eternity

одинокая полутьма разъедает глаза, бесячий шум машин с улицы умудряется пробраться сквозь настежь закрытые окна в комнату, где чишия без цели бродит взглядом по страницам какой-то неизвестной ему книги. он не любит читать, никогда не любил, но так у него хоть как-то получается уйти от реальности и погрузиться в текст, напечатанный на желтоватой бумаге. он недавно научился бежать от своих проблем и не обращать своё внимание на тревожные мысли, мешающие ему спокойно существовать. в редкие дни – сегодня один из таких дней – чишия даёт себе утонуть в безысходности. можно сказать, что силы его покинули, бороться с проблемами ему даётся слишком тяжело. моральное истощение даёт о себе знать, чишия не может тупо понять, как и что делать дальше. это его выбешивает. ноги он подогнул под себя, из-за чего они начали отекать, но на это было всё равно. физические неудобства помогают ему не зацикливаться на том, что у него происходит внутри. а внутри маленькие острые ледышки гармонируют с кипятком, который обжигает его душу, медленно и мучительно. но чишия привык к этому, может новые раны нахер перекроют старые. по крайней мере, чишия на это надеялся. он не любит одиночество, но пришлось разделить с ним квартиру и жить бок о бок, кроме него у чишии никого нет. лишь одиночество принимает его, не отталкивает, наоборот, прижимает к себе, будто понимает, что чишия не способен больше выдерживать эти страдания. он откидывается на спинку дивана: пытается принять удобную позу для дальнейших размышлений. глаза прикованы к серому потолку, в голове резко стало пусто. они расстались пару месяцев назад. чишия с тех пор погрузился в свою работу, контактировал лишь со своими коллегами в больнице и пациентами. и то фразы из него вырывались короткие и сухие. он ничего не мог с этим поделать. из него будто насильно вырвали жизнь и заставили существовать. это было не то что мучительно, это было адски тяжело. но чишия опять же привык. он больше не заморачивается над тем, чтобы убежать от себя и от боли. если в первый месяц он готов был вывернуть себя наизнанку, со слюнями и когтями пытаться остановить его, чтоб не бросал и не уходил, то сейчас ему глубоко плевать. дом – работа – дом. так он и проводил свой каждый день. этот день так же должен был быть одним из таких, когда чишия после работы берёт в руки книгу и садится у изголовья аккуратно заправленной кровати и старается забыть обо всём, что находится за пределами книги, но внезапный стук в дверь нарушил его каждодневную рутину. честно сказать, чишия никого не ждал сегодня. точнее, вообще никого никогда не ждал. неизвестно кого могло принести к нему. может перепутали квартиры? может это какой-то забывчивый и рассеянный сосед – в лицо своих соседей чишия не знал и знать не хотел, лишние знакомства ему не нужны – но тот, кто был за дверью, агрессивно долбился кулаком в неё, будто знает, кто именно тут живёт и пришёл явно не с добрыми намерениями. "чёрт, чёрт, чёрт" именно это крутилось в голове чишии в тот момент, когда он услышал знакомый матерящийся голос за входной дверью. этот голос он запомнил среди тысячи других. и пытался забыть. теперь этот голос снова выпустил из глубоких недров воспоминания, отдающие неприятной болью в груди. почему нираги спустя долгое время решил прийти к нему? неужели он осознал, что любит? может он и не любит, просто захотел жить в комфорте. захотел выплёскивать своих демонов на чишию после всех своих гулянок по ночным клубам. открывать не хотелось от слова совсем, но пришлось, ибо этот ненормальный выбьет дверь к чертям собачьим. чишия долго не раздумывал, как поприветствовать его. никак. он просто будет молчать и наблюдать, как себя поведёт нарушитель его очередного одинокого вечера. они встретились взглядами. хотел ли этого чишия? не особо. а нираги? он мечтал об этом моменте. он долго думал, стоит ли приходить. долго думал, простят ли они друг друга. неуверенность с каждым шагом к дому чишии увеличивалась, а когда он стоял уже у двери знакомой квартиры, наплевал на всё и агрессивные стуки в дверь он не мог контролировать. боялся быть непонятным или боялся, что его сразу же пошлют далеко и надолго. не сложно объяснить, что творится в это мгновение в голове у чишии. он зол, он не горел желанием видеть его снова, видеть эти глаза, в которых в секунду агрессивность сменилась на рассеянность. нираги не знает, чего ждать от парня напротив. он то ли зол, то ли ему глубоко поебать. чишия надменно бегает мелкими зрачками от головы нираги до пяток, не открывая рта, как и планировал с самого начала. нираги мнётся несколько секунд и отводит взгляд на свою обувь, лишь бы не уловить этот высокомерный и насмешливый взгляд на себе. он прикусил свою нижнюю губу и чувство, будто нираги находится сейчас в прострации. стало слишком некомфортно и он почувствовал себя жалким. бросить и вернуться? глупец. чишия на самом деле видит в нираги сейчас лишь жалкого человека, который не смог без него справиться. нужен ли чишия для нираги как тот, кто будет подушкой для соплей или нираги на самом деле любит его и понял свою неправоту? смотреть на нираги было мерзко. было омерзительно и тошно до мозга костей. но, тем не менее, чишия одним шагом отошёл в сторону, чтобы дать нираги войти. не просто так же пришёл. может что-то дельное скажет. сам же нираги оценил этот жест с откровенным удивлением, ибо он не думал, что его так легко впустят в квартиру. но после всего, что он сделал, он всё равно надеялся на прощение. чишия же его любит, верно?

***

– чай? нираги утвердительно кивнул и чишия вернулся на кухню. находиться в одном помещении было тяжело. нираги сидит в гостиной, а чишия побыстрее убежал в другую часть квартиры. оба пытались – нираги особенно сильно – избегать физического контакта. прикосновения друг к другу для них обоих значат слишком много. не стоит торопить события и нираги это понимал, как и чишия. малейший промах – всё рухнет без шанса на исправление. лёгкое расслабление течёт по венам и артериям. все силы и решительность так же куда-то делись. несколько минут назад нираги хотел вмазать кулаком по этому самодовольному лицу, но сейчас хочется прикоснуться и ощутить его целиком. каждая клеточка, каждый атом нираги нуждается в этом. хочется поцеловать его вечно подсушивающиеся губы, погладить мягкую кожу, снова поцеловать и так бесконечное множество раз. – горячо, – чишия поставил чашку на низкий столик у дивана, на котором расположился нираги, а сам сел туда же, только на другую часть, подальше. чишия лишь предупредил или заботился? об этом нираги подумал и посмотрел в его сторону. пальцами он теребит несчастный кусок ткани своей любимой толстовки, то ли от напряжения, который витает в воздухе, то ли от волнения во всём теле. – спасибо, – нираги начал жевать свои губы, обдумывая, как бы начать разговор. не хотелось вывалить какое то дерьмо, а потом сожалеть об этом. лучше сначала подумать, – я.. прошу прощения, что.. что так поздно пришёл. нираги не любит извиняться. никогда этого не делал. он всегда считал себя правым и не думал над тем, как себя чувствует человек, которому нираги нагадил словом или поступком. что сейчас изменилось? – ты не потревожил. невозможно понять, врёт он или нет. как всегда сухо и без эмоций. чишия же не пустой лист, в нём же присутствуют хоть какие-то эмоции и чувства, верно? даже если и так, нираги лишь несколько раз смог это созерцать. и то на жалкие пару секунд. нираги зря пришёл сюда? чишия в своём репертуаре. ровное размеренное дыхание, медленное моргание и избегающий взгляд уже начали не на шутку бесить нираги. он надеялся, что и чишия осознает свои ошибки. но этот мерзавец над ним издевается походу. они не понимают, что делать. один думает, что его принимают за тряпочку, в которую можно поплакаться. второй бесится из-за неэмоциональности и сухости. – ты так и будешь отталкивать меня и не давать мне подползти к тебе ближе? я зря пришёл? – злость потихоньку пробирается к горлу, пальцы сильнее сжимают тонкую ткань. – я не намерен вновь каждый день подтирать тебе сопли и жрать оскорбления в свой адрес. чего ты ждёшь от меня? – чишия нервно усмехнулся, поворачиваясь корпусом к нираги, – ты ждёшь того, что я упаду перед тобой на колени и буду умолять тебя? тогда ты зря пришёл, – он резко встал с нагретого места и отошёл к окну, при этом встав спиной к парню. – святые черти, – усмехнулся и откинулся на спинку дивана, – ты не хочешь спросить, почему я ушёл? – я не хочу спрашивать, это надо было говорить в тот момент, когда ты уходил. парень так и стоит спиной, засунув руки в свои серые спортивки, желания видеть его с самого начала не было, сейчас хочется втащить нираги в наглую морду. чишия никогда не повышает голос, он выражается спокойно и без агрессии. не привык к этому. его тихая натура не выдерживает крики и громкие звуки. а нираги это бесит. бесит чрезмерное спокойствие. – я не буду с тобой разговаривать, – чишия неожиданно для нираги зашёл в свою спальную комнату, намереваясь закрыть дверь, как нираги проскользнул вслед за ним, – уходи. – я не уйду, черт возьми, – нираги захлопнул дверь и припечатал чишию к нему, схватив его за плечи, – я не уйду, пока мы не поговорим. чишия понимает, что этот разговор ни к чему не приведёт. с самого начала нираги действовал на агрессии. такими темпами они ничего не решат и обычная ссора перерастёт в скандал. никто не будет сдерживать себя в словах, лишь оскорбления и маты полетят в адрес другого. руки начали чесаться от гнева, губы нираги покусал почти до крови, так всегда бывает, когда он не в себе от злости. кусает губы и часто дышит, сжимает зубы до скрежета, борется с желанием ударить и обматерить с головы до ног. – не трогай меня, – чишия отвернул голову в сторону, нираги слишком близко к нему стоит, так близко, что чувствуется чужое сердцебиение и частое дыхание опечатывается на коже, – ты можешь поспать в гостиной, раз не хочешь уходить, – тяжело вздохнул и прикрыл глаза, – поговорим завтра, я не в силах что-то сейчас обсуждать. чишия тяжело дышал, видимо давление со стороны нираги плохо на него подействовало. раньше он стойко выдерживал беспричинные крики и негативные воздействия, но сейчас руки чуть подрагивают, глаза невольно слезятся, хочется побыть одному. нираги чуть опешил, сводя брови к переносице и исследует взглядом лицо напротив, но несколько мгновений спустя он отошёл в сторону, после вовсе вышел из комнаты, оставляя чишию в одиночестве. парень глубоко выдохнул сквозь приоткрытые губы и сел на холодный пол у двери, в отчаянии прикрывая лицо ладонями. мысли не лезли в голову. наоборот. там было пусто. эта пустота бесит и нервирует. чишия не понимает, что он чувствует сейчас. нираги ушёл или стоит за дверью и прислушивается к его размеренному дыханию? может он решил, что не нужно ему это всё и действительно ушёл? в любом случае, чишия все равно пытается заснуть и не думать о нём. хотя бы во сне ему спокойно. или нет?

***

прошёл час. а может два или целых три. нираги до сих пор сидит под дверью спальни и облокотившись о свои колени, смотрит в одну точку ни о чем не думая. он хотел на самом деле уйти и забыть. но он не смог. он не сможет так же забыть его. не сможет забыть полуулбыку на его лице, когда нираги рассказывал про нелепые ситуации, в которые попадал, не сможет забыть дурманящие прикосновения и ласковый шёпот каждый раз, когда они отдавались друг другу без остатка. их бессонные волшебные ночи делали их зависимыми ещё сильнее. оба жадные до жути в плане друг друга. отдают и забирают целиком, не жалея другого. потом их отношения пошли ко дну. вечно нервный нираги и вечно держащий в себе эмоции чишия. один вспыхивал, как спичка, другой старался тушить этот безумный огонь. оба жили со своей болью и не пытались помочь друг другу. оба стали причиной разрушения своих чувств. но так же не могли друг без друга жить. их гармоничный союз создаёт что-то немыслимое. ни один из них не смог выкинуть воспоминания, когда они были вместе. когда горячо и открыто любили. нираги потёр глаза и собирался идти спать, как услышал вспхлипы из комнаты, где был чишия. он тихо приоткрыл дверь, чтобы понять, что всё нормально. чишия мелко дрожал и всхлипывал, что было ему несвойственно, когда он спал. ему никогда не снилось нечто такое, что заставило бы его плакать. нираги без колебаний быстро рванул к кровати и за плечи попытался разбудить чишию. видеть его в таком состоянии было страшно. нираги впервые в жизни так пугается. – чишия, – он аккуратно начал трясти его, – чишия, прошу, – голос умоляющий и слышны нотки страха за родного человека, нираги сам уже трясётся и отчаянно будит чишию. глаза бегают по чужому лицу, на котором капельки слёз медленно скатываются и ударяются о влажное от пота постельное белье. чишия резко распахнул глаза, сразу видя перед собой обеспокоенного нираги, который сразу же обнял его, крепко прижимая к своей груди. чишия почувствовал его бешено колотящееся сердце и сам к нему прижался, смаргивая остатки влаги с глаз. да, кошмары стали сниться всё чаще и чаще. чишия не знает, как избавиться от бесконечного чувства страха, даже во сне он не может прийти в себя и забыть обо всём, хоть ненадолго. внезапные объятия немного успокоили и привели в чувства. но внутри медленно оседают тоска и грусть. – с тобой всё хорошо? – нираги неуверенно прикасается ледяными пальцами к чужому лицу, гладит его кожу, даёт понять, что он рядом и не уйдёт, не оставит больше. – да.. да, всё хорошо, это просто.. – чишия сглотнул ком в горле, поднимая глаза на парня напротив, – просто кошмар приснился. – и долго они тебя снятся? – нираги собирался убрать руку с чужой щеки, как бы не хотелось этого делать – не хотелось причинять лишние неудобства – но чишия аккуратно взял его за руку, не давая ему совершить задуманное и лишить внезапного спокойствия. – неважно, просто останься со мной, – тоска и боль в чужих глазах для нираги пытка, должен ли он чувствовать угрызение совести из-за этого? он же оставил чишию одного. оставил. ушёл. эгоистично с его стороны. нираги застыл на некоторое время, переваривая услышанные слова. его плечи напряглись и он уставился на чужие губы, не зная, как себя вести. – ложись рядом. так нираги и сделал. чишия будто знал, что тому сложно принимать решения в такие моменты, он боится сделать что-то не так и это тоже чишия знает. нираги прижался к нему со спины, укрыл их одеялом. заботится как может. некоторое время назад увиденное не даёт ему покоя. чишия тоже прижимается к нираги так близко, насколько это возможно. чужое тепло дарит умиротворение и наслаждение, все плохое в миг забывается и он засыпает без труда спустя недолгое время. а нираги не может и глаза сомкнуть. уличный желтоватый свет играется и переливается на лице чишии. кажется, что сейчас только нираги понял, как сильно он любит. невыносимо любит. до побеления в костяшках, до скрежета зубов, до посинения губ от страстных поцелуев, до мурашек от трепетных прикосновений, до дрожания в коленках от слов любви. ладонь невольно оказывается на чужих выбеленных волосах, проводя аккуратно от макушки вниз и обратно, гладит осторожно, боится разбудить. взгляд направлен на его губы, от недавнего кошмара они сильно пересохли, это сильно привлекает нираги. привлекает в том смысле, что хочется примкнуть к ним и самому увлажнить, жадно посасывая родные уста. всё в чишии его привлекает. он тихо наклоняется к чужим губам, робко оставляя невесомый поцелуй на них. от этого чишия не может проснуться, уж слишком бережно нираги это сделал.

***

на часах восемь утра. нираги только недавно заснул, а чишия уже не спит. он думает над вчерашним, анализирует, как лучше поступить и что вообще делать. слушать сердце или разум. желания или здравые мысли. непонятно. впервые в жизни чишия в замешательстве. но он слишком любит. может они смогут вместе преодолеть свои трудности? может стоит дать шанс? но чишия устал пытаться. он много раз пытался и пытался, и все эти попытки привели их к этому. стоит ли начать всё сначала? он не знает. нираги медленно открыл глаза. в комнате гуляет свежий утренний ветер, щекочет растрёпанные волосы и тёплую ото сна кожу. парень привстаёт на локтях, чтобы открыть для себя полный взор на чишию рядом. он глядел в потолок и тяжело моргал. – с добрым утром, – нираги прикусил губу, осторожно беря чужую руку в свою, – всё хорошо? – да, – ответил незамедлительно, будто пытается что-то скрыть, – всё хорошо. на действие нираги чишия никак не отреагировал. ни оттолкнул, ни сжал его руку в своей. он лишь лежал и не мог пошевелить конечностями. нираги отвёл взгляд и встал на ноги, хотел уже открыть дверь и выйти из комнаты. чужой всхлип не дал ему этого сделать. он резко обернулся, застыл на месте, видя, что чишия снова плачет. уже самовольно плачет, показывает свои эмоции, выплёскивает их, выворачивает себя наружу. одинокая капля скатывается к щеке, а оттуда капает вниз. – ты снова уходишь, – чишия продолжает смиренно лежать и смотреть в одну точку, – ты снова меня оставляешь. чишия не успел осознать, как почувствовал родные губы на своих. поцелуй робкий и осторожный, нежный до бабочек в животе. нираги аккуратно и со всей любовью сминает его губы, вновь ощущает их сладкий вкус. это вызывает бурю эмоций и трепета, нираги то оттягивает нижнюю губу, то снова впивается в желанные уста крепче, хочет чишию всего и сразу. всего его. полностью. нираги нехотя оторвался с громким чмоком, хотел ещё раз почувствовать этот сладостный момент, когда жгучее приятное тепло разливается по всему телу, заставляет мелко дрожать и терять рассудок. чишия опередил его хотелки и сам поцеловал его вновь. но уже с большей страстью и желанием. они не могут насытитсья друг другом, губы от долгого поцелуя опухли сильно, но им наплевать. тихие-тихие стоны вырываются из горла, нираги располагается на бёдрах чишии и продолжает не спеша массировать его губы своими, прижимается ближе, дабы всё ощущалось чувственнее. рукой водит по торсу, гладит мягкую кожу под ладонями, изредка подрагивает, когда ощущает под толстовкой неуверенные прикосновения к своей коже в области груди. никому не хочется разрывать поцелуй. чишия решил первым отстраниться, при этом прикрыв глаза, дав время себе на нормализовку дыхания. только его дыхание было слышно в тишине комнаты. нираги остался лежать на нём, так же приводя себя в чувства. – я не оставлю тебя, – поцелуй в шею заставляет дёрнуться, – обещаю, чишия, – ещё поцелуй, а за ним ещё и ещё, – не оставлю, – нираги буквально зарывается руками под его футболку и гладит расслабленные мышцы живота, параллельно этому поднимается влажными поцелуями к губам, оставляя короткий мягкий поцелуй, – ты веришь мне? – заглядывает глубоко в глаза, боится, что услышит отрицательный ответ. – верю. не раздумывая. – повтори ещё раз, – сжимает веки так сильно, что голова начала кружиться, – повтори. – я тебе верю, нираги, – чишия невинно чмокнул того в розовую щёку, заключая его в свои объятия. нираги будто хотел раствориться в чишие, настолько сильно он сейчас прижимается всем телом к нему. глубоко дышит, а сердце норовит выпрыгнуть из груди к чертям. очередной поцелуй растворяет их в своих чувствах, чишия плавится в чужих сжимающих его плечи руках. в комнате к свежему ветру присоединился запах доверия и любви, две души вновь друг друга обрели, как изголодавшие они прикосались друг к другу, бережными поцелуями нираги спускался ниже и ниже, к шее, оттуда к груди и там же остановился. замешательство в его глазах можно без труда заметить, оттого чишия взял его руку в свою, направляя прямо к своему паху. нираги вздохнул со стоном, оттягивая край чужих спортивок, сквозь которые отчётливо был виден вставший орган. кончиками пальцев нираги смущённо притронулся сначала к головке, затем уже, решившись, полностью взял в свою холодную ладонь. от такого контраста чишия лишь глубоко вздохнул и прикрыл глаза, руками сжимая толстовку нираги. этот жест обозначал, что чишия хочет, чтобы парень наконец снял с себя ненужную сейчас ткань, дал возможность глазам насытиться чужим телом. нираги так и сделал, он давно изучил все его намёки и жесты. без лишних вопросов так же стянул брюки с чишии, чтоб не мешались. второй же замер в неподвижности, лишь наблюдая за действиями нираги, изредка тяжело вздыхая. – все нормально? – нираги заметил некое замешательство в лице чишии, он приподнялся на руках, устанавливая зрительный контакт со своим возлюбленным, пытаясь понять, из-за чего тот весь сжался и еле дышал, – мы можем прекратить, если... – нет, – не дал договорить, прикусывая свою нижнюю губу. одна привычка на двоих, – правда. не смотри на меня, как на лгуна, – чишия издал тихий смешок, нираги действительно думал, что тот врёт. он сузил глаза, подозрительно наблюдая за эмоциями на лице напротив, но никаких признаков лжи не обнаружил. даже если и так, нираги достаточно хорошо знает, как умело тот маскирует одну эмоцию тысячами других. этого мерзавца чёрт поймёшь. жизни целой не хватит. но их любовь растянулась на миллион жизней вперёд. у них целая вечность. чишия уже вконец уставший ждать более уверенных действий от нираги, сам притянул его лицо за подбородок ближе, впиваясь в припухшие губы, целуя с настойчивостью, ведь возбуждение не хило бьёт в голову, заставляя хотеть большего. не смотря на внешнее спокойствие, внутри они были взбудоражены до чёртиков. они оба не любят заниматься сексом полностью обнажёнными. это заставляет уж сильно смущаться. оттого нижнее белье висит у колен, а нираги аккуратно и медленно, боясь сделать больно, вошёл во всю длину сразу. нет смысла терять время на прелюдии, хочется наконец насладиться родным телом и горящими глазами, попробовать на вкус и языком пройтись по всем участкам кожи, долго смакуя сладковатый привкус во рту. – пожалуйста, – сказал чишия, откидывая голову на подушку, – пожалуйста, нираги, – его имя с этих уст отдаёт дрожью в руках. – сейчас, – оставляет короткий влажный поцелуй, – я привыкну. – пожалуйста, – вздыхает, облизывая губы. на стенах оседают стоны наслаждения и шорох постельного белья, кончики пальцев нираги порхают на его теле, оставляя за собой приятную щекотку, размеренные толчки выбивают остатки разума, поцелуи в шею стремительно превращаются в засосы, чишия от этого с ума сходит. плавные и правильные черты лица чишии заставляли нираги двигаться в нём со всей нежностью и любовью. он боится увидеть боль и сожаление. боится, что родные глаза будут видеть в нём чужого. боится потерять его. ещё одной разлуки он не переживёт. толчки становятся настойчивее и сильнее, но аккуратность никуда не исчезла, движения всё такие же бережные и чувственные. нираги то и дело тянется за поцелуем, теряет остатки самообладания, чувствуя не сдержанное мычание в ответ. они хотят большего. хотят утонуть друг в друге до мельчайшего атома, хотят прочувствовать каждую клеточку друг друга. – быстрей, нираги, – требует, – я уже на грани, – из него вырывается гортанный стон, когда толчки становятся жёстче и быстрее, – не останавливайся, – глаза невольно закатываются, ладони неспеша гладят чужой торс, а нираги делает, что попросили. хотя он сам не против наконец достичь пика и перестать мучительно ждать точки невозврата, когда они самовольно отдадут свои души друг другу. кажется, что этот момент сейчас и настал, чишия не сдерживает стоны, тянется за своими поцелуями, нираги так же изредка скулит и матерится себе под нос, ибо ощущения слишком приятные, он ждал этого слишком долго. нираги без чишии тоскливо. а чишие без нираги одиноко и невыносимо. нираги чуть замедлился, ибо почувствовал, что уже близится к сильному оргазму, но вдруг чишие будет противно, что в него попадёт чужая сперма, вдруг он брезгует. нираги прикусил губу, отводя взгляд куда-то в сторону, но лишь бы не на парня напротив. – ты не против, если я... – не против, – всегда перебивает, – не останавливайся. чишия дал зелёный флаг нираги, и тот, вконец разогнавшись, толкается глубже и сильнее, выбивает воздух из лёгких, заставляет кусать губы до крови в наслаждении, до хруста костей сжимать в пальцах запотевшую кожу. оргазм к ним пришёл одновременно, выдавливая протяжный стон удовольствия. чишия собирался зажать рот ладонью, ибо не хотелось создавать лишний шум, но нираги ловко схватил его за руки, ограничивая его движения. что он, лишит себя возможности услышать, как его возлюбленный в порыве удовольствия наконец не сдерживает себя и показывает, как ему хорошо? – никогда так не делай, – нираги поцеловал в шею чишию, когда возбуждение сменилось чувством удовлетворения, вновь поцелуями поднимается к расслабленному лицу, упирается ему в лоб своим, при этом прикрыв глаза, – я так.. люблю тебя, – глубоко целует и отстраняется спустя пару секунд, оттянув нижнюю губу, – я так люблю тебя, чишия, – сжимает его тёплую руку в своей, – я люблю тебя, – перешёл на шёпот, сильнее прижимаясь к чишие, всё ещё сидя на его бёдрах. чишия тихо дышит, его грудь медленно поднимается и опускается, а внутри у него торнадо вместе с лавой без сожаления обжигают сердце. в голове пустота, а в душе кто-то безжалостно когтями царапает. старые раны кровоточат, новые заполнили его всего кровью. – скажи что-нибудь, – нираги не двигается, лишь сердцебиение эхом разносится по всей комнате. ждать ответа слишком тяжело. траектория рук чишии медленно сменяется, теперь он их расположил на талии, потом вовсе заключил их в замок на пояснице, прижимая к себе ближе. – и я тебя люблю, – лёгкая улыбка тронула его лицо, и чишия по привычке заправил тёмную прядь волос за ухо, оставляя невесомый поцелуй на макушке. – повтори.. пожалуйста, – всхлипывает, глубже уходя куда-то в шею чишии, при этом сжимая его плечи так сильно, что красные следы будут красоваться на нём вместе с недавно оставленными засосами. чишия и не против. – я люблю тебя. "люблю сильнее, чем ты думаешь" нираги чётко видит это в глубоких тёмных глазах. – я никогда не оставлю тебя, любовь моя, – маленькая слезинка упала куда-то в зону груди, когда нираги поднялся на руки, желая видеть лицо своего возлюбленного, – я обещаю. "я верю тебе, моя вечность" чишия доказывает свои слова, которые так и не вырвались из него, сладким поцелуем в губы, а нираги с довольной улыбкой отвечает ему. они будут любить друг друга вечно. вечно и без остатка.