужого аромата, а облизанные уже несколько раз губы помнили, как по ним проезжалась горячая скользкая головка. Чимин слишком завёлся, вспоминая сладостные моменты, поэтому ему хватило нескольких толчков члена глубоко в нём и пары движений, чтобы кончить в тёплую воду.       Полностью расслабившись и допив остатки алкоголя из бокала, Чимин почти уснул, опутанный негой горячей воды. Но из дрёмы его вывел негромкий стук в дверь. Он вскинулся, ухватившись за края ванны, и прислушался, не показалось ли ему. Стук повторился. Возможно, менеджер после ужина хотел дать ему какие-то указания на следующий день и обговорить расписание. Чимин накинул халат в японском стиле на мокрое тело, по которому стекала вода, подпоясался и босыми ногами пошлёпал ко входу в его временное жилище.       Распахнув дверь, он совсем не ожидал увидеть там Юнги. Тот опасливо обернулся, проверив пустующий коридор, и быстро заскочил в номер, захлопывая за собой дверь. От айдола несло алкоголем. На Чимина смотрели во все глаза, жадно прошлись взглядом по краям чуть распахнутого халата на груди и вернулись к лицу.       — Можно? — Юнги вкрадчиво поинтересовался разрешением не то, чтобы войти, а сделать шаг и приблизиться вплотную.       Чимин ощутил на своём лице горячее дыхание, приправленное горьким шлейфом алкоголя, и даже не нашёлся с ответом. Он не мог понять, на самом ли деле Юнги спрашивал у него разрешение. Разрешение на что? Войти? Уже вошёл. Стоял рядом, дышал часто-часто и смотрел. Почти так же, как сегодня в гримёрке. В горле скопился переизбыток слюны, по шее раздражающе скатывалась бусинка воды, что капнула с кончиков мокрых волос, и он попытался сглотнуть собственное волнение, чтобы ответить. Но лишь заикнувшись кивнул, а Юнги жадно припал губами к его шее, широким мазком языка слизывая ту самую каплю. Чимин задохнулся в стоне. Схватился за широкие плечи пальцами и постарался держаться на подкашивающихся ногах. Горячий язык все скользил по его шее и слизывал капли воды, а он млел в крепких руках, что жадно притянули к себе. Крупная ладонь прошлась по спине, стиснула мышцы, заскользила к ягодицам. Его просто впечатали в стену с нескрываемой жаждой. Рывком дёрнули халат, оголяя грудь, и накрыли сосок губами. Чимин судорожно вцепился пальцами в плечи, стукнувшись головой о стену, и заскулил, выгнувшись телом навстречу языку. Спас еще один мир? Да он чертов волшебник!       — Хён, хён, боже, — стонал Чимин, когда настырный язык напористо проходился по бусине раз за разом, а губы втягивали ареолу соска в рот.       — Я так долго хотел тебя, видел, как ты смотришь, но не решался, — прошептали в кожу ключиц, когда Юнги поднимался поцелуями вверх и щекотал пальцем его сосок. Стискивал, доводя Чимина до беспамятства своими словами. — Ты не представляешь, каково это — желать того, кого никогда не получишь, — выдохнули ему в рот, заглядывая в глаза.       — О, поверь, это я слишком хорошо знаю. Желать того, кого никогда не получишь… — разбито проговорил он, глядя в черные красивые глаза.       Юнги его поцеловал. А у Чимина подкосились ноги. Крепкая рука тут же перехватила за талию, рывком впечатала в тело, а в рот толкнулся мокрый язык. Чимин страстно вцепился руками в чужие волосы, опутал шею и буквально повис на нём, с пылом отвечая на каждое движение. Он с громким хлюпаньем слюны сосал чужой язык, губы и потирался словно гулящая кошка, звонко постанывая от удовольствия.       Юнги пытался дойти до кровати, но пока они бурно целовались, обсасывая друг другу языки, вечно на что-то наталкивались. Халат был сдёрнут наполовину, оголив его плечи, а Юнги позволял себе покусывать его кожу с каким-то неуёмным желанием насытиться. Чужие руки мяли его задницу, гладили, стискивали, а пальцы через тонкую шёлковую ткань ныряли между ягодиц. Юнги с нажимом надавил на сфинктер, а края мышц легко раздвинулись под напором. Чимин охнул.       — Тебе нужно время? — прошептал вопрос Юнги в распахнутые губы.       — Нет. Я трахал себя в ванне, вспоминая о минете сегодня, — бегая взглядом по любимым глазам.       Его толкнули на кровать и вскочили следом. Чимин не успел даже сгруппироваться или развернуться, как властные руки прижали его ноги к матрасу в согнутом положении на боку. Юнги просто откинул подол халата и впечатался лицом ему в задницу. Едва чужой упругий язык прошёлся по расщелине — Чимина выгнуло. Он протяжно заскулил от того, как Юнги голодно стал вылизывать его. Раздвигал края стеночек, оттягивая попу в сторону, проникал кончиком вглубь. Водил по контуру мышц и снова толкался вглубь, причмокивая губами. Все это было так стремительно и слишком для него, что он просто терялся в своих ощущениях. Но Юнги, видимо, и сам слишком жаждал близости, чтобы растягивать удовольствие. После минета в гримёрке тот будто сорвался с цепи, выпустив наружу свои тщательно скрываемые пристрастия. Чимина хотели. Хотели, как и он сам. А откровение о том, что Юнги тайком желал его трахнуть, следил за ним, заглядывался — делало его чересчур счастливым.       Пальцы, на которые он столько пускал слюни и дрочил в фантазиях, вошли в него вместе с языком. Чимин крупно вздрогнул, не удержав непослушные ноги у груди. Развернулся на спину, перекидывая ногу через чернявую голову, и зарылся пальцами в волосы. Вжимая лицо Юнги себе в промежность, он захныкал от удовольствия и мелко задрожал, когда ступни предательски разъехались по шуршащей простыне. Его выгнуло дугой, когда Юнги вошёл в него двумя пальцами, развёл их в стороны и нащупал простату. Надавил, массируя чувствительное место, а Чимин сорвался на очередной громкий стон.       Пока его трахали быстрыми движениями пальцев, хлопая подушечками по простате, Юнги стаскивал с себя одежду, но получалось плохо. А точнее — никак. Тот смотрел на него с жаждой, впитывал в себя каждую эмоцию, стон и наслаждался, продолжая лизать его дырочку. Проходился языком по мошонке, корню и брал в рот. Чимин обхватил чужую голову коленями, не в силах терпеть такую пытку. Ему отсасывал сам Мин Юнги, продолжая погружать в него пальцы. Боже, это что-то невероятное.       Если он кончил только от одного представления минета, что делал сам, то тут и подавно слишком перевозбудился от настойчивых погружений длинных пальцев и ласкающего языка. Чимин не просто тёк — с члена постоянно сочилась смазка, а ствол от возбуждения стал бордового цвета. Он ухватился за чужие волосы и резко потянул за них, вынудив Юнги выпустить головку изо рта. Чимина на протяжном выдохе затрясло, и он кончил себе на живот от слишком стремительного оргазма, стараясь не заляпать спермой любимое лицо. Юнги на это лишь довольно усмехнулся, а в груди Чимина расползлось ширящееся счастье. Такого он никогда не испытывал и вряд ли когда-то сможет. Слишком высокое положение в его мыслях занимал Юнги, чтобы хоть кто-то мог сравниться с ним.       Его айдол вытащил из него пальцы, а он тяжело вздохнул, наблюдая через приоткрытые глаза, как тот быстро стягивал с себя вещи. Чимину казалось, что оргазм не заканчивался — футболка Юнги отлетела в сторону, оголив напряжённые мышцы плеч, грудь, руки. А потом тот вжикнул той самой ширинкой, где недавно застрял он с волосами, и Чимин подавился воздухом. Не думал, что ещё раз доведётся увидеть желанный член в боевой готовности. Капелька прозрачной жидкости буквально на глазах выделилась из уретры и застыла бугорком на головке. Чимин в своём рвении приподнялся на локтях, желая ту слизать и дорваться до члена. Не отводя взгляд от возбуждения, он уже поднимался, но его снова пихнули ладонью в грудь, не позволив приблизиться. Слишком нетерпелив был Юнги на этот раз — путаясь в штанинах и ерзая ногами, тот стаскивал с себя брюки. А когда остался полностью голым, на радость улыбающегося Чимина, навалился сверху, смяв его бедра руками.       — Сколько же раз я видел эту улыбку, ты бы знал. Жаль, не догадывался, что она за собой таила, — хохотнул Юнги. — Ты буквально пожирал меня глазами, — выдыхая в губы, накрыл их своими и сплёлся языком.       — Потому что ты невыносимо прекрасен, — улыбаясь в поцелуй, опутал ногами чужую поясницу.       — Смазка есть? — не в силах оторваться от обсасывания губ, жадно шарил руками по телу и потирался членом о его, мягкими толчками размазывая сперму по животу налитой головкой.       — В ванной, но это далеко, не отпущу, — заскулил Чимин и, найдя выход из положения, протиснул руку меж их животами и смазал член своей спермой, что обильно растеклась по коже. — Этого достаточно, хён, — проскулил он в рот. — Просто трахни меня уже, я так долго об этом мечтал.       Юнги и сам не желал отрываться от сочных губ, что ласкал языком. Он накрыл пальцы Чимина на своём члене и распределил сперму по всей длине, собрав остатки с живота. Направил рукой головку ко входу и чуть надавил. Разработанный анус от предыдущего бездушного резинового члена, которым Чимин трахал себя в ванной, податливо разошелся, обхватив узостью. Юнги, придерживая член рукой, с нажимом надавил на вход, проникая глубже. Чимин нетерпеливо захныкал снова, желая поскорее почувствовать в себе желанную твёрдость. Подмахнул задницей, насаживаясь самостоятельно, и прикусил губы Юнги в таком же нетерпении. С оттяжкой потянул на себя, тихо поскуливая, и смотрел в глаза, умирая от чувств к этому человеку. То, что он испытывал в данный момент, невозможно было передать словами. Он с удовольствием зарылся пальцами в волосы, притянул к себе и сомкнул лодыжки на чужой спине, приподнимая таз для лёгкого проникновения. На затылке у кромки волос выступали маленькие капельки пота, по которым он скользил руками, продолжая гладить. Щупал, сжимал и размазывал влагу по чужой спине и лопаткам, оставляя лунки от ногтей, пока в него входили глубже. Чимин старался не увлекаться, потому что знал как никто другой, что следы оставлять запрещено.       Член зашёл максимально глубоко, распирая узкое пространство своими размерами, давил стволом на увеличившийся после пережитого оргазма бугорок, а Чимин умирал в чужих руках от сладких мук. Его целовали со страстью, жадностью дорвавшегося оголодавшего любовника, а он просто не успевал отвечать. Когда Юнги чуть вышел из него, оттягивая за собой края ануса, и напористо толкнулся снова, Чимина будто вывернуло наизнанку. Он уже забыл, каково это — заниматься сексом с его постоянными разъездами по стране, а не трахать себя бездушной игрушкой. По телу пробежал лёгкий спазм наслаждения на очередном толчке члена, что зашел на всю длину. Пиздец просто какой-то. Чимину подумалось, что он вот-вот кончит снова только от понимания того, что сейчас Юнги был в нём, трахал и заполнял собой.       Собственная скользкая сперма скапливалась на краях растянутого ануса белёсой гущей. Юнги постепенно наращивал темп, продолжая погружаться в него напористыми толчками, а Чимин не знал куда себя деть, придавленный чужим весом. Его губы безжалостно терзали — лизали, кусали и тут же проходились языком, проникая глубоко в рот. Живот его любовника тесно прижимал член и скользил по влажному стволу, усиливая и без того крышесносные ощущения. Дыхание сбивалось на каждом проникновении — Чимин стонал на выдохах и метался по подушке, желая получить от секса максимум. Чужой язык скользил по шее широкими мазками, губы прихватывали кожу, слизывали пот, а он дышал разгорячённым телом на себе.       Движения стали жестче, толчки сильнее, а стоны Юнги громче. За Чимина вообще речи не было — он просто взрывался от каждого движения. Таким разбитым и счастливым он никогда ещё не был. На глазах от переизбытка чувств выступили капельки слез, и Юнги тут же их слизал, усмехаясь. Тело непослушно дрожало, вздрагивало от быстрого темпа, и по коже пробегали электрические разряды от стимуляции простаты. Юнги вышел из него и, встав на колени, рывком развернул его к себе задницей. Ноги попросту разъехались в стороны, когда в него мощным толчком вошли снова. Чимин гортанно взвыл в подушку, уткнувшись туда лицом. Ещё одна судорога — и его любовник стал натягивать его анус на свой член, крепко ухватившись за бедра, так и не позволив ему упасть.       На яростном темпе Юнги насаживал его по самый корень, хлопая пахом о упругую попку, и Чимин кончил снова. Излился под себя на простыни, но времени пережить всплеск ему не дали. Его ритмично трахали размашистыми движениями, пока его трясло, как лист, и он вопил, приглушая свои стоны. А потом Юнги зашёл максимально глубоко резким толчком и замер, позволив ему испытать сполна длительный оргазм. Чимина скрутило. Спину выгнуло дугой, мышцы ног тряслись, пальцы вжались в подушку, пока по телу волнами расползался экстаз. Не в силах дышать и задыхаясь, Чимин повернул голову в сторону, чтобы хапнуть воздуха, но Юнги начал двигаться снова. Рваными вдохами получалось глотать воздух между стонами, пока он пытался притормозить Юнги, заведя руку за спину и уперев ту в бедра. Но его лишь схватили за запястье и потянули, так и не дав опомниться. Юнги держал его одной рукой за кисть, а второй — за бедра, и продолжал трахать в быстром темпе, хрипя от собственных стонов. И снова замер глубоко в нём. Кончать Чимину уже попросту было нечем — простынь под ним намокла от постоянно сочившейся из члена спермы, а его мелко трясло, выгибая спину дугой на каждой такой передышке, насколько это позволяла поза. Юнги отпустил его руку и, сделав упор ладонью между лопаток, снова уткнул его лицом в подушку, вынудив оттопырить зад и максимально раскрыться. Он до вмятин на коже схватил его за верхнюю часть ягодиц и совсем быстро рывками насаживал на член. Сперма у ануса вспенилась от слишком быстрого погружения, скопилась в паху на чужих волосах и при каждом шлепке развратно хлюпала. Головка постоянно давила на простату, проезжалась, стукала, и Чимин мало что соображал, уходя в состояние эйфории. Сил держать себя не оставалось, и ноги в конце концов разъехались на очередной судороге, а он испытал «маленькую смерть», на секунды теряя сознание. Юнги навалился сверху, надавив ему на плечи одной рукой, а второй неизменно держал задницу, продолжая трахать и вколачиваться. Чужие хрипящие стоны заглушались его собственными. В конечном итоге Юнги несколько раз глубоко толкнулся и замер, а Чимин почувствовал некое облегчение, когда пульсирующая дырочка обхватывала у корня такой же пульсирующий член. Его наполняли горячей спермой, прикусив кожу на плече.       Чимин был не в силах шевельнуться. Голова оказалась совершенно пустой, и он лишь улавливал хрипящий тягучий стон оргазма Мин Юнги. Горячее дыхание обжигало искусанные плечи, пока его придавливало чужим весом к матрасу. Чимин кончился как человек. Осталась лишь безмерно счастливая оболочка в виде тела, что ещё мелко подрагивало от пережитых чувств.       Юнги слез с него и перекатился на спину, выскользнув из растраханной дырочки, откуда стекала обильная струя спермы, и глубоко загнанно дышал, глядя в потолок. А Чимин, повернув голову к нему, затаил дыхание и впитывал в себя чужие эмоции. Запоминал удовлетворение на лице и боялся шевельнуться, лишь бы не спугнуть момент.       — Ты настолько прекрасен сейчас, что я не могу ничего сказать, кроме этих жалких слов, которые не передают всё то, что я сейчас чувствую. Спасибо, — Чимин растрогался, глядя на чужое лицо, и горячая слеза скатилась по щеке, которую он тут же утёр подушкой.       — Эй, ну ты чего? — Юнги повернулся к нему, поглаживая волосы руками, и мягко провёл по щеке, призывая посмотреть на него в ответ. — Это я счастлив, что у меня наконец-то появился партнёр. Ещё и такой красивый. Ты знал, что ты мне нравишься? Знал, что я тайком за тобой наблюдал, когда ты прятал свою улыбку и бегал за водой для меня? Знал, что когда ты стоял рядом и ухаживал — я нервничал и временами просто не мог сосредоточиться на словах менеджера? Или когда касался меня — я готов был выть от возбуждения, лишь бы этого никто не заметил? Так вот знай. Это я должен говорить спасибо за этот неловкий случай с застёжкой, Чимин.       Юнги накрыл его рот нежным поцелуем, сплёлся языком, лениво посасывая губы, и утёр руками непослушные слезинки на смущённых щеках.       — Почему не пришёл на ужин со стаффом? Я переживал, думая, что неправильно поступил, — провёл пальцем по губе, оттягивая ту вниз, и снова поцеловал.       — Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя неловко. Не хотел причинять неудобств, ты ведь так редко выходишь из номера. Не хотел видеть на твоём лице сожаления, — откровенничал Чимин, бегая взглядом по лицу.       — Дурак, что ли? — хохотнул Юнги. — Я туда согласился пойти только потому, что думал тебя там встретить.       — Хё-о-о-н, не смущай меня, — закрыл лицо одной рукой и счастливо улыбался, не желая двигаться.       — Ты мне нравишься, Пак Чимин, слышишь? — специально надавив на чужое смущение, с улыбкой проговорил Юнги. — Надеюсь, ты не против? Нет, не так, — тут же исправился он. — Я подам на тебя в суд за соблазнение, если ты откажешься проводить со мной время!       — Никогда! — выпалил Чимин на полном серьёзе и из последних сил приподнялся на локтях, чтобы навалиться на чужую грудь, будучи абсолютно счастливым в этой жизни. — Ты для меня всё, — прошептал в губы, улыбаясь глазами. — Серьёзно, хён. Всё!       — Ну вот и отлично. Буду прятать тебя от своих фанатов за десятью замками и любить до обмороков, — обнимая взмокшую спину.       — Что угодно, Юнги, — пролепетал Чимин, опуская голову на грудь.       Прислушиваясь, как гулко стучало чужое сердце, он отправил ещё один неизведанный им звук в копилку фаната Пак Чимина, который смог.