but much less than love you

The Girl's Song - hasnuts

Шаст шепчет: — Я так счастлив с тобой. Я ебать как счастлив, Арс. Попов даже не шутит про «это в тебе говорит вино?» и улыбается, притягивая для поцелуя. Катя выделила им комнату с большой кроватью, а они лежат прижавшись друг к другу, как на раскладушке, носом к носу. Арсений был немного удивлён её приглашению, он не думал, что Дима признаёт его, как партнера Шаста, достаточно, чтобы звать на семейные посиделки. Язык у Антона немного заплетается, но он продолжает: — Знаешь, Арс, я бы хотел написать про тебя песню. Про нас. Но боюсь, мои жалкие потуги никогда не будут достойны тебя, — это Шаст произносит немного посмеиваясь над последней частью. Получилось как-то театрально, он пьяный, и ему всё кажется смешным. Попову тоже немного смешно, но больше его смущает, что Антону нужно быть под градусом, чтобы говорить о своих чувствах более открыто. Арсений немного хмурится, открывает рот, а Шаст уже знает, что он скажет. — Не глупи. Я обожаю твою музыку. Арс часто говорит это, он вообще поддерживает Антона во всех начинаниях, осыпает комплиментами по поводу и без и никогда не осуждает. Шастун всегда чувствовал эту заботу, но она трогает его каждый раз. Он расплывается в глупой улыбке. В комнате темно, во дворике частного дома нет уличных фонарей, лишь лунный свет скользит по силуэтам. Но Попов все равно различает эту улыбку. Шаст продолжает: — Я помню, как впервые рассказал тебе, что хочу писать музыку. Я думал, что ты скажешь что-то старческое, что из меня музыкант, как из тебя балерина… Хотя из тебя наверное даже балерина крутая… Ну в общем, у меня же нет слуха, ты знаешь, и я ожидал от тебя какого-то подъёба… Антон не стал продолжать свой рассказ. Арсений тогда сказал ему, что верит в его талант, а Шаст чувствовал себя полным дураком, ожидая обратного. — И какой ты видишь эту песню? — спрашивает Арс почти засыпающего Антона. — Ммм… Это сюрприз. Но я думаю, что буду писать её дольше остальных, — Шастун прикрывает глаза, а Арс отлипает от него и укрывает пледом. Когда он думает, что Шаст уже уснул, он вдруг бормочет: — Арс, а ты знал, что сегодня день пауков? Мы должны отмечать этот день… На следующее утро они проспали, а Дима пошутил про их «медовый месяц, который длится уже лет 5». Этот ночной разговор, конечно, сохранился в памяти Арсения, но он не придал ему значения. Не думал всерьез, что Шаст возьмется писать, или, что вообще это запомнил. Время шло, и Арс утвердился в своей гипотезе. Ведь почти весь следующий год Шаст не упоминал о том, что пишет тот трек. Вообще, кое-какие штуки, фрагменты он писал, включал Арсу, но мало выкладывал. Да и вообще мало чем, кроме работы занимался, ведь число его проектов росло в геометрической прогрессии. Попов переживал за него, но потом видел, что его Шастун не поменялся. Всё тот же талантливый и яркий, словно солнце. И сейчас, вернувшись со съемок очередного проекта, он сказал: — У меня послезавтра новый трек. — Послезавтра? Ничего себе, что за трек? Почему только сейчас говоришь? Это что-то из тех фрагментов, что ты включал мне? — Сюрприз, — заговорщески шепчет Антон. Что ж, ему тоже есть чем удивить Антона. Он выкладывает фото с буквой «H» в небе, сделанное еще зимой и добивает постом в вконтакте. Но Арсений и не догадывался, что Шастун удивит его еще сильнее. Он понял уже с обложки — сложно не узнать себя в этой картинке. Это одна из не столь давних фоток с технички: голубая футболка, наушники, цепочка, которую ему подарил Шаст…

***

— Прости, давай просто держать дистанцию. Я не знаю, что между нами происходит, но я не хочу этого. И не хочу, чтобы что-то мешало нашему проекту, — Шасту тяжело даются эти слова, но ему нужно это прекратить. Он даже не знает, что «это», но тревога в голове бьет набатом, каждый раз, когда он думает об их с Арсением отношениях. Отношениями это можно было назвать с большой натяжкой. Они с Поповым подолгу говорили, иногда мучительно долго целовались, но не более. Однако, между ними было бешеное притяжение, и Антон чувствовал это с первого дня. Сначала «Воронежские» и «Питерские» не понравились друг другу, было много ссор и недопониманий, но трудности, через которые они прошли вместе, превратились в дружбу. К моменту съемок первого сезона, Шастун уже не мог представить свою жизнь без Арсения. Тогда он думал, что это были дружеские чувства, но… Это неправильно. Да, Антон понимал, мужчины тоже могут любить друг друга, но в его голове это были абстрактные мужчины, а не он сам. Он не мог этого принять. Он просто будет сильным, будет сторониться Арсения, и это пройдёт. Обязательно пройдёт. Найдет себе кого-то, не будет лезть в семью Арсения. Пока Антон прокручивает всё это в голове, Арсений, обдумав сказанное, говорит: — Я развёлся с женой. Сердце Антона уходит куда-то в пятки. — Не беспокойся, это не из-за тебя. Мы с ней давно утратили понимание и эмоциональную связь, стали друг другу чужими, — Попов немного привирал, ведь спусковым крючком к разводу всё же стали его чувства к Антону. Безграничные, чистые, сильные настолько, что невозможно сдержать. За его 30 лет жизни, это было в первый раз. Но Арсений видел метания и переживания Шастуна и не собирался грузить его еще больше.

Please, stay out of my life Stay out of my life Baby let me go Baby let me go I’ll be strong But I feel like something's wrong

Потом, Шастун и опомниться не успел, как они отсняли второй сезон. Рейтинги были впечатляющими. Все коротко отпраздновали в баре, как-то получилось, что они с Арсением задержались дольше остальных, а потом поехали в караоке. Даже в состоянии опьянения Антону было тревожно, ему казалось, что все всё знают. Хотя в последнее время, они с Арсом не так уж много контактировали. Попов отстранился от него, закрылся, ушел в себя. К Антону он относился всё так же тепло, их совместные импровизации всё так же искрили химией, но Антон всё равно чувствовал это. Возможно, он упускает его. После некоторого количества алкоголя в организме, устав петь и кричать, они плюхнулись на диванчик в их отдельной комнате в караоке. — Знаешь, Антон, можно долго бегать от себя. Но в итоге судьба всё равно настигнет тебя. Я бегал… Женился, завёл ребёнка. А потом встретил тебя. И с первого взгляда понял, что больше не могу убегать. Ты очень, очень дорог мне, Шаст. Но я не могу вести вечную игру в одни ворота. Шастун понимал, что это. Это признание в любви. Он ненавидел себя за то, что причинил боль Арсению. Он ненавидел Арсения, за то что он заставлял его чувствовать непонимание и отчаяние. Глаза немного слезились, он на мгновение поднял взгляд к потолку, чтобы скрыть это. Арсений внимательно следил за его реакцией. Шастун произнёс: — Я ненавижу тебя, Арс, за всё. Всё это.

Love you I hate you But still love you

Арсений лишил его сна, лишил его нормальной жизни. Постоянно сидел на подкорке мозга, Антон постоянно думал о нём, анализировал их разговоры и потихоньку сходил с ума, хоть и не показывал. Периодически искал девушек, ходил с ними на свидания, иногда спал с ними, но всё без толку. Арсений всё равно не выходил из его головы. Попов хмыкнул. Он ожидал подобной реакции. До Антона так и не дошло, а Арс не знал, сколько ему еще ждать, пока этот кризис разрешится. И разрешится ли. Неожиданно, Антон продолжил: — Но почему-то это не мешает мне тебя любить. Причем гораздо сильнее, чем ненавидеть, — последнюю часть он сказал почти шепотом, но был уверен, что Арсений его понял.

I hate you But much less than love you

***

— Что думаешь? — робко спросил Антон. Слушая песню, Арсений невольно вспомнил фрагменты становления их отношений. Не дождавшись ответа Арса, Шастун сказал: — Это извинение. До меня, даже когда мы уже были вместе, не доходило всё, что произошло. Но сейчас я всё понимаю, Арс. Что мог ранить тебя своими словами, своим отношением… — Я никогда не был в обиде и не винил тебя, Антон. — Как ты мог не винить меня? — невесело усмехнулся Шастун. — Когда мы познакомились, тебе было сколько… 21? Мне тоже когда-то было двадцать, Шаст. Я уже прошел через это. Это… Очень искренняя песня, Антош. Если честно, я думал, ты забыл про неё. — Нет, я бы точно не забыл про эту песню, — Антон улыбнулся. — Я вообще не забываю ничего, связанного с тобой, — признался Арсений. Шастун подумал, что это правда. Арс помнил даже про такие мелочи, что это было страшновато. — С днём пауков, Шаст, — глаза Антона расширились в непонимании, когда он увидел маленькую вязаную игрушку паука. Потом шестеренки в его голове закрутились, он вспомнил тот день, год назад, когда пообещал Арсению песню… День пауков, и правда. — Спасибо, Арс. За всё, имею ввиду. Что дождался меня, и что верил в меня, в нас, даже когда я не верил. — Тебе не за что меня благодарить. Всё, что у нас есть сейчас, это и твоя заслуга. Антону было немного неловко, ему почему-то захотелось смеяться: — Ты всегда слишком расхваливаешь меня, по любой ерунде. Как будто к бабушке приехал, — Шаст захихикал. — Ах так! — Арсений сгрёб Шастуна в объятия и повалил на диван, покрывая шею щекотными быстрыми поцелуями. Потом приподнялся, и, нависая над Антоном, очень серьезно сказал: — Не могу по-другому. Люблю тебя.