laurel and god's gift

      Трейси Дэвис еще девчонкой поняла, что выживать в этом мире очень трудно. Когда ты отличаешься, то возвращаешься домой с разбитыми локтями и коленками не потому что ты упал, а потому что тебя толкнули. Возвращаешься с порванным когда-то новеньким джинсовым комбинезоном, ради которого мама так много работала, совсем не из-за того, что зацепился за ветку, а потому что за твою нищету соседские дети лишают тебя единственной привлекательной вещи в гардеробе, потому что ты отличаешься.       Когда у Трейси Дэвис появилась магия, внезапный выброс, сбивший с ног обидчиков, она поняла, что жизнь дала ей шанс на выживание, а значит теперь она должна приложить все усилия, чтобы выбраться из нищеты, в которую они погрязли после смерти отца.       С внезапными выбросами магии жить стало чуточку проще, но когда в дом пришло письмо из Хогвартса, Трейси поняла, что жить в этом мире еще труднее, особенно когда он магический, а ты совсем ничего о нем не знаешь.       До этого момента Дэвис даже представить не могла, что такое возможно. Ее отец был магом, но решил об этом умолчать. Мать знала, но скрывала, надеясь, что дочь никогда не разбудит в себе магию. Тогда то Трейси поняла, что надеется в этой жизни можно только на себя. Даже близкие люди обманывают и придают, а скрывать от собственного ребенка важную часть его сущности — равно предательству, а не просто обману.       Когда шляпа объявила на весь Большой зал «Слизерин», Трейси Дэвис поняла, что до этого момента жизнь была к ней не так сурова. Самое сложное еще впереди. Особенно когда ты на факультете змей, где каждый чтит тебя только за чистоту крови. А когда твоя мать простой маггл, о прекрасной жизни на факультете можно и не мечтать.       И после всего этого, предложение Пэнси Паркинсон стать ее шестеркой, взамен на защиту от остальных студентов их факультета, уже не кажется ужасной идеей. Это шанс на хорошую жизнь.       Спустя несколько лет в подчинении Пэнси, мир не кажется таким уж трудным. Она научилась выживать, стала членом самой популярной компании Слизеринцев. Но какой ценой?       Урок зельеварения. Она была в этом хороша. Снейп ни раз хвалил ее за правильные пропорции, наверное поэтому Паркинсон выбрала именно такой вид мести ее обидчицы - Гермионе Грейнджер. Взорвать ее зелье — просто отличный план. Во-первых, это потому, что она долго будет отмываться от сажи зелья, а во-вторых, она не получит баллы за успешно выполненное задание, что станет для главной заучки Гриффиндора большим ударом.       Пока Грейнджер резала нужные ингредиенты, с усилием и внимательностью читая инструкцию, отвернувшись от кипящего котла, Трейси добавила совсем ненужные ингредиенты, быстро возвращаясь на свое место к Миллисент и Пэнси. Как хорошо, что она разбиралась в зельях, иначе оно взорвалось, только бы ингредиенты коснулись кипящей воды.       Через минуту раздался взрыв, и заучка Грейнджер с ненавистью и сажей на лице уставилась на хохочущих Слизеринцев. Гермиона обвела взглядом всех присутствующих, а после остановилась на Трейси, которая все еще улыбалась.       Тот взгляд Дэвис запомнила надолго, и именно он стал началом конца.       Пока она не могла выбраться из цепких лап Пэнси, поэтому продолжала выполнять грязную работу, марая руки. Но теперь, девушка готовила план к отступлению. Ей всего лишь нужно было найти выход. Но пока она совсем не знала, как это сделать.       В коридорах было почти пусто, поэтому поймать Гриффиндорца, идущего в свою гостиную, без лишних глаз и ушей, оказалось легче легкого. — Трейси, — напугано произнёс он, заикаясь. Это был паренек с первого курса, что шпионил для них в гостиной гриффиндора, но вчера он сказал Паркинсон, что больше не собирается эти заниматься. Вот что бывает с теми, кто перечит Пэнси.       Трейси подставила палочку к его горлу, думая, что же такого наколдовать, чтобы этот первокурсник больше никогда не размышлял о том, чтобы перестать шпионить для королевы Слизерина. — Может оставить висеть тебя здесь вверх тормашками? Или обездвижить тебя, пока кто-нибудь из сокурсников тебя не найдет? А ты будешь стоять и молиться, чтобы это был не Филч или того хуже — крысы. Ты ведь боишься крыс? — Ты ничего не сделаешь! — из-за угла вышел староста Гриффиндора — Перси Уизли. Он отбил палочку Трейси из ее рук и быстрым шагом подошел к первокурснику. — Все хорошо? С тобой все в порядке?       Девушка подбежала к палочке, быстро поднимая ее с пола. Нарваться на старосту львиного факультета было самым большим невезением. Она хотела сбежать, пока ее не отчитали или, того хуже, не сняли баллы с факультета, но громкий голос Перси заставил прирасти к полу. — Не так быстро, Дэвис. Минус пять очков Слизерину за нападение на ученика. — Что прости? Я его всего лишь припугнула. И пальцем не трогала.       Трейси хотела решить все мирным путем, но у него к ней явно была некая неприязнь. — А я сказал, что ты на него напала. Прижала к стене, бедняга прямо трясся от страха. Не стыдно первокурсников обижать? — Он заслужил. Есть за что, — пробурчала Трейси. — Я пойду, это вообще не твоего ума дела, Уизли. Меня может отчитывать лишь староста Слизерина, преподаватели… — И Пэнси Паркинсон? — закончил он за нее, отчего Дэвис подпрыгнула от возмущения. — Я имела ввиду Дамблдора, — она развернулась на каблуках, желая поскорее сбежать от бессмысленного разговора. — Я слежу за тобой! — прокричал Перси вслед. — Хоть скажешь еще что-то любому Гриффиндорцу…       Но она не услышала, что он произнес дальше, скрываясь за поворотом.       С тех пор девушка замечала взгляд Уизли повсюду. В коридорах, в Большом зале, на квиддиче и даже в Хогсмиде, когда они встречались друг с другом. Он не сводил с нее глаз каждый раз, а самое неприятное было то, что его взгляд был полон призрения. Перси Уизли был помешан на правилах, а Трейси Дэвис любила их нарушать.       Легкий ветерок обдувал ее, пока она сидела на скамейке, сложив ноги по-турецки. В руках была вишневая сигарета, которую она незаметно протащила из Хогсмида. Оказывается там можно было купить и не такое, главное — нужно было знать, где искать.       Она сбежала от надоедливой компании, чтобы побыть наедине с собой и обдумать то, что ей делать дальше.       Ей нравилась компания Слизеринцев. Она чувствовала себя в своей тарелке, но на самом деле совсем не стояла с ними на ровне, на одном пьедестале. Может Трейси иногда и чувствовала себя среди друзей, но каждый их них считал ее вторым сортом.       А что было бы, поступи она на другой факультет? Точно бы все иначе. Если посмотреть на ее брата, который учится в Рейвенкло, ей бы явно повезло. Вот только она недотягивает до факультета умников, она совсем недружелюбная, как Хаффлпафцы и уж точно совсем не храбрая, как львы. Если бы у нее была крупица смелости, ноги бы ее не было в компании Пэнси. Так что ее место среди змей. Подлых и хитрых. Но она совсем не чувствовала себя таковой. — И что это такое? — раздалось где-то за спиной.       Трейси быстро потушила сигарету, кидая окурок в кусты. — Что именно?       Сзади нее стоял Перси Уизли, собственной персоной. Ну конечно, он следил за ней даже тут. — В твоих руках была сигарета. Я об этом. — Уверен? — она ухмыльнулась, а после, когда Перси подошел ближе, дыхнула на него. В лицо ударил запах табака и вишни, а Уизли передернуло. — Мой новый парфюм. Табак и вишня. Нравится? — Ужасно. В этот раз ты избежала вычета баллов, но в следующий раз я сначала отниму их, а после спрошу, что у тебя в руке. — Как скажешь, о, правильный Перси Уизли. Всегда на страже порядка.       Он присел с ней на скамью, доставая книгу по трансфигурации. — Что ты делаешь? — недоуменно спросила Трейси. — Разве тебя не воротит от меня? — Знаешь, раньше я считал тебя крысой. Не люблю тех, кто прислуживает, может потому что сам грешу таким. Поэтому ненавижу себя и других, кто этим помышляет. Но недавно я увидел очень странную вещь. — Какое откровение… — Ты плакала, пока никто не видит. Сидела там на подоконнике, обхватив колени. И тогда я все понял. Почему просто не перестанешь потакать Паркинсон?       Трейси вспомнила тот день. Она облила девочку из Рейвенкло пахучим зельем. А после, ей стало ее очень жалко. Как только бедная девочка, всего лишь поднявшая на уроке руку раньше Паркинсон, скрылась за дверью туалета, Дэвис расплакалась, понимая свою беспомощность. — Тогда я буду на месте той девчонки. Я не чистокровная, понимаешь? Мне не место на Слизерине. Салазар Слизерин когда-то поставил важное условие для принятие на свой факультет, только чистая кровь, без грязной примеси. Вот они и чувствуют свою власть. Поэтому, мне приходится выживать. Я знаю каково это, быть объектом насмешек.       Откровение на откровение. И что на нее нашло? — Я чистокровный, но не считаю себя властелином мира. Наша семья другая. Простая. — Конечно, вы ведь предатели крови. Вы находитесь где-то чуть ниже грязнокровок. — Да, может и так. И все же, если бы все было по-другому, я все равно вел бы себя иначе. Знаешь, я чувствую, что происхожу из двух знатных домов. Люблю дух аристократии. Мне кажется, кровь совсем не важна, наверняка многие из них хотели бы оказаться на твоем месте. Чтобы все было просто, чтобы никто не давил на них, не ожидал слишком много, не выбирал за них. Мир сейчас совсем другой, а мы даже не можем выбирать то, к чему лежит наше сердце. И все из-за дурацкой крови. — Ты чертовски прав, — Трейси потянулась за пачкой сигарет в карман. — Сигаретку? — Минус пять очков Слизерину. — Эй, так нечестно! — Перси конфисковал пачку, перед этим вытащив одну. — Бери последнюю, а после бросай. Не нужно убивать себя из-за каких-то там важных чистокровных Слизеринцев.       Трейси обижено схватила последнюю вишневую сигарету, пряча ее в карман. На черный день, пока она не приобретет новенькую пачку. — К черту чистокровных Слизеринцев. Но курить не брошу. Просто попытаюсь скрываться еще усерднее.       Перси усмехнулся, кидая пачку сигарет в рядом стоящий мусорный бак.       Ночь была морозной и длинной и лишь многочисленные разговоры не давали им сойти с места еще долгое время.