Сгорают в пламени познания яблоки

***

Из нелёгких ситуаций Давина выходила с бравым достоинством — прорывалась сквозь давившее изнутри чувство потери контроля над происходившим, а оно в свою очередь рождалось из неполного понимания ситуации и ограничивавших внутренних убеждений. Ей некогда было грязнуть в жалости к себе и миру, одной ногой стоявшему над обрывом, в полуобороте и с легенькой надеждой интересовавшемуся у нее: «Собираешься что-то делать?» Ей хотелось жить, пусть хаос вокруг и повергал в сомнения. Она пробивалась. Впереди не наблюдалось света, очертаний, бликов и объектов — она рвалась вперед и ее не интересовало, что ждало впереди. Где-то должен был оставаться её Кроули, совершенно один, так же напуганный и потерянный. Давина не могла его оставить на произвол торжествовавшего вокруг безумия. Перед ней стояла задача собрать мир по крупицам, и самыми значимыми частицами её Вселенной оказались Кроули и Азирафаэль. Она была уверена, что с их нахождением вероятность вернуть положение вещей на место возрастала. Неожиданная встреча состоялась на Перекрёстке Миров, Давине удалось туда провалиться через разрывы в материи, найденные благодаря упорству и созданным кем-то искажениям. Там ещё остался свет, он распространялся по пространству, таил в себе небо с плывущими по нему облаками. Экраны, что пронзительно трескавшись, разлетались по осколкам один за другим, подвисли в воздухе, по бокам. Они отражали некие события, людей, но то невозможно было уловить из-за резкого уничтожения. Между ними, посередине, на расстилавшейся дороге, застыл юноша. Давина немедля пролетела вперед, сметая на своем пути и содрагая пустое пространство, резво подхватив под руку нашедшегося, и вылетела в очередную пространственную дыру. Перед тем, как оказаться в ней вдвоем, они оба взглянули друг другу в глаза с нескрываемым удивлением. Оно поглотило их на долю застывшего между ними момента. Она укрывала его огромными белоснежными крыльями, словно пригревшегося птенца, ещё не готового выйти в жестокий мир, но она бы и не позволила тому случиться с необычайной резкостью. Опустила на него взгляд и сглотнула ком в горле, руки ослабили хватку, подобно крыльям. — Дэвид?.. — непривычно было обращаться к прежней версии себя, словно к третьему лицу, сидевшему перед тобой, одолеваемому страхом. — …Реиэль?.. — добровольно взятый в плен Дэвид повторил её обращение. По телу девушки моментально прошла дрожь. Она оглядела руку, усеянную россыпью микроскопических звёзд. Непонимание в её голове усиливалось. Возможно, когда-то ранее она слышала теории о параллельных вселенных, но никогда не допускала, что шанс встретить самого себя не равен полноценному нулю. С другой стороны, более объективной, и ангелов она не встречала вместе с демонами. Немного призадумавшись и утомившись, он позволил себе прильнуть к ней и закрыть глаза. Отбросил настороженность в силу тягучей утомленности. Она мягко притянула его ближе, уложив ладонь на спину, любовно поглядывая. — Давина… Ты?.. — его слабый шёпот породил новую волну дрожи. Его неожиданное узнавание сталось для неё необъяснимым. — … Мой Кроули?.. — она ласково погрузила ладонь в каштановые волосы. — Я… — тихо, с довольной улыбкой признался юноша. Безропотно поддался её утверждению. Её Кроули. И тогда их образы медленно рассеялись. — Знаешь… Я совершенно потеряла понимание происходящего… — она подарила ему новое признание, не выпуская из своих тёплых рук, продолжив поглаживать. И тьма, окутавшая их, уже не казалась настолько пугающей. — Мы с тобой…поперепутались. Кроули тяжело выдохнул. — Это из-за пространственных аномалий. Такое бывает, когда мир на пороге уничтожения. Он нестабилен, выбывают его составляющие. А наши с тобой волны настолько схожи, что… Мы переняли черты друг друга. Он не связывал их схожести с более глубинными причинами. — А как ты понял, что это я?.. — Ну, во-первых, — к нему вернулось узнаваемое ворчание. — Кому-то левому не престало бы меня хватать, когда окружающее пространство таково, что свою бы задницу успеть спасти. Губы Давины расплылись в смущённой улыбке. Если Азирафаэль предпочитал высокий, литературный стиль, в своем общении, Кроули использовал его для более яркого выражения сарказма. — А вот, второе… Если я увидел в тебе… Что-то знакомое, — Кроули поспешил оговориться. — Значит, ты видишь во мне… — Себя, — с горечью, уже тише подтвердила она. — С тобой… Происходило ещё что-то похожее? — Кроули поднял на неё взгляд, полный смятения, огорчения и крохотной надежды. Давина представляла, насколько болезненно на него влияло прошлое, и не приведи Господь, Кроули узнал бы о том, что кто-то, помимо его горячо любимого ангела, некосвенно наблюдал его крах. — О чём ты?.. — непонимающе оживилась она. — Не хватало чего-то ещё! Эндрова матерь, Кроули, я сейчас с ума сойду! — А мы разве уже не сошли?.. — с печальной улыбкой подтвердил он, успокаивающими движениями ладоней приводя её в ровные чувства. — Удивлён, как тебе в таких обстоятельствах хватило духа… Добраться до меня. — Мы должны… Найти Азирафаэля, — успокоившись, вполголоса ответила Давина. Демон очнулся от волнений. В самом деле, недопустимо, что их ангел блуждал в одиночестве. Кроули безоговорочно отправился вместе с ней на поиски. Как долго бы они не блуждали вдвоём, в перламутровых далях пустот — их встречала единая форма безвременья. Сложно вообразить себе место страшнее, чем то, где любое проявление движения обречено застыть в вечном неприкаянии. Жизнь представляла собой шаги вперёд, решения, и крохотную веру в дорогие сердцу вещи. И в Давине поутихло упорство сквозь тщетные попытки выбраться. Она всегда верила, что если долго идти — обязательно выйдешь на правильный путь. Но в одночасье упорство сменилось разочарованием и отсутствием стремлений. Огонёк надежды не до конца погас, но неизбежно истлевал. Туманное пустое пространство позволило выйти наружу их истинной сути. Давина застыла в молчаливом объятии, прижав голову к груди Кроули. А он по инерции гладил её волосы, бросая потерянный взгляд туда, откуда, возможно, не возвращались. — Нам отсюда не выбраться… — признался он себе честно, не найдя сил посмотреть на спутницу. — Кроули, неужели мы просто так сдадимся?.. Мы ему нужны… — Мы сейчас ни для кого… Не способны ничего изменить, — печально выдохнул Кроули, намеренно отходя от нежелательной темы. — Дорогой, я хочу, чтобы ты знал… — услышав это, Кроули напрягся. Он повернул к ней голову. — Я тебя не виню. Ты в данной ситуации… — она сжала ладонь на его руке. Ни в чем не грешен. — Наломал дров? Всё к херам перечеркнул? — безрадостно усмехнулся Кроули, но несмотря на то, ответно сцепил пальцы с её. — Тони, — твёрдо обратилась к нему Давина, — Чтобы всё починить, нужно… Окончательно доломать. — …Это как-то не соответствует логическим заключениям, — мягко подчеркнул Кроули, изо всех сил сдерживаясь от язвительности. — Что ты собираешься в пустоте чинить? Мы перепробовали всё возможное. Давина мягко поднялась с пола, нехотя выбравшись из объятий Кроули. Он вопросительно на нее взглянул. — … Значит, мы снова пойдём вперед, несмотря на обоюдное отчаяние?.. Она кивнула, медленно протянув ему руку, чтобы помочь подняться, если он решит пойти вместе с ней. С желанием доказать Кроули, что он сильнее, чем казалось ему самому, в ней пробудилась решимость. — Я не прощу себе, если мы будем сидеть здесь. Он не единожды рисковал ради нас своим положением. Своей жизнью. — Мы можем веками искать новую пространственную дыру. — И мы найдём её. Потому что так сказала Я. Кроули растянул губы в лукавой ухмылке. Её сущность просилась наружу. Непробиваемое упрямство, что ему безусловно нравилось. Именно её стремлениями они попытались выйти на головной отдел, пусть и безуспешно. Не имея ни малейшего понятия ни об устройстве небесной канцелярии, ни о законах вселенной, действовавших в аварийном режиме — Давина непоколебимо стремилась вдаль, подмяв под себя изменчивый мир, будучи обыкновенным человеческим созданием, странным образом уверенном в своих действиях. Не поддаться её огню, разгоравшемуся всё сильнее, не пойти следом за ней и не загореться идеей — означало бы прослыть непроходимым тупицей. Глупость — не отсутствие ума, а нежелание стремиться в неизвестность ради достижения желаемого. Он крепко сжал её ладонь и поднялся с насиженного места. Давина медленно приблизилась к его лицу, оставляя на губах нежный поцелуй. Кроули приник к ней, прикрыв глаза. Затем медленно их раскрыл, и, почувствовав как из кармана брюк от него ускользает значимая вещь, тихо усмехнулся в губы. — Дэви… Моя ты плутовка, — он беззлобно подчеркнул, покачав головой, и бережно притянул девушку к себе ближе. — Что будешь с ним делать?.. Давина крепче сжала в руке рычаг. — Я не знаю. Мы всю жизнь живём, не зная, как, что и куда… Но каким-то образом у нас всё получается. Прошу, скажи, что ты меня понимаешь… — Самое любопытное, что я тебя без сомнений понимаю. — Тогда, доверься мне. И тогда Кроули вновь довелось лицезреть удивительное, но безумно пленительное безрассудство в её попытках пробить беспросветные стены реальности древнейшим рычажком. Если бы она ещё добавила своё коронное: «Чëрт тебя дери, откройся!», как из неё вырывалось в неудачных терзаниях при открывании бутылок с шампанским в пабе, он бы к её ногам положил корону, и, возможно, встал на колени. Он бы подумал над этим. Давина в прямых и косвенных смыслах неустанно замахивалась на все «нельзя», что ей диктовал пространственный континуум. Не включая в данный расчёт её ключевой жизненный выбор, в корне не соответствовавший общественной морали и приевшимся ценностям. Ибо кто-то должен был продолжать. Бороться. Искать. Кроули шёл за ней, не предавая сомнениям пространные планы. Любая деятельность, не направленная на получение конкретного результата — похвальна, поскольку в конце она давала возможность приблизиться к истине. Он и сам принадлежал к такому типу личностей, которых на ровном месте чередой запретов невозможно было остановить, но иной раз не хватало самоотверженной твердолобости, присущей Дэви. И он ей восхищался. Он не желал, чтобы она останавливалась — это ознаменовало бы угрозу для их жизни. Что если бы они исчезли, перестав совершать движения в сторону цели? Они чудом удерживались наплаву. Шаги Давины помогали ему верить в то, что они оба могли видеть друг друга оставшиеся для них несколько минут. Она не совершала безрассудство, не потворствовала дурости — она всё делала правильно. Выдохшись, девушка остановилась. Почувствовала тёплое дыхание, доносившееся со спины. Кроули аккуратно приблизился, приобняв ее и уложив руки на животе. — Плотность материи разная. Если ударить там, где тонко — есть возможность выбраться. Правда, вопрос в том, что мы не видим, где, — он начал что-то припоминать. — Я… — она старалась отдышаться. — Всё здесь нахрен разобью! Пока не смогу убедиться, что мы потеряли Азирафаэля совсем! Если тут стоим мы — где-то должен находиться и он. Её твёрдые намерения расходились еле уловимыми глазу Змия помехами по пространству. В его голове блеснула неожиданная идея. Не спроста, когда люди злились, предметы имели свойство падать. Смертные не брали данный навык в умелое пользование. —… Тебя всё это достало, так ведь?.. — над ухом Давины прокралось ласковое шипение. — О, ещё как, Кроули, — рычажок отчаянно ударил по материи. — Я возмущена! Если бы не ситуация, я бы подумала, что нас здесь… Заперли! — Так разбей её. — шелестел змий, почувствовав удовлетворение от новой попытки искушения. — Дай выход эмоциям. Ты молодец. Никому тебя не запереть. Давина с силой ударила по воздуху, и продолжала с таким же остервенением стучать по нему рычажком, пока не уткнулась рукой в сопротивление. Очередной удар пришелся по найденной плотной поверхности, непреклонный и твёрдый. Пространство обиженно затрещало, по нему поползли трещины, озаренные слепящим глаза светом.

***

Азирафаэль сделал глубокий затяжной вдох. Становилось сложнее контролировать себя и сохранять спокойствие, когда двух дорогих ему созданий затянуло в тёмную материю. Если представить, что ваш шкодливый питомец задумал погулять по внутренней поверхности натяжных потолков, а вы усилиями рук и половой швабры пытались его оттуда выгнать — то же по ощущениям испытывал ангел. Только котов было двое, разгуливали они не по собственной воле, и, справедливости ради — внутреннее убранство параллельной вселенной намного дальше и неведомее чем обыкновенный натяжной потолок, не поддавалось полноценному сравнению! Предстояло угадать, на каком этаже располагался предполагаемый ограничитель, в вашей ли стране, или же ему угораздило осесть вне Млечного Пути! Досада, раскрывавшаяся в нервной улыбке, добралась и до ангела. Он ставил под сомнение существование натяжных потолков, а что ещё более неутешительно — своих неугомонных друзей. Ему и на секунду допускать не хотелось, что дыра в пространстве привела к деструктуризации… Азирафаэль расхаживал взад и вперед, отказываясь концентрироваться на мыслях о неизбежном. Проплывавшие мимо облака словно не замечали его беспокойства. Ангел предпочел отвлечься на них, замерев на месте и упуская тревоги вдаль, за ними. Вдоволь наглядевшись, он обернулся назад, к простиравшейся вдаль стерильной чистоте. Интуиция натолкнула его на идею о том, что следовало пройти вперёд. Доверившись чутью, ангел неспешно следовал вдаль. Подошвы его бежевых туфель омывали мягкие туманные переливы, скучившиеся завитками. Завидев вдалеке очертания, Азирафаэль ускорил шаг по направлению к ним. Он безошибочно вышел к расстилавшейся панели с небольшими экранами, множеством круглых циферблатов, рычагов и кнопок. На удивление, потухшие экраны не отображали ничего, а кнопки не переливались различными цветами, что свидетельствовало бы о начале краха планеты. Совершенно молчаливая панель, с отсутствием одного из рычагов, словно под него оставили место, а сам он не являлся воплощенным в жизнь. Азирафаэль судорожно выдохнул, бережно проведя ладонью по кнопкам. Таково хрупкое мироздание, уместившееся в подобие главной кабины космического корабля, и стоило нажать единственный переключатель, чтобы всё веками строившееся почило и умолкло навсегда. Ангел торопливо, но внимательно прошелся взглядом по панели, в поисках того заветного, что могло бы остановить дышавший им в затылок крах. Давина оказалась права. Он нашёл. Добрался. За исключением того, что не знал, как прекратить апокалипсис. — Мы снова встретились, — его озадачил безмятежный, пронесшийся по тихому пространству голос. — Здравствуй, Азирафаэль. Азирафаэль повернул голову. На расстоянии стоял Метатрон, сложив руки за спиной. Дистанцию он не спешил нарушить, без волнений наблюдав за обеспокоенным ангелом. — Метатрон, — он уверенно обратился к нему. — Скорее. Вы должны мне помочь разобраться! Метатрон удивленно наклонил голову вперед. — Остановите же катастрофу! — ангел подталкивал его к незамедлительным решениям. — Вы более осведомлены в данном устройстве, чем я… — Зачем же нам останавливать то, что мы так долго планировали? — мягко поинтересовался Глас Божий. Услышанное повергло ангела в неприятное осознание. Всё это время негодяй, вызвавший критические изменения в их Вселенной, находился от них на расстоянии вытянутой руки. И будучи уведомленными о его истинном лице ранее, они имели бы возможность остановить, без наблюдения плачевных последствий. — Я не раз выступал с докладами о том, что мы не можем проводить Армагеддон на Земле! Не говорите, что вы были среди тех, кто приложил руку к его наступлению… — верховный архангел импульсивно выразил негодование, в окончание недовольно поджав губы. — Похвально, Азирафаэль, — Метатрон беззаветно прогулялся по его простодушию. — И твой друг Кроули не менее причастен к этой истории. — Кроули отсутствовал в нашей реальности, когда началась суматоха. И тем более не мог пойти против меня. — Как жаль, что твои потуги не привели меня к астроголу, — ровным тоном сетовал тот, заставляя Азирафаэля больше убеждаться в его причастности к преступлению. — Значит, вы оборвали каналы связи Канцелярий? Чтобы усыпить бдительность и настроить ангелов и демонов друг против друга?.. Против меня… — Их это не сильно вдохновило на изменения. — И…неужели вы поверили, что я в жизни подумаю на Кроули? — Разумеется, ты бы ни за что не позволил прокрасться в голову такой мысли. А вот ангелы, демоны, охотно её подцепили. Насколько ты помнишь, он обладает не самой лучшей репутацией. Не единожды предатель. Азирафаэль пропускал через себя тяжелые вздохи. Его мало что выводило из равновесия, и Метатрон поразительно точно попал в раздражавшие его темы. Мало того, что он за спиной провернул конец света, так и имел наглость подобным образом отзываться о Кроули. — … Что вы сделали с Кроули? Давиной? Зачем они вам нужны? Они как-то причастны к астроголу?.. Почему именно они?.. Метатрон развел руками, не ответив на этот вопрос. Азирафаэль задумался. Они явно могли помешать в исполнении его коварных планов. Но каковыми были мотивы? — Может быть, ты хочешь чаю? Наблюдение будет утомительным, — Метатрон отзывался беззаботно, словно об обыденном окончании рабочего дня, до которого оставались считанные часы. С вопиющим безразличием. Азирафаэль приметил в воздухе искажения. Они повторялись, деформируя пространство прозрачными волнами, ударявшимися о невидимые стены. Они являли себя вновь и вновь, подобно голосу, чьи вибрации не дано было различить. Ангел медленно выудил из кармана пламенный меч, намереваясь подтвердить личные догадки и вызволить то, что отчаянно желало выбраться. — Что ты… — Метатрон забеспокоился. Ангел ударил по предполагаемому месту отточенными взмахами пламеневшего орудия. С решительным удовольствием. Спираль разверзлась ослепительным светом и вывернулась наизнанку, откуда стремительно вылетели двое взъерошенных гостей. Уставший Кроули приложил ладонь к губам, смачно ими причмокнул, затем вальяжно откинул руку в сторону, отдавая дань эффектному появлению. — Армагеддон-экспресс! — презрительно выплюнул Кроули, отозвавшись о крайне некомфортном возвращении в свою реальность. — Мы позаботимся о том, чтобы больше НИКТО не летал вашей компанией. — Кроули! — Азирафаэль буквально подлетел к нему, вжимая в себя крепким объятием. Следом он обхватил руками и Давину. — Давина… Ангел крепко зажмурился, не в силах выразить великую степень своего счастья. Они оказались живы, вернулись к нему, не прельщенные вероятностью раствориться в неге безнадёжности и пустоты. — Ты представляешь, моя чертовка всё же была права! Мы нашли выход! — …Что это за мужик?.. — взволнованно, с долей страха, Давина вернула их к обсуждению насущной проблемы. Она не боялась мужчин, не роптала в трепетном ужасе перед незнакомцами, но от того типа подозрительно поднималась в груди тревога. — … А мы что, таки попали в головной отдел? — Кроули прибавил вопросов в общий котёл. Они оба смотрели на Азирафаэля, словно тот представлял из себя всевидящее око, однако, даже он не понимал, какие мотивы стояли за чередой событий, угодной Метатрону. — Вот и ты здесь, Реиэль, — одно неосторожное обращение пригвоздило Кроули к, казалось бы, эфирной поверхности. Давина, почувствовав его боль, крепче сжала свою ладонь на его. — Спасибо, Азирафаэль. Всё-таки, толк от тебя был. Кроули держал лицо. Пусть то имя и полоснуло его лезвием невидимого ножа, однако, оно более не имело к нему отношения. — Дедок, тебе бы зрение проверить. Никакого Реиила здесь нет, — со злобной усмешкой съязвил демон. — Ты всегда носил её с собой. Тебе не уйти от того, кем ты был. — …Постой, — Кроули изумленно прошептал. — Ты откуда… — Дела со зрением абсолютно неважны, так ведь? — Метатрон бил по больному, возвратив демону его же слова. — … Ты там был… — в пламенно-жёлтых глазах блестели осколки звёзд. — … Это ты назвал меня «предателем»… Ты сверг меня с Небес. Почему я вспомнил об этом лишь сейчас?.. Этим остолопам не пришло бы в голову от меня избавиться. Ты их надоумил… Давина вздрогнула. Азирафаэль уставился на Метатрона широко раскрытыми глазами. — Да… Вы там были. Я…вас вспомнил, — громко подтвердил ангел, пронизанный осознанием. — Верно… Он наложил чары. Изменил воспоминания. А помехи в пространстве нивелировали их действие… Сейчас мы помним, что он… Это действительно был он. — Ты ведь тоже поверг окружение в обман. Любимый ангел Бога. — Не приписывай мне свои заслуги, Большая Говорящая Голова! — отмахнулся Кроули. — Ты лучше скажи, какого хрена ты всё это заварил? Тебе нужен был Я, чтобы поквитаться? Давину ты зачем сюда приплел? Азирафаэль побледнел от ужаса. Подобной правды ни одна Вселенная не выдержала бы. Схлопнулась бы безоговорочно. — Кроули… — Азирафаэль одернул медленно приходившего в ярость демона. — Что, Азирафаэль?! — тот кипел от возмущения. — Кажется, это не головной отдел… — поспешил объясниться ангел. — Кнопки нерабочие. Экраны не задействованы. И, нам ведь когда-то говорили, что головной отдел упирается в сам Космос! Он… — …Хренов самозванец, — тихо прорычал Кроули, неосторожно подвинув Азирафаэля за себя, следом утянув и Давину, и уставившись на Метатрона исподлобья. — Раз уж вы собрались, почему бы мне не рассказать о том, что ваш мир обречён? Да, Кроули. Я тебя низверг в пучину кипящей лавы. Ты действительно была жирным, назойливо въевшимся пятном. Мне необходимо было уничтожить эту Вселенную. И для воплощения плана не хватало только оторвать один кусочек реальности… И пух. Столкнуть с другим! И сколько же веков я ждал, чтобы то произошло. Чтобы ослабленная Вселенная позволила его отколоть. Давина сглотнула. Её несущественность и мизерность в своём положении удручала. Судьбы вершились архитекторами миров, по их милости сегодня ты жив, а наступит ли завтра, уже решать не тебе. Но люди не представляли собой отдельные пятна, хаотично разбросанные по футбольному мячу, именуемому земным шаром. Они несли за собой историю. Кроули крепче сжал её руку. — Замечательно. Для тебя это просто представление, гиена ты проклятущая, — прошипев, он подобрал на редкость идеальное сравнение, ведь те питались падалью. — И ты выбрал её по случайному стечению обстоятельств. — А вот здесь ты неправ… — Нет, пожалуйста, нет… — скулил Азирафаэль, боясь, что неосторожность в словах загубила бы его любимых. — Или ты до сих пор не понял, почему Давина оказалась втянута в нашу историю? Хранительница Астрогола. И вы его, конечно же, благополучно посеяли. К вашему же несчастью. Кроули приоткрыл губы, находившись в крайней степени удивления. — …Но ведь я. Я его создал. Она просто не могла быть причастной к моему… — Мне это всё надоело, — Давина, вдоволь намолчавшись, медленно извлекла спрятанный под юбкой увесистый револьвер и направила его на Метатрона. Подобного поворота событий из присутствовавших не предполагал никто. — Ты думаешь, им меня можно убить? Человеческим оружием? — А почему я не могу тебя им прикончить? Назови мне хоть одну причину. Кроули замер. В действительности, чего стоило ей противопоставить простой револьвер силе вселенских масштабов? Эту непробиваемую женщину ведь звали Давина Бэкетт. Её оружие засияло и приобрело совершенно другие очертания. — …Мой коллекционный револьвер… — Азирафаэль ахнул. — Определенно револьвер… — в знак подтверждения кивнул Кроули, продолжив пребывать в нечеловеческом, и явно в не присущем демонам, изумлении. — Ну… теперь, его, теоретически, можно прибить. — Потому что я — Пожиратель миров. Всё, что вы попытаетесь повернуть против меня — я могу поглотить. Веками выжидал, чтобы подкрепиться энергией Земли. И теперь, от вас ничего не останется. Поднялась буря. Ангел, человек и демон крепко схватились за руки, попытавшись удержаться. На месте Метатрона возвысилось огромное чёрное чудовище, пестрившее десятью крыльями. Кроули и Азирафаэлю не престало наблюдать экстремально смертельные явления (чего стоил достопочтенный отец Антихриста), но даже они предпочли бы подобной встрече чашечку горячего какао под тёплым пледом, желательно, вдвоём. — Я аннулирую подписку на такой Нетфликс! — в сердцах выругался демон, заслонив собой от порыва ветра двоих приютившихся возле него созданий. — Стреляй в него уже, чёрт возьми! Давина, стреляй! Давина поспешно выстрелила, держав револьвер дрожавшими руками. Пуля отскочила от края массивного крыла. Им пришлось бежать против ветра, чтобы не угодить под резкие, ударные порывы воздуха, вызванные взмахами крыльев названного Метатрона. Девушка не оставляла попыток в него попасть, но безуспешно. Запас золотых пулей в магазине так же подходил к концу. — Да как нам разбить такую громадину?! — Мы могли бы выгнать его, с последующим уничтожением! Вот, для чего я создал астрогол! Чтобы никто не посмел посягнуть на нашу Вселенную! Я поплатился за это… — Кроули… — в её раскрытой ладони покоилась роза ветров. — …Он был у тебя… Ты действительно хранительница! Ты же знаешь, как с ним обращаться?! — … Вызвать… Кольца! — Понятия не имею, откуда ты это знаешь. Но я восхищен! — Кроули, это должен сделать ты… Я не умею чертить пентаграммы! — спохватилась Давина. — Я сделаю. Вы с Азирафаэлем загоните его в нее! — Да он нас с костями перемолет, Тони! — её голос повышался из-за сильного ветра. — Подавится, Дэви! Иди же! — он с глубинным отчаянием в глазах кричал, и искренне надеялся, что поцелуй в лоб не сказался прощальным. Дэви передала астрогол ему в руки. — Кроули… — Азирафаэль ласково сжал его ладонь. — Ангел, позаботься о ней… — прошептал Кроули в ответ одними лишь губами. Сквозь бурю доносились выстрелы. Кроули очерчивал астроголом круги, вспоминая вековые истины. Он не прикасался в своей памяти к чертежам более шести тысяч лет. И тем более не надеялся, что когда-либо ему придется применить извлеченную из них информацию на практике. Мимолётно демон поднял взгляд на Азирафаэля и Давину, пытавшихся привлечь внимание разросшегося, неповоротливого гиганта, сострясавшего собой воздух. Они по сравнению с ним мелькали крохотными, надоедливыми мотыльками. Давина дерзко ухмылялась, несмотря на страх. — Давай же, ты! МИСТЕР ОТКРОВЕННЫЙ ДУБОЛОМ! — Кроули поразился отсутствию её инстинкта самосохранения. — ЗА МНОЙ, ГРОМАДИНА! ГРОМАДИНА ИЗ СТРАНЫ ВОПИЮЩИХ ГРОМА-А-А-А-АДИН! Кроули всем естеством сжался, лицезрев издалека нависнувшую над ней огромнейшую тень. Спасение явило себя незамедлительно — по величине равный, ослепительно белый объект возник перед пожирателем миров, распустив перья во всей красе. Небесно-голубого цвета глаз, обрамленный по обе стороны тремя высокими крыльями, хмуро уставился на неприятеля. Давина потеряла дар речи, в восхищении уставившись на героя, закрывшего ее собой. — Что же ты делаешь, болван… — дрожащим голосом лепетал Кроули, наспех перечеркивая круги таким образом, чтобы они верно накладывались друг на друга. Ставки неумолимо повышались. Азирафаэля он так же мог потерять, и опасность скрывалась не только в прямом нападении непрошеного в их вселенной гостя — истинная форма архангела расходовала колоссальный запас энергии. В условиях апокалипсиса любая крупица энергии являлась важной. Но Азирафаэль собирался исполнить данное им обещание и по возможности, вернуть тёмное существо туда, откуда оно явилось. Создание высшего порядка ударило телом по темному сгустку перьев, невзирая на его тягучую субстанцию. Донесся оглушительный рёв. Кроули и Давина поспешили прикрыть уши. Пожиратель перешел в наступление. Кроули практически закончил приготовления. Он громогласным криком окликнул Давину, и та поспешила к нему, пока космических размеров существа бились друг с другом, не уступая главенства. Ангел подбивал сгусток тёмной материи в сторону светившихся золотом, неимоверно далеко простершихся пентаграмм. Усилиями Кроули и Давины, ввысь поднялись кольца, переплетенные друг с другом, подобно знакомой когда-то сфере Дайсона. По две группы колец, по обе стороны от них. Они вращали их, прилагая непрямые физические воздействия. Пусть их пальцы и соприкасались с воздухом, а не самими сферами, сдвинуть их давалось титаническим трудом. Когда они наконец завращались быстрее, пожирателя начало медленно затягивать в опасную близость пентаграмм. — СИЛЬНЕЕ! — Кроули кричал, подначивая Давину продолжать. Выдохшись, они оба осели на колени и обнялись. Им пришлось наблюдать уже вдвоем, как тень погрузила окружавшее их пространство во мрак. Они крепко зажмурились, предчувствовав скоропостижный финал. Не вышло. Попытались. Они будут погребены под массой пожиравшего миры чудовища… Азирафаэль ударил крыльями по истончившемуся сгустку, метко отшвырнув его в сторону сфер. Сам он, к сожалению, растерял силы, принял прежний человеческий лик и упал на поверхность мирно протекавших облаков. Золотистый свет озарил небеса. Сферы закрутились на мощнейшей скорости. Давина и Кроули медленно подползли к ангелу, укрывая его телами. Настала их очередь позаботиться о нем. Последнее, что они услышали от Пожирателя Миров — его неприязненно предсмертный вопль.