Герой и Клубника

      Она шебутная, притягивает неприятности, как магнит, такая неспокойная, что голова идет кругом. Торао тяжело вздыхает, видя со слезами на глазах сидящую на полу школьного коридора девушку с кровоточащими коленями. Её длинный язык…       До добра не доведет, особенно когда она вступает в перепалку со старшими. И с учителями-то иногда скандалит, а с учениками и подавно, и не раз, не два в день. В конце концов случается это… Оука Ичиго всего лишь едва осиливающая оплатить учёбу в их школе девочка из провинции. Большинство обучающихся, даже если они изобьют её до смерти, даже к ответственности не привлекут — не рушить же отношения между семьями, деловыми партнерами, из-за девчонки без гроша за душой…       Так думает большинство. А Торао хотелось бы, чтобы она хоть раз позвала его, когда ей угрожает опасность. У неё же есть его номер телефона!       — Ичиго. — Он нависает сверху над сидящей на полу девушкой, наклоняясь в сорок пять градусов. Она поднимает голову, в больших ясных глазах цвета бирюзовых вод мальдивских пляжей блестят крохотные капельки едва проступивших слез, солёные, как океан.       — Мидо… Семпай… — Она снимает очки и вытирает слезы рукавом пиджака. Торао вздыхает, присаживаясь на корточки:       — Ну я же просил тебя быть осторожнее. — Его пальцы касаются её разгоряченной щеки, от чего Оука заливается краской до самых кончиков ушей. Её личико — цветущий гибискус… Хочется слизать слезы с её мягких щёк, но этот порыв он заглушает ещё в зародыше, больно ткнув её вместо этого в щеку пальцем: — Сколько раз говорил не наживать проблем?       — Она меня оскорбила. — Ичиго шмыгнула носом, протирая краем блузки мокрые стекла очков. — Я не могла промолчать…       — Нищей что ли назвала? — Дождавшись утвердительного кивка, Торао беззлобно хмыкнул, его пальцы едва ли в четверть силы сдавили горячую раскрасневшуюся щечку: — А ты, как всегда, решила ответить.       — Больно же!.. — она нетерпеливо ударила его по руке, вынуждая отпустить. С губ невольно сорвался тихий смешок: вот же… Каждый раз она заставляет его испытывать все новые эмоции. Хочется смеяться от восторга, как маленький ребенок, когда она делает такое обиженное лицо… Интересно, от этих эмоций можно стать зависимым?       — Встать можешь? — Надо бы обработать её раны, а для этого придется идти через весь кампус до медицинского кабинета. Ичиго попыталась подняться на ноги и скривилась… Да, не удивительно. У неё же колени до крови разбиты.       Торао вздохнул и сел к ней спиной:       — Давай, забирайся. Не можешь же ты сидеть тут весь день.       — Я сама пойду!..       — Живо залезай. — Куда она сама вообще идти собралась с такими ногами? Он ей этого точно не позволит.       Стоило ей прильнуть к его спине, как стало приятно тепло, настолько приятно, что не отпускал бы никогда. Торао подхватил её под колени, её тонкие ручки обвили его шею. Надо же, так вот какими суждено быть их первым объятиям.       — В следующий раз, когда над тобой начнут издеваться, просто позвони мне. — Он стал притворяться её парнем, чтобы защитить, а не чтобы смотреть, как она геройствует самостоятельно, противостоя превосходящей силе… Такая маленькая и хрупкая, слишком хрупкая для этого мира, засунуть бы её в стеклянную оранжерею, где ничто не сможет причинить ей вреда… А он будет её героем. Единственным защитником.       — Я не могу все время рассчитывать только на Вашу помощь. — Но она слишком хочет быть сильной и независимой, чтобы стать его цветком в теплице, хотя у него есть все, чтобы она жила, не зная бед. Слишком пробивная, слишком стойкая, Ичиго… В такие моменты её хочется просто съесть.       — Почему нет? В конце концов, мы изображаем пару. — К сожалению или к счастью, порывы каннибализма получается сдерживать, иначе давно бы набросился на это упрямое создание и укусил куда-нибудь, оставляя багряный след зубов на мягкой нежной девичьей коже.       — Но мы ведь не пара, семпай… — Её слова больно бьют поддых, от чего Торао прокашливается, восстанавливая дыхание. Они изображают пару… Это была его идея, он хотел отвязаться от навязчивых приставаний со стороны девушек, а ей нужен был защитник, но в какой-то момент… Торао просто задумался, почему они не могут быть настоящей парой? Это же не грех… Желать её. Желать больше, чем кого бы то ни было другого.       — И все равно я несу за тебя ответственность. — Её тело горячее, сердцебиение неровное, её голова прижимается к его макушке… Опасно. — Кстати, к своему парню не обращаются «семпай».       Она ведь не догадается, что он пытается сейчас сделать? Что хочет стать к ней ближе с помощью вот таких маленьких хитростей, она же не поймет?       — Я как мне к вам обращаться? — Разумеется, не поймет. Ичиго, как и все, считает его «хорошим парнем», добрым президентом студсовета, который помогает ей, бедной ученице в дорогой школе, кролику среди хищников… Но правда в том, что он здесь тоже хищный зверь. И ничто не помешает ему захотеть на неё поохотиться… Иначе, чем другим.       — По имени. — Вот оно. Первый шаг, наживка для мелкой рыбешки, которую забрасывает терпеливый рыбак. — Давай, просто произнеси: «Торао».       Произнеси имя, просто скажи его — от ожидания сердце начинает биться чаще, словно в приступе лихорадки, руки обвивают её бедра чуть крепче, на губах расплывается довольная улыбка. Произнеси же это имя своим нежным тоненьким голоском, он весь уже сгорает от нетерпения.       — …Торао… Кун? — Так вот, как оно звучит из её уст. Хочется рассмеяться, настолько мило это прозвучало. Он чувствует спиной, как её сердце начинает быться быстрее: маленький кролик поддался… Она понемногу сдается его очарованию. Впервые за столько лет Торао рад, что природа создала его настолько притягательным, и благодарен маме за то, что она родила его похожим на себя.       — Вот ведь… Ладно, и так сойдет. — Сейчас лучше отшутиться, чтобы она не почувствовала его радости. Торао хищник, а хищник должен быть спокоен, выжидать, оценивать обстановку… Пока ловушка его объятий не захлопнулась окончательно. — Слушай, Ичиго, как выглядела та девушка?       — А зачем вам… То есть, тебе?       — Просто хочу поговорить. — Конечно, они поговорят о многом, очень о многом… Цивилизованно, как взрослые люди, не больше и не меньше, он как президент студсовета объяснит ей об издевательствах в школе и какое наказание за них следует. Ничего необычного.       Он немного поиграет в героя, всего то, разве это так важно? Зато после этого о том, что Оука Ичиго встречается с Мидо Торао, узнает абсолютно вся школа, от учеников до самого директора.