Неделя

В ордене обычно было тихо, ведь воспитанники были приучены не шуметь и вести себя прилично, только это не распространялось на некоторых старших заклинателей. — Я не смогу даже пару дней без тебя. Я же от скуки умру. Снова, — заныл Вей Усянь, плетясь следом и недовольно поникнув, — почему же я не могу пойти с тобой? — Потому что я хочу, чтоб ты остался в Облачных глубинах, — беспристрастно ответил Лань Ванцзы, — ты пообещал адептам охоту. Вей Ин ступал шаг в шаг и никак не мог видеть его лица. Лань Чжань как всегда был прав и помнил абсолютно все, что касается и ордена, и супруга, и учеников. — Я помню, но я обещал еще до того, как узнал, что ты оставишь меня. Это несправедливо, — капризные просьбы не действовали совсем. Ускорив шаг, Вей Усянь сумел нагнать и, прижавшись к спине мужа, внезапно остановить Лань Чжаня. Простые уговоры абсолютно не действовали, пришлось прибегнуть к грязным методам. — Ты же мне тоже обещал, что будешь каждый день меня любить. Что же ты вот так нарушаешь свои клятвы? Как я без тебя буду? — ладонь нахально скользнула по телу, пробираясь под одежду к прохладной груди, а голос над ухом став более томным и тихим, — мне же придется самому развлекать себя в постели. Хангуан-Цзюнь славился безэмоциональностью и умением держать лицо, но все это меркло, когда в дело вступал Вей Ин, используя любимый метод. Лань Ванцзы ревностно относился ко всему, что касалось их постели. Вей Усянь удовлетворился тем, что слов для ответа не нашлось, ведь он попал прямо в цель. Не его одного беспокоило то, что придется остаться без ласк. Лань Чжань собирался ночью на нем отыграться. Вей Усянь раскинул руки на постели, не в силах больше контролировать мышцы. Глаза безвольно закатились, а пальцы машинально сжимали воздух. Между ног было ужасно влажно, а с каждым разом проникновение давалось все проще. По мокрому скользило легко, края отверстия проще расходились от малейшего давления. Для удовольствия уже не было нужным ощущать руку Лань Чжаня на собственном члене, телу было достаточно того, как остервенело его имели сзади. Сил обнять за талию супруга тоже не хватало. Когда тот не держал в руках покрытые следами любви бедра, немеющие ноги опускались на постель. Вей Усянь даже не мог занять излюбленную позу наездника, бедра не двигались, спину держать ровно не мог, вот и приходилось отдать себя на волю дорогому мужу. Лань Чжань этой возможностью пользовался, вертя, как безвольную марионетку. Сперва Вей Усянь послушно выдержал стойку на коленях, прижавшись щекой ниже пояса и уделяя все внимание этим местам. Умел не только болтать без остановки, но и крутить этим языком вокруг члена. Если б Лань Чжань не оттащил от себя за волосы и не приказал забраться на постель, то довел бы до высшего удовольствия одним ртом. Два захода Вей Усянь выдержал в коленно-локтевой, не стесняясь стонать и просить продолжить. Себя он не жалел точно, кожа между ягодиц покраснела, чувствительно реагируя даже на кончик языка, собирающий белый капли собственного семени. На третий раз внутрь Вей Усянь смог только проскулить, дрожа всем телом, и без опоры завалиться на бок. Пару глотков из кувшина не привели его в чувства, но даже едва шевеля языком он снова позвал к себе Лань Чжаня. Тот взял его прямо так. Вей Усянь успел уже пожалеть, что затеял такое испытание для своего духа. Лань Чжань точно не собирался сдаваться и выглядел полным сил и энтузиазма, разворачивая супруга на спину. От потолка взгляд не отрывался следующие десятки мгновений. Лань Чжань даже не выглядел утомленным, хотя был чуть покрасневшим и растрепанным. Потеряв счет тому, сколько раз они уже изливались, Вей Усянь не мог даже простонать так звучно и мелодично, как всегда умел. Его усадили на колени и прижали к себе, бедра вновь оказались в крепкой хватке, сам же Вей Ин привалился телом к мужу, сцепляя руки на спине и позволяя себя раз за разом насаживать до конца. Он уже не чувствовал, когда заканчивал Лань Чжань, понимая это только, когда тот прекращал движения и менял положение. Сам же излился на живот в очередной раз. Тело, испытывающее непрерывную эйфорию, заставляло оставаться в сознании и держаться, даже когда позы пошли на второй и третий круг. На коленях он не удержался, растянувшись на постели, но это не испортило нового проникновения Лань Чжаня. — За каждую ночь, что ты вынужден провести один… — Я не могу больше, Лань Чжань, не могу… только не останавливайся. Ох, как я люблю, когда ты… о, сделай так еще, прошу… Сильнее, не жалей меня. Ну же. Я же останусь без тебя на целую неделю. В сознании все слилось в одно мерево, состоящее из непрерывных ласк. Лань Чжаню тоже нужно было переводить дух какое-то время, которое он занимал тем, что целовал безвольного супруга, который едва мог провести пальцами по его плечу и тихо проскулить, когда внутри становилось непривычно пусто. Вэй Ин перевернулся на живот, уходя от поцелуя, чувствуя, как Лань Чжань снова вставляет. — Тебе совсем меня не жалко, да? Вот так, да… Еще, Лань Чжань! — М? — Я у меня вся кожа красная, да? Я сильно растянут, правда? — Очень. Никогда такого не видел. Заведя пальцы за спину, он осторожно погладил место соединения тел. Даже на ощупь было ясно, насколько его отверстие раскрылось под стремительным напором супруга. Вэй Ин не был уверен, что человеческое тело в принципе готово к таким нагрузкам, но это оказался даже не предел. Он трудом мог стоять на утро, но все равно поднялся с постели, чтоб попрощаться с супругом. Едва прикрывшись нижними белыми одеждами. Вэй Ин прижался к мужу сбоку, обняв и сопротивляясь необходимости его отпустить. — Целую неделю без тебя, Лань Чжань. Я же не вынесу, — завыл он, понимая, что другого решения нет. Опустить супруга нужно, а потом он снова будет надолго в его объятиях, — зато представь, как у меня будет девственно узко, когда ты вернешься. Я специально не буду к себе прикасаться в это время. Тебе же нравится брать меня врасплох? Представим, что я впервые тебя принимаю. Голос звучал хитро, Вэй Ин был доволен своим мыслям. Ради такого он мог и смириться с тем, что придется подождать Лань Чжаня. Тот едва заметно улыбнулся, когда слышал эти грязные разговоры. — Как бесстыдно, ты не меняешься, — Лань Ванцзи чуть смутился, но по его лицу легко было ясно, что сама идея ему даже нравится. — Ты любишь это, не обманывай себя, — взяв за руки и поцеловав в губы, сказал Вэй Ин, — я буду очень скучать, возвращайся скорее. — Ты будешь с адептами, сходите на охоту. И я оставил для тебя Улыбку Императора в… — Я знаю. Лань Чжань улыбнулся, прижимая ближе к сердцу. Он вернется как можно скорее.