Наш летний день

Солнце только-только поднимается над деревней, а она уже откликается криками петухов-горлодёров. Идиллия, естественный ход событий, который никто не смеет нарушать в этом отрезанном от остального мира месте. Хайди сонно моргает, пытаясь скинуть с себя марево отошедшего сна и приободриться перед началом нового светлого дня. Парень елозит, задевая горячую от кухонной печки стенку и недовольно морщится, всё же открывая глаза полностью. Грязно-белый потолок, в углах которого виднеется старая паутина, одинокая лампочка, висящая лишь на собственном проводе и бьющаяся о любую поверхность муха — эта картина стала привычным началом его дня. Впрочем, было что-то особенное в этой неказистой простоте, которая встречала парня по утрам. Иногда наоборот приятно посмотреть на что-то подобное, нежели на идеально выбеленный натяжной потолок, где не было и намёка на жизнь. Недовольно вздыхая, Хайди всё же решает подняться со своего налёжанного места. Старая советская кровать оглушительно громко поскрипывает, но его сосед — лучший друг Кирюха, — даже бровью не ведёт, продолжая спать как убитый. Парень, честно, завидовал такому удивительному умению городского парнишки, ведь сам он, как и многие другие деревенские жители, вставал с первым криком Пети, которого непонятно зачем купили родственники. Наконец, опуская босые ноги на прохладный деревянный пол, Хайди сладко потягивается. На глубоком вздохе его нос улавливает знакомый с детства запах бабушкиных оладушков. От этого аромата внутри сразу завыли киты, а желудок жалостливо сжался от желания поскорее получить хоть кусочек аппетитной выпечки. Парень не стал мучить сам себя, поэтому, даже не заботясь о том, чтобы накинуть что-то поверх белой майки и домашних шорт, неспешно побрёл в сторону кухни. Выйдя в зал, он сразу же вдыхает усилившийся запах оладушков и заметно ускоряется, так как уже слышит голос своего дедушки — большого любителя бабушкиной стряпни. С ним, если совсем немного опоздать, то можно остаться с носом. — Доброе утро, ба, дед, — вновь потягивается Хайди, заходя на небольшую кухоньку, которая с самого утра пышет жаром растопленной печи. — Ба, а ты чего в доме готовить встала? В летней же удобнее. — Да я ж ещё не перенесла всё отседава, — отвечает бабушка, ловко орудуя деревянной лопаткой и переворачивая шкварчащие в масле оладушки. — Ты, давай, ртом не хлопай и наливай чай себе и другу. А то этот дармоед сейчас всё уплетёт. — Ну так, а как иначе, если у нас в доме еда только по утрам водится, — шутливо отмахивается дед, уже приступив к поеданию пышных кругляшей. — Кстати, а чего эт ты товарища не разбудил? Неужто решил друга предать? — Да какой там — этого суслика ни один петух не разбудит, а я-то уж тем более, — усмехается Хайди, сразу же чувствуя, как поднимается и так приподнятое утреннее настроение. — Дед, а мы когда на рыбалку пойдём? — обойдя бабушку и протиснувшись к свободному местечку у окна, парень потянулся к старому скрипучему шкафчику с заваркой и сахаром. Неподалёку уже стояли подготовленные и недавно вымытые кружки. — Завтра, — коротко отвечает дед, поглядывая на улицу. — Я сегодня перловки отварю, а вы червей с другом накопаете, а завтра пойдём на озеро, которое за тем леском. — Опять у меня весь дом будет вонять твоей кашей, — недовольно отзывается бабушка, которая только-только закончила новую партию горяченных оладушков. — Иди, вон, на летней кашеварь. — Ну вот и пойду, — хмурится дед, но в его голосе не слышится обиды. Всё равно он бы так и пошёл готовить приманку для рыбы — на узкой домашней кухоньке чёрт ногу сломит найти нужную кастрюлю и ложку. — Ладно, пойду, разбужу этого пожарника, — усмехается Хайди, заканчивая заваривать чай и расставляя две дымящиеся от жара кружки по столу. — Давай-давай, а то так все оладья остынут, — кидает ему вслед бабушка, вновь возвращаясь к горяченной печи с не менее горячей сковородой. Хайди нередко удивлялся её выдержке, ведь сам уже спустя пару минут нахождения на кухне изнывал от жара. Вернувшись в комнату, парень сразу же приметил всё ещё спящего мёртвым сном друга. Казалось, будто ничего не трогало его покой, оставляя в безмятежных снах. И всё же, тот знал на что соглашался, когда просился в деревню вместе с Хайди. Так что парень, без всяких зазрений совести, мог использовать один неприятный, но действенный приём. Подкравшись к сладко посапывающему другу, он подобрался так близко, чтобы буквально дышать в его беззащитное ухо. Набрав побольше воздуха в грудь, он что есть мочи прокричал: — Рота подъём! — под конец из него так и рвался смех, но лицо ошалелого, непонимающего, что происходит Кирилла того стоило. — С добрым деревенским утром, салага! — Какого?.. — недовольно тянет парень, пытаясь продрать заспанные глаза и увидеть лицо шутника, которому приспичило поорать с утра пораньше. — Хайди! — Давай, вставай, а то так всё лето проспишь, — ухмыляется парень, гордо упирая руки в боки и выжидающе поглядывая на широко зевающего друга. — Бабушка уже оладушков наготовила, но дед активно это исправляет. Так что, если не поспешишь, то мы пойдём есть то, что найдём на грядке. — И надо вам так рано подрываться, — вздыхает Кирилл, но всё же поднимается с тёплой кровати, вздрагивая от прошедшего по телу холодка. — Ух, чот холодно. — Так это ты только с кровати. Сейчас пойдёшь, попьёшь чайку и ещё замучаешься жар сгонять, — знающе похлопывает друга по плечу Хайди, подталкивая его в сторону выхода из комнаты. — Давай-давай, чай стынет. — Да откуда у тебя столько сил, конина деревенская? — недовольно пытается сопротивляться чужим потугам парень. Какой-то частью своего сознания он всё ещё спал, досматривая прекрасные и тёплые сны. — Кто рано встаёт — тому Бог подаёт! — зачитывает любимую бабушкину поговорку Хайди, улыбаясь и еле сдерживая смех. — Это вообще о другом, — недовольно тянет парень, но, только завидев проём кухни и уловив запах свежей выпечки, мигом перестал так активно сопротивляться. — О, оладушки. — Да ладно, нюх прорезался, — усмехается Хайди, первым возвращаясь на кухню и присаживаясь на своё коронное место. — Это было сложно, но я вывел этого зверя из берлоги. — Кирюш, а ты чего так долго спишь? Может, заболел? — обеспокоенно поворачивается бабушка к новоприбывшему, оглядывая его тщедушное тельце с ног до головы. — Да не, баб Лен, я просто не привык ещё, — сразу пытается придать себе бодрый вид Кирилл, точно зная силу чужого беспокойства о здоровье молодёжи. — А я говорил, нужно в баньку перед сном залетать, чтобы потом подниматься с первым солнцем, — усмехается дед, неспешно допивая свой чай и всё же решая оставить хотя бы немного оладушков сонной ребятне. — Не, я не могу в баню — у меня давление повышенное, — сразу пугается знакомого слова Кирилл, который вырос в цивильном городе и никогда не приближался к деревенской жизни. Только дружба с Акулининым Хайди открыла ему двери в этот удивительный мир, и теперь он уже которое лето проводит в небольшой деревеньке на окраине их родного района. — Ну вся молодёжь больная. А это всё почему? Потому что дома сидите, да всякую гадость едите, — завела свою шарманку бабушка, которой только дай обсудить жизнь в городе. Всё же, она была против переезда дочери с внуком, но некоторые доводы заставили её, пусть и нехотя, но согласиться. — Вот сейчас поживёте у нас и весь год будете здоровыми и сильными. — Ага, баб, — согласно кивает Хайди, с усмешкой посматривая на хмурого друга, который не очень любил подобные разговоры. — Дед, а ты лопаты не убирал в сарай? — Убирал, так что доставать придётся вам, — ухмыляется дед, с кряхтением поднимаясь со своего места и ставя кружку вместе с остальной грязной посудой. — И не забудьте потом их назад вернуть, а то знаю я вас — кинут и побегут. — Ну дед, — закатывает глаза Хайди, вспоминая тот единственный случай, когда они по незнанию действительно поступили так глупо. — И не забудьте потом на колонку сходить, набрать воды в бочку, а то скоро закончится, — решила и бабушка немного нагрузить отдыхающую молодёжь. — Угу, — вздыхает Хайди, который рассчитывал побыстрее расправиться с червями, да поехать на великах с другом к ближайшей речке искупнуться. Закончив с вкусным и сытным завтраком, парни поспешили обратно в комнату, чтобы заправить разворошенные за время сна кровати. Закончив с этим, они быстро ополоснули лица в раковине и, нацепив свои тапки, отправились в сарай, дабы достать оттуда две старые и местами поржавевшие лопаты. Дело это оказалось непростое — приходилось ловко лавировать между кучами непонятных инструментов, тканей и вещей, которые лежали здесь с незапамятных времён. Слава богу, что Кирилл, не отличающийся высоким ростом, смог без проблем протиснуться в небольшую щель между стеной и старой машинкой, сократив путь вдвое. Захватив с собой старую банку из-под кофе, они поспешили покинуть пыльный сарай. После этого друзья гордо пошагали на непосредственное поле боевых действий — грядки. Нужно было действовать аккуратно, чтобы не потревожить любовное высаженные бабушкой растения, а также не закопать тонкие тропинки вдоль всего огорода. Задача была непростой, но кто в деревне ищет простые пути? Вот именно — только трусы. — Кирюх, смотри, — довольно тянет Хайди, доставая из земли активно извивающегося и длинного червяка, — я тебе нового друга нашёл. — Фу, Хайди, положи его в банку и не мучай, — картинно кривится Кирилл, который в первые годы очень боялся всяких червей и другую деревенскую живность. Благо, со временем и он приспособился к условиям этой жизни. — Не-е-ет, Кирилл, не бросай меня, я ведь твой дру-у-уг, — делает писклявый голосок Хайди, медленно покачивая червяка и поднося его к товарищу. — Кири-и-и-ил, обни-и-и, меня-я-я. — Нет-нет, положи его, — отступает парень, пытаясь увернуться от своего друга. — Ну Хайди, прекрати, — он пытается звучать грозно и обижено, но пробивающийся наружу смех мешает этой картине. — Кирю-ю-ю-ша, поцелуй меня, ведь я твоя принце-е-еса, — не унимается Хайди, подходя всё ближе и пытаясь сдерживать смех. — Лучше ты поцелуй её, у тебя как раз девчонки нет — так хоть какая-то будет, — усмехается Кирилл, с вызовом посматривая на друга. — У-у, прям по больному, — театрально прикладывает ладонь ко лбу Хайди, совсем забывая о зажатом в пальцах червяке. И этот маленький пленник, ощутив другую поверхность, пытается уползти. — А! — громко вскрикнув от неприятного чувства на лбу, парень резко дёргается, бросая червяка на землю. — Ну что ж ты так, с другом-то, — вовсю смеётся Кирилл, наблюдающий за этой картиной. Если карма и существует, то прямо сейчас она показала себя во всей красе. После того как они уняли рвущийся наружу хохот, парни продолжили копать червей, изредка перекидываясь шутками и подколами. В такой компании любая работа идёт быстрее, и они даже не замечают, как небольшая красная баночка под завязку набивается землёй, плотно заполненной копошащимися в ней червями. — Эй, Кирь, смотри, — зовёт друга донельзя довольный Хайди. — Ну что опять? — с улыбкой вздыхает Кирилл, который уже собирался уходить с огорода, выполнив эту муторную работёнку по отлову червей. — Смотри, была Мирослава, — Хайди показывает копошащегося возле его лопаты червя. После этого он берёт и резко ударяет остриём прямо по червю, разделяя его на две одинаковые половины. — А стали Мира и Слава. — Фу, Боже, пощади червей, им и так тяжко живётся, — пытается спрятать улыбку Кирилл, чтобы не давать стимула для новых подобных шуток. — Да ладно тебе, они ж теперь как два брата близнеца, — усмехается Хайди, всё же поднимая лопату и отходя от поделённого на ноль червя. Дальше они, с боем вернув лопаты в сарай, а червей запрятав в дворовом холодильнике, пошли в дом, где в одной, доверху заставленной всяким деревенским барахлом комнате, стояла железная бочка под воду. Специальное подобие тележки для этой махины они нашли за летним домиком. Водрузив бочку на её «рога» они направились к калитке, ведущей на длинную просёлочную дорогу. В этой богом забытой деревеньке машины были таким редким зрелищем, что даже собаки не гавкали, лишь бы не спугнуть диковинку. Именно поэтому все использовали широкие дороги как пешии пути, совсем не боясь того, что к ним навстречу может выехать какой-то шальной автолюбитель. Всё же, многие из живущих здесь были простыми стариками, которых изредка навещали родственники из города, либо они сами переселились туда, возвращаясь на лето в родную деревню. Хайди с удовольствием вдыхает запах цветущих растений в чужих садах. Он просто обожал возвращаться каждое лето в деревню к бабашке и дедушке. В отличие от своих сверстников, которых только и интересовали, что компьютеры, да гулянки по городу, парень вырос в условиях полной отрезанности от мира. Только в десять лет он получил свой первый телефон, а в тринадцать компьютер, поэтому был не очень заинтересован в его изучении. Что не скажешь о его друге. Кирилл родился и вырос в городе, пропитываясь его духом и правилами. Именно поэтому парнишке было поначалу очень трудно отказаться от телефона и интернета, полностью отдаваясь деревенской жизни. Хайди то тут, то там одёргивал его от мобильника, увлекая каким-то очередным «важным» делом и заставляя отдаляться от своей привычной зоны комфорта. Так, за несколько летних поездок в деревню, Кирилл полностью избавился от своей телефонной зависимости, ныне оставляя сотовый дома и используя только для важных звонков. Например, волнующейся матери. За пылкими разговорами и дружескими шуточками, парни добрались до небольшой колонки, расположенной на перекрёстке двух просёлочных дорог. Сняв бочку с тележки, они поставили её на единственный кусок асфальта на ближайший километр и на камень-ножницы-бумага распределили обязанности. Кириллу досталось унылое и трудоёмкое держание железной махины, а Хайди увлекательное и лёгкое нажатие на рычаг колонки. Всё честно. В общем, облившись с ног до головы и разбрызгав несметное количество питьевой воды, парни всё же выполнили поручение бабушки. Та, конечно, повздыхала и поохала, глядя на вымокших, как две подвальные мыши, мальчишек, но ругаться не стала. Всё же, лето на дворе — пара часов под солнышком и они будут сухие, будто бы ничего и не было. И вот, с чистой совестью и мокрыми головами, они, наконец, могли схватить запрятанные всё в том же сарае велики, да газануть в сторону ближайшей речки. Хайди просто обожал этот момент своих летних деньков, ведь что может быть лучше быстрой поездки с другом. Так ещё и искупнуться можно, не беспокоясь о и так вымокших насквозь вещах. — Давай, не отставай! — задорно кричит своему товарищу Хайди, запрыгивая на любимый велик и сразу же стартуя с облаком поднятой пыли. — Эй, подожди! — недовольно вскрикивает Кирилл, которому достался старый велосипед своего друга. Всё же, свой было бы проблемно везти с города, а этот как раз по размеру, да и не так плох. — Кто последний до речки, тот варёная картошка! — заливисто смеётся парень, даже не думая притормаживать и ждать своего друга. В этом и весь смысл подобных поездок — сначала вымотаться так, чтобы отваливались все подвижные части тела, а после до самого вечера валяться в траве, изредка окунаясь в прохладную воду. — Это же даже не обидно! — фыркает Кирилл, что есть мочи крутя педали поскрипывающего от натуги велосипеда. — А ты видел варёную картошку? Она же всё сморщенная и гадкая! — откуда-то находит силы для разговоров Хайди, не сбавляя заданного им же темпа езды. — Хочешь сказать, что все старики гадкие? — подлавливает своего друга Кирилл, победно ухмыляясь. — Ой, заткнись, табуреток не спрашивали, — отмахивает парень, так и не найдя достойного ответа на чужое заявления. А если ты не можешь ответить достойно, то стоит просто ударить по больному месту соперника. Таково главное правило споров. — Ах табуретку?! Ты ещё пыль от этой табуретки будешь глотать! — задетое самолюбие пробудило в низкорослом парнишке доселе невиданную силу, с которой он закрутил жалобно скрипящие педали. Так они, перекрикиваясь и в шутку переругиваясь, добрались до высоких зарослей, ведущих к звонкой речке, которая была слышна даже отсюда. Выиграл, кстати, всё равно Хайди — на его стороне был не только новый велик, но и длинные, натренированные с детства, ноги. Так что, даже воспылав желанием надрать чужой зад, Кириллу всё равно пришлось принять своё поражение. Впрочем, оно было чисто номинальным и оба об этом знали. И вот, святая святых — деревенская речка. Вся заросшая осокой, с характерным кваканьем невидимых лягушек и стрекотом неизвестных насекомых. Хайди помнил времена, когда он, вместе с другими деревенскими ребятами, бегал сюда каждый божий день, барахтаясь до самого заката, а после возвращался домой, где его ждала недовольная мама в компании не менее хмурой бабушки. В общем, веселье, энергия юности и незабываемые моменты — вот чем являлась для парня эта речка. — Кирюха, догоняй! — буквально сорвав с себя липкую майку, Хайди бежит к журчащей воде. Забежав по колено, он резко вдыхает и юркой рыбкой ныряет в речку, исчезая в мутноватой воде. — Хайди, подожди! — вторит ему Кирилл, также снимая майку, но с большей аккуратностью, и заходя по бёдра в воду. — Хайди? Ты где? — Бу! — резко, подобно морскому чудищу, из-под воды появляется мокрый парень с неизвестной водорослей на голове. — Чёрт! — вскрикивает Кирилл, отскакивая на пару шагов от захлёбывающегося хохотом друга. — Придурок! — Я не придурок, у-у-у, я страшная кикимора! — наигранно тянет Хайди, не спеша снимать свои зелёные «аксессуары». Он косолапо, с брызгами из-под широких ступней, идёт к своему другу, грозно вытянув обмотанные водорослями руки. — И я утащу тебя на дно этой реки-и-и! — Себя утащи, дурак, — беззлобно огрызается Кирилл, смахивая брызги с лица. — И вообще, кикиморы на болоте обитают. — Больно ты умный, — хмыкает Хайди, наконец, сбрасывая водорослевое обмундирование. И всё же, спустя пару минут дурашливых кривляний, они смогли по полной насладиться прохладой реки, на фоне поднявшегося в зенит солнца. Парни вовсю плескались, ныряли и пранковали друг друга, создавая шум, который, наверное, слышала половина деревни. Впрочем, их это мало волновало — прямо сейчас они были полны энергией и желанием отдохнуть. Хайди умудрился не только пару раз подтопить Кирилла, но и найти старую, потрёпанную временем и погодой, качелю. Вернее, крупную палку, привязанную к порепанному канату, свисающему с ветки одного из прибрежных деревьев. И парни не придумали ничего лучше, чем протестировать это изобретение предков, оставшееся с незапамятных времён. — Давай, не ссы, — кричит другу Хайди, вручая ему возможность первому затестить новое развлечение. — Да эта фигня точно порвётся! — хмурится Кирилл, скептически оглядывая канат, держащийся на одном честном слове «сойдёт». — Надо меньше хавать, чтобы под тобой качели не ломались! — хихикает парень, точно зная, что его друг обладает одной схожей с ним чертой характера — тягой к приключениям. Именно на этой почве они и познакомились, а позже стали лучшими друзьями. — Потом мой хладный труп будешь искать сам, — вздыхает Кирилл, понимая, что пути уже назад нет. Поэтому набрав побольше воздуха в лёгкие, он сделал пару шагов назад, чтобы быстрее полететь вперёд. — Кавабанга-А-А! — и вот, поджав ноги, парень с невероятной скоростью летит вперёд, вереща от бьющего фонтаном адреналина и восторга. И вот, с криком, долетев до середины речки, он резко спрыгивает с деревяшки и падает прямо в прохладную воду. В общем, новая игрушка привнесла в их отдых ещё больше криков, визгов и брызгов. Теперь-то уж точно все, кто жили поблизости, услышали их вопли. Удивительно ещё как их не прогнали сварливые старики, ценящие собственный покой больше чужих жизней. Накупавшись и напрыгавшись, парни выбрались на берег, стряхивая с себя прохладные капли и взъерошивая влажные волосы. Хайди спокойно завалился на траву, совсем не беспокоясь о копошащихся поблизости жуках. Киря же позаботился о собственном комфорте, подкладывая собственные вымоченные штаны. Всё равно они подсохнут до момента, когда им нужно будет возвращаться. Хайди и сам не заметил, как задремал, только настойчивая встряска со стороны его друга смогла привести его в чувства. Недовольный Кирилл требовал хлеба и зрелищ, а точнее — малины с обещанных соседских огородов. Хайди противиться не стал, так как и сам чувствовал китовьи завывания своего живота. Найти малину в деревне — это то же самое, что продуктовый магазин в центре города. Стоило парням выйти на просёлочную дорогу и из-за первой же ограды к ним потянулись доверчивые веточки сочных и спелых ягод. Хайди знающе осмотрел чужую территорию, выглядывая возможных хозяев. Благо, им повезло, ведь, как мог судить парень, это был дачный домик, который владельцы посещали лишь по выходным. Так что собрать урожай они смогли без лишних свидетелей. И вот, вышагивая с забитыми под завязку карманами шорт, они направились в сторону большого поля. Солнце неспешно тянулось к горизонту, предвещая скорую ночь. Парни решили прикончить свою добычу в тихом и уединённом месте, которое нашли в первые дни своей деревенской жизни. Единственная сложность в пути до цветочного холма — это высокие заросли неизвестной травы. С великами наперевес, да с малиной в карманах было сложновато пробираться сквозь эти густые побеги вольной растительности, но парни были не пальцем деланные — они упорно разгребали руками колосья, отплёвываясь от летящей в лицо шелухи и проклиная горячие солнечные лучи. Однако, когда небо окрасилось в красный, они всё же дошли к нужному месту. На холм они взбирались потные, уставшие и с пустыми карманами — голод не тётька и в пути замучил их будь здоров. Так что вот так, ягодка по ягодке, и съелась вся наворованная малина. Впрочем, это уже было не так важно, ведь ребятам открылся тот самый вид с холма — сгорающее в лучах заката поле и виднеющаяся в дали длинная река. Лёгкий ветерок гуляет между зелёных колосьев, расходясь водяной рябью по бескрайним просторам. Свалив велики неподалёку, они устало упали в цветочную мягкость. Хайди прикрыл глаза, наслаждаясь тёплым ветерком, мягким солнечным светом и запахом пышущей жизнью природы. Именно за эти моменты он и любил свою деревенскую жизнь. — Эх, хоть бы всю жизнь тут жил, — мечтательно тянет Хайди, закидывая руки за голову и лениво потягиваясь. Одежда давно высохла и теперь неприятно покалывала острыми засушенными заломами, но всё это были мелочи. — Неужто собираешься стать фермером? — хмыкает Кирилл, принимая сидячее положение и стряхивая цветочную пыльцу с серых шортов. Они, конечно, от этого чище не стали, но хотя бы не такие оляписто-жёлтые. — Не, мама мне такого не позволит, — вздыхает Хайди, приоткрывая глаза и поднимая их к темнеющему в закате небу. Над его головой неспешно проплывали лёгкие пышные облака, окрашиваясь в яркие оттенки заходящего солнца. — Она хочет, чтобы я поступил в какой-то технический колледж. — А ты не хочешь? — серьёзно спрашивает Кирилл, поглядывая на мечтательного друга. — Я думал, что ты и сам присматриваешься к тем специальностям. — Ну, не знаю, — задумывается Хайди, также приподнимаясь и садясь напротив товарища. — Я просто не ожидал, что этот год пройдёт так быстро. Вроде, вот, только пошли в девятый, а вот уже выпускной. — Да уж, я всё ещё не верю, что мы теперь десятиклассники, — вздыхает Кирилл, подпирая голову кулаком и смотря на пылающее за горизонтом солнце. — А раньше мне казалось, что старшеклассники это супер крутые и уверенные в себе люди. Я даже посмотреть на них боялся. — Ну конечно, с твоим-то ростом, — хихикает Хайди, невольно вновь переводя всё в шутку. — Ой, заткнись, — пихает друга Кирилл, завязывая шуточку драку, в которой они пытались столкнуть оппонента с холма или в самую гущу пахучих цветов. По итогу, извозились оба, так ещё и набили парочку синяков. — Ладно, пора домой — ба уже, наверное, заждалась, — выдыхает Хайди, поднимаясь на ноги и протягивая руку распластавшемуся в траве Кириллу. — Да уж, что-то мы сегодня задержались, — кивает парень, с благодарностью принимая чужую помощь и ощущая, как побаливают собственные ноги. Обратная дорога казалось куда короче и проще, нежели та, которую они проделали ранее, добираясь до холма. Однако, парни под конец еле волочили ноги, устало перекидываясь шуточками и всякими маловажными разговорами. И только вид рассерженной бабушки, ожидающей прямо возле калитки, придал им небывалых сил. — Эх, вывозились, как черти, — вздыхает бабушка, рассматривая двух замарашек, которые подменили её внука и его друга. — Ладно уж, идите в дом — дед уже затопил печку, так что помоетесь, а потом уже поедите. — Конечно, ба! — Конечно, баб Лен! Парни синхронно кивнули, заваливаясь на родной участок и сразу же направляясь к сараю. Там они сгрузили со своих горбов, ставшие на обратном пути обузой, велики, а после поспешили в сторону дома. Там, как и говорила бабушка, уже вовсю пыхтела старая печь, наполняя дом теплом и запахом сгорающих поленьев. — Это шо за черти к нам пожаловали? — по-доброму смеётся дед, встречая молодёжь в дверях кухни. — Не уж-то бабушка снова забыла подпол закрыть? — Ну де-е-ед, — недовольно тянет Хайди, краснея под смех чересчур довольно Кирилла. — Ладно-ладно, чертята, идите, отмывайте свои копытца и за стол, — велит дед, показывая в сторону ванной. Вдоволь намывшись, обтеревшись махровыми полотенцами и вытащив сменную одежду, парни поспешили на кухню, куда их звал знакомый аромат щавелевого супа. Раньше Кирилл скептически относился к подобной еде, но Хайди бы и мёртвого уговорил попробовать стряпню своей бабушки, поэтому уже спустя пару дней тот также активно уплетал ни одну тарелку этой ароматной похлёбки. — Ба, ну ты как всегда на высоте! — нахваливает раздобревшую бабушку Хайди, доедая свою вторую порцию и довольно похлопывая по полному животу. — Да, баб Лен, это очень вкусно! — подхватывает Кирилл, также отставляя пустую чашку и разваливаясь на деревянном стуле. — Ох и подхалимы же вы, — смеётся бабушка, собирая тарелки и направляясь к раковине. — Давайте, полежите, чтобы жирок завязался и спать. — Конечно! — синхронно кивают парни, поспешно подскакивая со своих мест и, не сговариваясь, наперегонки несясь в сторону зала. Там, недолго поборовшись за пульт в шуршащей упаковке, они, наконец, сошлись на том, что посмотрят парочку поздних сериалов на СТС. Старенький телевизор показывал не чётко, с помехами и редкими прерываниями звука, однако парням было достаточно и этого. Всё равно, по большей части они сами обсуждали увиденное на экране, почти полностью заглушая речи актёров и звуки происходящих на экране действий. Это чем-то напоминает то время, когда Хайди вот также сидел вместе с мамой, смотря поздние мультики по давно забытым каналам. Тогда качество картинки было ещё хуже, поэтому приходилось иногда додумывать события и слова, чтобы не терять смысл происходящего. Впрочем, это нисколько не расстраивало, ведь маленькому мальчику было так интересно смотреть на двигающихся человечков, которых он бы никогда не увидел в реальности. — Так, всё, пора спать, — в зал заходит бабушка, помахивая кухонной тряпкой в сторону телевизора. Парни вмиг застенали, жалобно поглядывая на неё. — Давайте, а то завтра сами будете как огурцы в банке. — Солёными? — находится Хайди. — Мятыми, — хмыкает непреклонная бабушка. — Всё, все спать. — Ла-а-адно, — соглашаются парни, всё же выключая телевизор и ковыляя в сторону выделенной им комнаты. Они неспешно расправляют кровати, зевая и потягиваясь. Только оказавшись в полутьме тихой комнаты, они осознают, насколько же действительно устали за этот яркий и насыщенный день. Бабушка внимательно следила за их черепашьими перешаркиваниями, держа руку на выключателе небольшого настенного светильника, что служил единственным освещением небольшого помещения. — Всё, спокойной ночи, — щёлкает застаревшей кнопкой бабушка, в последний раз окинув мальчишек внимательным взглядом. — Спокойно ночи, — на грани сна и реальности мычат парни. Они засыпают почти мгновенно, проваливаясь в светлые сновидения, в которых они сидят на том самом холме, слушая шорох травы, чувствуя тёплый ветерок и наслаждаясь картинами прекрасного заката. Завтра их будет ждать ещё один удивительный день, а за ним и другой, ведь у них впереди ещё целое лето.