Сгорают в пламени познания яблоки

Смертные много рассуждали на тему того, что способно излечить душу от ран. Они даже имели слепую веру существование некой неизмеримой материи, имевшей над ними власть и дававшей мнимое облегчение, запрятывая их боль глубоко в подсознании. Но они не полыхали праведным гневом, чтобы беззаветно поддаваться уговорам времени. Кроули неустанно давил на газ, и возможно, добрался бы до края Шотландии, если бы Бентли не распорядилась иначе. Мотор заглох с характерно-усталым звуком, намекая хозяину, что пора остановиться, пока его разрывавшуюся от мыслей голову не постигла печальная участь сверхновой. Остановка высвободила огромный валун, копивший в себе вековые породы терпения и ожиданий. Ноша резво скатилась с вершины по склону, подобно внезапному рëву водителя. Листочки фикусов, выбравших укромную позицию на заднем сидении, мелко задрожали. Чудом избежавший столкновения с лобовым стеклом, он запрокинул голову назад и сделал глубокий вдох. Захотелось закрыть глаза. Дым, поднимавшийся от висков, прощально истончился. Непрошеные слезы проскользнули по лицу крупицами укрывшегося внутри бессилия. Когда движение и драйв высоких скоростей не избавляли его от тягостных дум — затаиться, развоплотиться от самого себя было ему неподвластно. «Чайник уже закипел,» — мягкий голос Азирафаэля, отозвавшийся в памяти, добродушно успокоил поглаживанием его огненные волосы. Свет проникал в книжный магазин через просторное окно и благовейно охватывал пространство. Аромат земляники, источавшийся из миниатюрной кремовой чашки, распускался вблизи, в руках белокурого ангела — светлейшего существа в уютной цветовой гамме помещения. Его улыбка открывала милые ямочки на на припудренных, пухлых щеках. Сияющие от радости глаза подчёркивали весёлые морщинки. Мираж растворялся и Кроули неохотно спустился на землю. Он падал во второй раз, не спеша собрать былое величие крыльев по осколкам перьев. «Я тебя прощаю» — три слова, пробившие насквозь позолоченным копьём, подстрелившие почерневший пуховой ворох и оставившие раздробленные кости доверия. Период столетнего безмолвия ощущался лёгким ветерком. Теперь в его календаре вырван день траура, справедливо сожжённый в пламени перед отъездом. Печально, что вместе с листком пропадом не пошел камень преткновения — должность, на которую метили многие архангелы, но заманить в неё им не терпелось именно Его Азирафаэля. Кроули находился в двух шагах от мирного счастья под открытым небом, без ввязываний в бессмысленные конфликты, конфронтации выдуманных сторон. Но ангел покинул его. Лихим отчаянием демона занесло в никуда. Он обвёл тяжёлым взглядом окрестности, слабо порадовавшись тому, что его детка не заглохла посреди заброшенного шоссе. Иначе пришлось бы толкать её до ближайшего населённого пункта, ведь энергии на сотворение чудес не осталось. Но и сильно обольщаться не пришлось: район далеко отличался от элитных. Кроули почувствовал себя так, словно его забросило на прежнюю Уикбер-стрит, но в более потрепанном состоянии. По пути он не отдавал себе отчёта, в какую сторону ехал и что за местонахождение ему сулило. Вовремя очнулся. Там не было смысла. Азирафаэля, с его трепетным выражением лица и поцелуями ангела на щеках. Запаха пыльных страниц. Нигде более не наблюдалось хоть какой-либо сути, за которую он мог зацепиться, чтобы влачить существование дальше. И ни души. Мужчина осторожно хлопнул дверью автомобиля и обернулся, чтобы осмотреться. Его встречали неуклюже разросшиеся, заштопанные заплатками дороги, и это на центральной улице. По обоим краям асфальт тесно обрамляли здания, отстроенные полных два века назад и явно нуждавшиеся в реставрации. Кирпич на подоконных выступах осыпался. По левую сторону, в линию витринами сверкали небольшие современные магазины, расположенные на первом этаже жилого дома. Зажигался тёплый свет в преддверии вечера. Кроули над выбором долго не думал — справа, в фокусе его зрения, возникло привлекательно растянувшееся вдоль строение с потемневшей золоченой вывеской: «Fother's wine pub». Демон был убежден, что если ранее все дороги приводили путников в Рим, сейчас же — они непременно ведут в бар. Начавшийся дождь окончательно убедил его заглянуть внутрь. Перед тем, как закрыть дверь забегаловки, он бросил тоскующий взгляд на подмигнувшую фарами Бентли. Раздался привычный звон музыки ветра, вызвав мимолетную дрожь, промелькнувшую по телу Энтони. Ангел бы оценил такую редкую, но гостеприимную деталь интерьера. Атмосфера пропиталась начисто духом восьмидесятых. В голову Кроули на секунду прокралась мысль, что возможно, он сам того не заметив, покинул земное воплощение или же гнал сверх меры, что по итогу попал в немилость не только Богини, но и временного континуума. Лампа тускло отбрасывала свет на посетителей, прилепившихся к стойке подобно мухам, познавшим усладу мёда. Трое мужчин развивали активную беседу, перекликаясь броскими словами с бармейд. Демон приткнулся ближе к краю паба, в самый угол, удивлённо подметив, что и девушка, выполнявшая свои обязанности, была одета просто, но опрятно, не поддаваясь современным модным тенденциям. Люди поддерживали жизнь до закрытия заведения, а Кроули неосознанно подпитывался ею от других, не обращая внимание на контингент неисправимых пьяниц. Им беззаботно, весело жилось, а он утратил подобное отношение. Временно ли? В конце концов, они всего лишь смертные, и каждый из них мог как подняться, так и опуститься. Из размышлений он выбрался не сразу, нависнувшей над столиком девушке потребовалось обратиться к нему несколько раз, чтобы Кроули наконец заземлился. — Сэр, мы уже закрываемся. Вы так ничего и не заказали, — обеспокоенно пролепетал шёлковый голос. Искренние, недоумевающие, глубокие карие глаза выпытывали у гостя подробности. — Оу, — в нём отзывалась беспечность. — Пожалуй, мне стоит вас оставить наедине с вашей работой. И удалиться. —… О, я никуда не тороплюсь, — она ответила неожиданно легко, сияя добродетельной улыбкой. — Я могу вам чего-нибудь налить. Или вы хотите с собой? — Нет. Нет, нет, нет, — почти что нараспев изъяснялся Кроули. — Заведением, понимаешь ли, ошибся. В планы Энтони никогда не входило приглашать незнакомцев в потемки личных проблем. Единственный раз, когда он случайно о них обмолвился, произошёл в состоянии глубокого опьянения, а собеседником, к счастью, оказался сам виновник его слез. — Не удалось найти, что искали? — её лицо, полное понимания и искреннего сочувствия, обескураживало. Подобную святую наивность он наблюдал у любимого ангела. И поймал себя на мысли, что от воспоминаний о нём невозможно скрыться нигде. Над Кроули поиздевались Небеса, послав в угоду неведомому мерзавцу Метатрона, чтобы тот запудрил разум Азирафаэлю. Над ним посмеялась лелеянная им машина, застрявшая в неизведанном захолустье. Шёл мерзкий холодный дождь. И милая на вид особа как по заказу задавала болезненный вопрос, от которого вновь камень подкатывал к горлу. Завершительный акт расстроенной симфонии. — С чего ты взяла, что я ищу? — его недовольное шипение возымело нужное действие — она слегка отстранилась. — Каждый ищет для себя хорошее пристанище. К сожалению, или счастью? Давайте будем думать, что к счастью? Это единственное место в округе, куда приходят, чтобы успокоить нервишки, — по-прежнему мила, но с вмешавшейся в образ толикой напряжения. — Оно не такое современное, как хотелось бы. Вы, наверное, разочарованы? Он не чувствовал ничего, похожего на вкус разочарования. Если быть полностью раздавленным обстоятельствами, лишиться мира, разверзшегося под ногами, называется: «разочарованы», то в тот момент его чувства полностью обесценили. Демон расслабленно выдохнул, выпустив пыл. Кудряшка поддерживала интерес, как и полагало достойным барменам. На неё грех злиться, хоть и все пороги грехов он оббил сотни раз. — Пожалуй, я пойду. Кроули неслышно кашлянул про себя и выбрался из-за укрытия, отделявшего его от физического контакта с высокой стройной девицей. Когда их лица оказались на одном уровне, она замерла, запечатлев промелькнувшее змеиное сожаление, приглушенное тёмными линзами очков. Бармейд держалась за мгновение и проснулась не сразу — повеяло музыкой ветра, силуэт в дорогом чёрном пиджаке обратился спиной. — Вы точно… Ничего не хотите?.. И дверь захлопнулась. Девушку оставили наедине с недоумением и небольшой стопкой купюр, одиноко лежащих на столе. Растерянный в жизненных реалиях демон накрыл тёплым пледом маленькую приунывшую оранжерею. Растения притихли, перестав дрожать. Кроули любовно погладил поверхность над панелью приборов, и, смилостившись над ним, Бентли включила обогрев. Подпитавшийся влагой пиджак затерялся рядом с растениями. Музыка в скверные времена согревала покрепче алкогольных изысков. Одобрительно кивнув мыслям, демон включил магнитолу. Рыжие кудри разлетелись по панели управления автомобилем, мужчина уткнулся в неё лбом и, как только он заслышал мотив, раздалось озлобленное рычание: «Выруби!»

«Everyday, it’s getting closer, going faster than a roller coaster. A love like yours would surely come my way.»

Не существовало никакой любви. Еë ярких звёзд в глазах, планет, мириад галактик, распускавшихся в укромной обители нутра. Она не пришла к нему. Или обходила стороной со ступления на землю. И лицемерный Гавриил припевал себе куплеты и сладкую партию грёз рядом с любимой женщиной. Трон мрачной конторы Ада пустовал. Место за столом Гавриила, напротив, занимал Азирафаэль. А те двое беззаботно развлекались, построив счастливые отношения, которых демон Кроули, по мнению судьбы, не заслужил. Тягучая волна обречённости прорвалась сквозь барьер беззвучными всхлипами. Тоска упущенных возможностей довлела над ним. Он бы вполне мог переступить через личные границы и покрасить машину в жёлтый цвет, разрешить чересчур сладко-сахарные дорожные леденцы (одна мысль от которых побуждала к действию тошноту, в бардачке Его Бентли не должно лежать ничего приторно милого). Дьявол, Кроули, чем они тебе помешали? И поддержать затею мечты Азирафаэля: устроить бал, воплотить в жизнь сцену из книги Джейн Остин ему больше не казалось странным. Если бы он тогда пошёл на уступки, ангел снизошёл бы до него? Он бы обернулся, почувствовал силу сокрушенного, тоскующего взгляда?.. Как бы то не казалось нелепым, Кроули искренне, до последнего ждал, что тот одумается. Что он тоже любит Его. Разрываясь на части, он не понимал, что предпринять, и от бессилия был готов уехать назад, расспросить Мюриэль о делах своего бедного, запутавшегося ангела, требовать с ним аудиенции и подключить великое искусство ораторского мастерства. Но вряд ли Азирафаэль тосковал по нему так же, в ожидании повторно разбиваясь о невидимые скалы. Полёт вниз повторялся с каждым прокрученным заезженной пластинкой помыслом. Утешительная нега мечтаний раскрывала объятия глубокого сна. Хрупкие представления картинами раскрывались перед уставшим демоном. Он появился в небесной канцелярии, решительным шагом подступив к не подозревавшему заговора Господу. Накрыл ладонью белокурые кудри и стал трепетно, сладостно шептать в них заклятие, что не навредило бы ему, но определённо доставило неприятностей. — Я похищаю тебя. Ты всё моё существование. Ты последуешь со мной. О, я чёртов эгоист. Но если ты не пойдёшь — я сожгу себя до тла, и возродиться из пепла уже не смогу. Азирафа-ээээ-ль. Змеиный шелест пьянительным вином изливался из уст на нотах воздушного имени. Сладкие фантазии об искусителе растворялись. Он бы не предал его доверие и ни за что бы не лишил любовь права выбора. Даже если та медленно разлагала его изнутри… Свечи угасали. Он крепко, беспробудно спал. В старой английской сказке говорилось, что Богиня перед сном дарила поцелуй любимым сыновьям, всем без исключения. Идею её написать неприметному автору подкинул один из ангелов, за что схлопотал неприятностей. А сам писатель популярности не достиг, ибо секретные материалы престолов разглашать запрещалось. А Кроули сквозь бессознательное прочувствовал тёплое прикосновение губ к его волосам. Когда-то любовь не измерялась в поступках, законах и представлениях о благости. Они равно отвечали перед матерью за провинности, но никого она не смела изгнать… Неведано, какое количество времени демон провёл в состоянии отрешенности от внешнего мира, но сам мир кипел от любопытства, в виде невнушительной толпы ежедневно простаивая на маленьком расстоянии от Бентли и продолжая спорить, какому богатею взбрело в голову сунуться в глухой район. — Ты хоть раз его видел? Ну этого… Франта. — Я нет. Но у «Фозерса» говорят, что какой-то мажор пожаловал. Деньги оставил, и ушёл. Ничего не заказал! Может, брешат? — Зелененьких подкинул. Машинку в придачу. Чудеса, правда? — Не, ну он правда смешной. Явный толстосум. Ценители только на такой ездят. А знаешь, почем сейчас ей цена? — Страшно подумать. А ты что, глаз положил, аха-ха-ха? Тебе двух жизней не хватит, чтобы на неё накопить. — Вот вы смеётесь, а мы ни разу его не встречали. — Ну, машина стоит. Кому-то принадлежит. И «Фозерс» недалеко. Сложили два плюс два? — А ты что, считать умеешь, Гарри? Ха-ха-ха. — Умели бы, не торчали бы здесь. Неуместный галдеж действовал Энтони на нервы. Скрипя зубами, взъерошенный от отсутствия должного ухода, он неохотно выглянул из-за руля, зрительно интересуясь, кому покоя не давала его чёрная красавица. Баночки дешевых спиртных напитков в руках четырёх мужчин рабочего класса и порванная одежда давали красноречивый ответ. — Это всё из-за тебя. Почему ты не хочешь унести нас отсюда? — испытывая злобу, не то на себя, не то на несговорчивую машину, Кроули глядел в зеркало заднего вида и задавался вопросом. Двигатель тихо затарахтел, вспугнув рассуждавших поблизости зевак. Они поспешили скрыться. — Мы привлекаем лишнее внимание одним своим присутствием здесь. Фары перестали гореть. Из понятного только им разговора, Кроули узнал неприятную новость: уровень магии понизился до критической отметки после ссоры с Азирафаэлем, но демон настолько утонул в переживаниях, что и слушать не желал никого. Он раздражённо выпустил струю воздуха через губы, сложенные в трубочку. Одно из двух: либо Ад медлил с решением отправить его в свободный полёт (на ещё один он не был согласен) и временно поставил ему запрет на вершение чудес, либо он довёл себя до морального изнеможения и тем самым поставил в неловкое положение ещё и роскошный, трепетно любимый автомобиль. Непредвиденных ситуаций он не предусматривал, однако имел привычку укладывать волосы самостоятельно, испытываемого удовольствия ради. Щелчка для того не понадобилось. Собравшись с силами, Энтони привёл волосы и одежду в надлежащий вид, и задумал найти способ убраться из неопрятной глуши. Впадать в долгий сон идеально, когда никто не ошивается поблизости и не открывает дорогу самоуверенным, бессмысленным предположениям. Тем более, за неделю его растительные любимцы грозили окончательно зачахнуть. Облокотившись на руль, он задумчиво обратился к боковому стеклу. Вдали резвились подростки. Их штаны, рубашки и обувь не внушали веры в счастливое будущее. На дворе стоял двадцать первый век, а нищета проскальзывала тенью в отдалённых районах крупных городов. Он и забыл, какого её наблюдать. Местным не хватало пособий, чтобы прокормить голодные семьи. Им не до мечт о жизни в процветающем, престижном округе. В окне заднего вида появились знакомые женственные очертания. Смутно припомнился случайный визит в паб и статная кудрявая девушка, не желавшая его выпускать с пустыми руками. Она выгружала из тележки тяжелые коробки, наполненные овощами и другим провиантом. Кроули невольно засмотрелся на то, как плотно юбка прилегала к стройным бёдрам. Белая рубашка с момента их последней встречи закрывала пышную грудь и атлетические плечи. С подобным телосложением не возникло бы проблем, но демона немного огорчило, что ей приходилось самостоятельно тягаться с ношей, пока мимо проходили внушительных габаритов мужчины. Зря он об этом подумал. Зря. — Миииилая, — невнятно растянул местами беззубый рот вместо приветствия. Кроули сдержал желание выплюнуть в окно, веками в нём не возникавшее в силу воспитанности. Он почувствовал бродивший аромат перегара, а ведь стекла защищали от амбре. — Мистер Сайкс, — она взглянула на него через плечо и неловко улыбнулась. — Здравствуйте. — Работаешь без выходных. Не надумала со мной прогуляться? Кроули настороженно прислушался. — Ох, нет, — её мягкие щеки порозовели. — Вы же знаете, как сейчас туго с деньгами. Но спасибо за предложение. Вежливость. Учтивость. Сердце демона тоскливо заныло. — Как раз об этом потолкуем, — тучный проходимец противно хохотнул и рукой вцепился нижнюю, незащищенную от грубости часть. Девушка опешила, не находя ни единого подходящего для описания удивления слова. —… Вы никогда… Не задумывались над таким увлекательнейшим вопросом… — бегло, в растерянности начала она. — Что если женщина три раза не дала согласия, значит, она… Н-не готова? Нервная улыбка обнажила суть её опасений. Лишних телодвижений от того не последовало: она упёрлась носом во внезапно возникшую перед ней широкую спину, еле слышно ойкнув. Бабочки в груди затрепетали. От роскошно опущенных до лопаток рыжих локонов исходил приятный кофейный аромат. Всё произошло так быстро. По непонятной причине нерадивый ухажёр ретировался, истошно выкрикнув: «ДЕМОН!» Сделав вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло, Кроули явил ей свое лицо, скривившись в непонимании. — Мэм, купите себе перцовый баллончик? В конце концов… — коробка, стоявшая на тележке, по ощущениям, весила центнер, отчего он про себя выругался и охотно пнул дверь паба ногой. — Его нужно направлять прямо в лицо. С удовольствием продемонстрирую. Она смущённо улыбнулась, последовав за ним. — Вы что, уже его использовали? Он так сильно ругнулся… Коробка с грохотом упала на стеллаж. Кроули не помышлял о помощи, но между делом кто-то должен был выплатить ей моральную компенсацию и более подходящего для этого случая не находилось. —… А вы предпочли бы, чтобы я сломал ему руку? — съехидничал змий, встретившись с ней глазами и блеснув лукавой улыбкой. Девушка заправила прядь волос за ухо, растроганно, неотразимо мило растянув губы. — Ну зачем? Вы итак неплохо справились. Не знала, что вы ещё и джентельмен… Догадывалась, конечно… — белоснежные зубы слабо поддели припухлые губы. Она отвела взгляд в сторону, припомнив тот дивный вечер и выразив благодарность за чаевые. Энтони хмыкнул. Комплименты для него представлялись неуместными и лишними. — Весь Гован переполошился с вашим приездом. А вы весьма скрытны. Демон впал в оцепенение, его бросило в жар. До него не желал доходить смысл её слов. Окунувшись в размытый омут он наблюдал молебно тянувшуюся вверх кисть руки, и всё, что её окружало, стремительно сменялось: глухие огоньки звёзд резво отдалились, просел шторм облаков, жестокий воздух обжигал лёгкие, кружил голову и опалял в миг обернувшиеся мучительной ношей крылья. И с трещиной, расползшейся по позвонкам, охладевало пылкое сердце. — Сэр? Вам поплохело? — ненаигранно обеспокоилась бармейд. — Я умею делать искусственное дыхание… Он сделал несколько медленных шагов ей навстречу, наклонив голову вперёд, словно не расслышал. —… Повтори, что ты сказала. Где мы находимся?.. — В Говане, — ныне пребывавшем в запустении округе Глазго, где праздношатание заблудших в кредитах пьяниц случалось обыкновенным делом. Неописуемо красиво. — Вы рассчитывали на Бьюкенен-стрит? —… Я приму твоё предложение насчёт выпивки. Потребовалось полчаса, чтобы распределить помидоры по деревянным ларям, перебрать их и проверить, не подсунул ли поставщик кота в мешке. Алкогольные напитки так же подверглись жесткой проверке. Отвлекшись от пожиравших его внимание вопросов, Кроули вошел во вкус и даже изъявил желание пообщаться с хорошенькой барменшей. Удобно устроившись на угловом диване, он положил руку на стол и мягко звякнул по бокалу пальцем. — Давно вы таскаете такую тяжесть? Другой работенки для вас не нашлось? — Обычно продукты разгружает Норри, но ему нужно к дантисту. С зубами шутить нельзя. Да и я сама не прочь подработать… — присущая ей причудливая болтливость необыкновенным образом не пробуждала в нем беса. Представив, как хрупкое по его меркам создание переносит громады ящиков с вином, сиропами, и прочими жидкостями, он оглядел её внимательнее, не понимая, в чем ошибка грешного мира. Ей он не доверил подобных подвигов, и то, что их повторная встреча произошла именно в день поставки — несказанно радовало. Как бы женщины не стремились показать полноту своей силы, Кроули убежденно верил, что обделять их поддержкой — дурной тон. — Что-то посетителей не видно. — Сегодня выходной день, но мы закупаемся заранее. —… Вы вышли в свой выходной. Ничему уже не удивляюсь. При напряженном графике, сна у нее ни в одном глазу, а слова дивно складывались под любой случай. — А вы спасли меня от свидания с Сайксом. И не назвали своё имя. — Энтони Кроули, — он сделал выжидающую паузу, чтобы шотландка представилась. — Да-ви-на, — бархат пролился на томном выдохе, смакуя слоги. По коже повеяло холодком. — Вау, — изумленно отозвался демон, — Какое редкое, латинское имя… Давина. «Отнесëнная к древу лавра», «Единая с древом…» — Вы первый, кто обратил на это внимание. Обычно мужчины целятся на… Сами понимаете. Но я их не осуждаю. — А вам стоило бы. — акцентируя отвращение на последнем слове, мужчина задержал пристальный взгляд на Давине. Демона не отпускала неприязнь, вызванная нелепым происшествием на улице. Девушка неуютно поёжилась, сменив направление диалога. — Мистер Кроули, откуда вы приехали? — М. А какие у вас есть предположения? Я уже выслушал несколько забавных от гованцев. И хотелось бы узнать ваши. — Нью-Йорк… Или… Лондон? — Ммм, я мог бы перевезти авто через океан. Но весьма затратно. — Что могло привести вас… — красивого мужчину? Галантного и полного моральных принципов рыцаря? —… В нашу дыру? —… Обыкновенная случайность. Поломка авто. —… А вы ведь куда-то собирались? Искали… Что-то стоящее? На что можно посмотреть… — Нет. Я никуда не спешил. Никого не преследовал. Ничего не искал. —… Так забавно. Я поначалу подумала, что вы агент НКА. Не выходите из своей машины. Никто о вас ничего не знает. — Мисс, переутомление ещё никого до добра не доводило. И, если не хотите отключиться на неопределённый срок в самом неожиданном месте — уезжайте и найдите достойное применение своим талантам. — … Вы правда думаете, что я талантлива? — Мгм, — вместо согласия промычал Кроули, подливая в бокал дорогого вина. Он потянулся к соседнему, обнаружив его пустовавшим, и к удивлению, Давина возразила. — Я предпочитаю содовую. — И всё-таки… Почему вы решили здесь задержаться? Я думал, Гован давно заброшен. — Причина банальна, мистер Кроули. Выбраться из нищеты дано не каждому. А на колледж мне не хватило накоплений. Увы. Но, не будем печалиться? Уже осмотрелись? Я знаю неплохую гостиницу. И… Завтраки там вполне сносные. Но на ланч лучше приходите к нам. За качество краснеть не приходится. — Приятного обеда, так понимаю, мне сегодня не сыскать? — Ох, мистер Кроули. Помимо нас есть… Да, и правда. Не вариант. Далеко идти. Вы не хотите остаться в пабе? Я вас угощу. — Позвольте, я не привык питаться за чужой счёт. — Вы не так давно оставили мне деньги. Да и мне ваша компания не помешает. — Планируете пробыть здесь до вечера? — К сожалению, мои планы давно не сбылись, — она вписала последние цифры в органайзер, закончив подсчет продукции и отложила его на стойку. Разлука с Азирафаэлем крепко запечатала в Энтони плотские желания, однако подолгу горевать в бездействии, как и плодить подозрения, было ни к чему. Обед бы ненадолго поднял ему настрой. — Я хотела устроить лёгкий перекус. Если вы не против подождать до ужина… — замявшись, оправдывалась Давина. К поздней подаче еды он отнесся спокойно. — Как видите, я не пытаюсь угнаться за временем. — Вы любите десерты? На данный момент, помимо них, не могу вам ничего предложить. — Не откажусь от крепкого кофе. И вкусного десерта. — Механик совсем законсервировался после ухода жены. И в лучшем случае протрезвеет к началу месяца. Мистер Кроули, если только вы вызовете эвакуатор и… — Не торопись. Занимайся своими делами, — он незаметно приподнял уголок губ, умиляясь уровню пьянства в Говане. Ничего не менялось. Украдкой демон покосился на Давину, неторопливо шинковавшую клубнику на разделочной доске. Кусочки ягоды отправились в стакан, поверх взбитых сливок и отдыхавших в них овсяных хлопьев. Бармейд раскрутила маленькую черную крышку и добавила к островку десерта море из жгучего виски. Демон чуть не заурчал от удовольствия, приняв в руки кранахан, что ему принесли. — Верно, вы справитесь без подсказок. Я только хотела предупредить. — Merci. И, как же вы здесь развлекаетесь? — Кроули отставил кисть в сторону, держав в ней чайную ложку. — Старики довольствуются стаканчиком или перекрикивают друг друга на бейсбольном поле. Молодые прощаются с детством и летят навстречу Бьюкенен или в штаты, заскучав от светского менталитета. — Так было не всегда? — Это может прозвучать странно… Но в один прекрасный день я проснулась и поняла, что что-то изменилось. Наверное, так происходит с каждым «счастливчиком», родившимся вдалеке от центра или провинциальном городке. Людей стало мало. Их довели мизерные зарплаты. Ювелир покинул Глазго в принципе, и не принял назад свой подарок. Кажется, ему бы он пригодился. — Не все украшения достойны того, чтобы их сдавали в обмен. — Что вы, мистер Кроули?.. — Энтони, — мягко поправил её он. —… Энтони. Здесь закладывают обручальные кольца, чтобы хватило на… хлеб до следующей недели. — На дешёвое пойло. Ты это хотела сказать? — он откинулся на спинку дивана, продолжив держать стакан беспечно вытянутой рукой. — Да… Но… Мы не можем осуждать… — Ни в коем случае, милая. Но вещи своими именами называть не постыдно. Особенно, если они вызывают угрозу обществу. — Но ему бы пригодились эти деньги на расширение бизнеса. Жаль, он их не забрал. — Много дум о других. А тебе… Стоит его сохранить. Зелёный цвет тебе к лицу. — Спасибо. А почему вы так не обрадовались тому, что оказались в Говане? Вы уже имели дело с нашей культурой? — Видишь ли, есть то, о чем лучше не вспоминать. Закрыть на замок, запечатать подальше от важных вещей. А ключ… Переплавить. Прах от ключа развеять… Там, где можно развеять. —… Неужели. Энтони? Вы родились здесь? — Давина пробралась сквозь хлипкую паутину событий, глубоко под кожу, отбросив тень угрозы на хрупкий треснутый шкаф, который открыть Кроули никому не дозволял. — Я выразился достаточно мягко, — оскал на его лице явственно донес до нее мысль. — Простите, я не хотела задеть. Знаете, я бы тоже отсюда уехала. При первой же возможности. Не самые лучшие годы жизни. Пока справляюсь. Честно, бывает очень одиноко. —… И ты отказываешься от вина? — Мой отец был неисправимым пьяницей. И наглядно показал, что именно в себя вливать не следует. Но если кому-то это облегчит участь — я подам руку помощи. Так заведено на небесах — дать человеку то, что он попросит, но не проявить к нему ни капли сочувствия. Ещё одна причина, по которой Энтони в ангельской конторе до сотворения Эдема не задержался. Он преступно впитывал, пропускал груз бедности через себя. С новой порцией информации огонь внутри него бушевал сильнее. Невозможно сместить фокус на благоприятное и выбросить из головы насилие, совершаемое по отношению к детям. И тот факт, что Давина так же недополучила любви от отца, как он от Богини — его непомерно злил. — М-да… Занесло же нас сюда. Полнейшая безнадëга. Грёбаная чёрная дыра… — нелестно высказался Кроули, стиснув зубы. И только его ангелу было ведомо, почему расколотые болью звёзды светили ярче остальных, как та девушка, что печально ему улыбалась и проявила себя словоохотливой собеседницей. Сторонившись пагубного образа алкоголя, она умудрялась поддерживать гостей, одаривая их невероятной улыбкой, от которой таяли тысячелетние айсберги…а вместо них распускались цветы. Дождь вновь поспешил заявиться на тихую улицу. Огни в витринах напротив погасли. Энтони разлёгся в полный рост, сложив руки на груди. Давина сидела на соседнем барном табурете, закинув ногу на ногу и бесшумно вдевала нить в иголку. Девушке на вид дал лет двадцать, а она о существовании смартфона не подозревала, иначе непременно уткнулась бы в него. Или новости, видео-игры и комедийные отрывки не входили в круг её интересов? Кроули сомневался, что они в целом слыхали об их существовании. В её пабе распространился тихий, домашний уют. И если бы нашелся магнитофон и погода позволила его включить — лифт на седьмой этаж неба раскрылся бы вновь перед демоном. Сон его не брал. От скуки Кроули лежа повернул к ней голову и следил за плавными движениями рук. На круглом полотне вырисовывались алые розы в стиле барокко. Дежавю против воли ступило к нему: тепло похожих чувств он испытывал так же. Небо затянули хмурые тучи. Беленькая макушка сверкала у малогабаритной печи, а её обладатель пек малиновые бисквиты, напевав под нос весёлую песню. Кроули шумно сглотнул душевное терзание. Под небом громыхнуло, отчего пугливая пташка подпрыгнула, выронив иглу. — Ох… — она наклонилась вниз, посилившись её найти. И не успев приподняться, уловила позади себя взрыв. Давина непроизвольно закрылась руками, сжавшись в плечах. — О ГОСПОДИ… Господи… — Проводка здесь совсем что ли не менялась?.. — сдавленно прорычал демон, удерживая в вынужденном объятии новую знакомую и отведя мысли от осколков, глубоко воткнувшихся в кожу. По телу девушки разлилось приятное тепло. Она в безопасности. Истерика сходила на нет, чему поспособствовала невозмутимость Кроули. Но озадачивала тень внушительных крыльев, раскрывшихся над ней, словно её спаситель оказался истинным ангелом. Давина моргнула и наваждение таинственно испарилось. —… Вы в порядке, Энтони? — голос её дрожал. О нём первый раз кто-то побеспокоился. —… Будем сидеть без света. Печально, — с саркастичной интонацией заключил Кроули, обратившись глазами к своей руке, на которую девушка в панике сложила ладонь. —… Лампа. Взяла… И «БУМ»… Бабахнула! Энтони… — Бывает. Не беспокойся, — успокаивающе шелестел над ухом он, и привычная, крохотная доля лукавости никого не настораживала. Шёпот ласково одувал мочку, и демон почти что касался её губами. Давина сбивчиво выдохнула. Обоих озаботило, как восстановить дыхание. И прерывистые вздохи подогревали воображение. — Я полезу...посмотрю... — её лепет в полузабытьи поддавал напряжения. — Сегодня с тебя достаточно неприятностей, — так же тихо продолжал Кроули, не выпуская девушку из рук. — Энтони, мне страшно. Вдруг и паб придёт в упадок?.. И никто не возьмётся чинить провода. Мне будет негде жить… — Тише. Давина... — он еле сдерживался, зарывшись носом в каштановые кудри. Давно не вводил в искушение, и сам попался в расставленную ловушку. Они оба воспылали желанием, ничего друг от друге не ведая. И чего же он медлил, мысленно впиваясь в нежную шею?.. — На первое время хватит свечей. — освободившись от давления бессознательного и запаха, пришедшегося по нраву, Кроули отстранился. Не видел, как она взволнованно прикусила губу. В её сознании так же что-то перевернулось. Зажглось и продолжило догорать под слоем пепла, стоило ему отойти. Давина повернулась к нему. Пиджак предусмотрительно был сброшен на диван, а ран она не увидела благодаря тёмной ткани рубашки. Кроули благополучно выудил белые восковые свечи, неприметно расположенные за барной стойкой, вставил их в прозрачные стаканы и, чиркнув спичкой, зажёг парочку штук. Девушка перекрыла электрощиты и заперла паб изнутри на ключ. Свечи перенесли в каморку для персонала. Зловещие раскаты грома приглушенно недоумевали снаружи. Она ни при ком не показывала слабости, но в потоком нахлынувших, изменчивых обстоятельствах, поворачивавшихся к ней нелучшим ракурсом, одолевало стремление сесть и заплакать. И гром не служил дополнительным поводом для радости. Утраченное хладнокровие вылилось в непридугаданный жест: Давина прижалась к Кроули, положив голову ему на шею и крепко зажмурившись. Она не стыдилась проявления чувств. И мужчина, последовав примеру, позволил себе забыть о границах, крепко притянув еë к груди. Во власти его объятия она уменьшалась, становилась такой фарфоровой и беззащитно хрупкой, ранее не догадываясь, что возможно это с кем-то испытывать. — Тони... — ласковое обращение, услышанное впервые за проведённое на земле и в небесах время, способно вытворять необыкновенные вещи. Без того узкие змеиные зрачки уменьшились. — ... Я так спать хочу. Кроули слабо улыбнулся, спрятав губы в её макушке. И сам прикрыл веки. — Засыпай.