Даруй прикосновение.

      — Узнаем в будущих сериях, — уклончиво ответил Ксавье, изящно избегая прямого ответа на вопрос, но его взгляд, полный тепла и загадки, не оставлял её в покое.       Аккуратно взяв брошь, он ловко прикрепил её к черному воротничку девушки, где скорпион, словно всегда там и был, засиял. Этот аксессуар идеально вписывался в её темный образ. Чтобы она прочувствовала это, парень, нежно обняв её за плечи, подвёл к зеркалу и встал напротив.       — Мы с тобой обязательно ещё поговорим, — бросила Уэнсдей, подходя к зеркалу вместе с Ксавье и изучая их отражение.       — Отлично смотримся, — неожиданно сказал Ксавье, слегка осекшись к концу фразы, но предпочёл умолчать, чтобы не разрушить свою уверенность пустыми уточнениями.       Услышав его комментарий о них, брюнетка лишь закатила глаза и, вскинув голову, бросила на него взгляд, от которого её затылок коснулся его груди. Вдыхая тонкий аромат мяты и цитруса, исходящий от неё, Ксавье почувствовал, как его сердце замирает. Девушка всегда избегала тяжелых парфюмов, предпочитая натуральные аромамасла, которые подчеркивали её индивидуальность.       Погружаясь в её глубокие черные глаза, он замер на мгновение, теряя себя в их бездне. Его губы слегка расцепились, когда он с трудом оторвал взгляд, осознав, что должен был отвести её на танцы.       — Нам пора, — прошептал парень напряженным голосом.       Уэнсдей продолжала вглядываться в него, словно изучая, ей нравилось видеть Ксавье после столь долгого лета. Хотя их отношения и не были идеальными, и многими обстоятельствами они были связаны с ненавистью, сейчас мир вокруг них замер. Тем не менее, угроза, исходящая от таинственного номера, продолжала терзать её мысли. Несмотря на это, пока академии всё оставалось тихо, и сейчас, когда она находилась рядом с Ксавье, ей не хотелось вспоминать о маниакальных преследователях.       Отстранившись от него, девушка быстро направилась к двери:       — Нам действительно пора, — произнесла она, вновь погружаясь в свои мысли.       С облегчением выдохнув, Ксавье последовал за ней, восхищаясь ее изящной походкой. Не в силах отвести взгляд, он чуть не врезался лбом в дверь, только благодаря быстрой реакции успел увернуться от препятствия.       После того как он открыл дверь и пропустил её вперед, парень, ощущая трепет эмоций, протянул руку, предлагая взять его под руку. Уэнсдей кивнула и, приняв его руку, они вдвоём пошли по коридору, направляясь вниз, где уже звучала громкая музыка. Девушка не привыкла к такому близкому контакту. Странно, но она заметила, что такие прикосновения придают ей тепла.       Приятное тепло, переданное от её руки, разлилось по его сердцу, и, улыбнувшись от этого ощущения, Ксавье выдохнул спокойно. Что это: проявление взаимности или желание получить тепло от него? Время покажет; пока...       Пара уже спустилась и подошла к залу, немного замедлив шаг. Взглянув на свой безупречный костюм и поправив прическу у зеркала, Ксавье повёл свою подругу внутрь помещения.       Наблюдая за тем, как он поправляет прическу, Уэнсдей едва заметно усмехнулась, её улыбка скрывалась в полумраке. Яркий свет зала заставлял её жмуриться. Всё было усыпано золотыми блестками, которые, казалось, осыпали даже пол. Девушка заметила, как все энергично танцевали, создавая неповторимую энергетику. У столика с напитками она увидела Бьянку и её компанию, в которой находился Лукас — между ними явно зарождалась симпатия. Это было к лучшему для Уэнсдей, ведь она бы не пережила, если бы Бьянка попыталась вмешаться в её отношения с Ксавье.       Ксавье прищурился от ярких софитов, светивших прямо в лицо, и поспешил укрыться в тени, вдали от ненужных взглядов и шёпотов, еле доносящихся до его ушей сквозь гул странной музыки. Местный саунд-продюсер явно не впечатлял. Но, несмотря на это, потанцевать всё же было стоит, только вот что-то нужно было выпить, чтобы создать нужное настроение.       Юноша привёл Уэнсдей к столику с напитками и, отпустив её руку, ловко подхватил изящный бокал. Перед тем, как сделать глоток, он заметил, что Уэнсдей ещё не выбрала напиток. Пить одному было нечестиво, и смотреть на то, как кто-то другой наслаждается, тоже невыносимо. Он взял второй бокал и предложил его ей.       Девушка скептически посмотрела на предлагаемый ей напиток, недоумевая, алкогольный он или нет. Уэнсдей всегда предпочитала трезвость ума. Нос уловил сладковатый аромат, и она поняла, что это всего лишь пунш, ярко-оранжевого цвета, в котором плавали кусочки фруктов. Кивнув, брюнетка взяла бокал из рук Ксавье и осторожно отпила глоток. Вкус манго окутал её, словно лёгкий, тёплый бриз, и в голове мелькнула мысль: "Как сладко". Она бросила взгляд на приближающуюся Бьянку.       Ксавье последовал примеру Уэнсдей и тоже сделал глоток из своего бокала. Невероятная сладость манго ударила по его рецепторам одним мощным толчком. Чувствуя, как напиток заполняет рот, парень машинально закрыл глаза, позволяя чувствам поглотить его. Ему не нравились такие слишком сладкие напитки; они оставляли неприятное послевкусие.       Опустошив бокал одним махом, парень, ради приличия, немного повертел его в руке, краем глаза наблюдая за Уэнсдей. Она была словно мрачная звезда в этом океане людей, а он — тот, кто ценит её тьму. Но его внимание отвлекла Бьянка, подошедшая к ним, словно шквал, ворвавшийся в спокойную атмосферу пары. Ничего удивительного, подумал Ксавье, ведь она всегда была "рыбой", привыкшей оставлять за собой след.       — Уэнсдей, Ксавье, — произнесла Бьянка, её тёмная кожа контрастировала с яркими огнями зала, а улыбка, хотя и казалась искренней, содержала в себе лёгкую иронию. — Может, подойдёте к нам? Или вы от кого-то прячетесь? — Она осмотрела пару, её взгляд был изучающим, словно она искала в их взаимодействии признаки слабости.       Обладательница косичек невольно усмехнулась, заметив сама для себя, как уверенно она держится среди толпы, что стало неожиданным для окружающих. Кашлянув в кулак, она произнесла с явным самоуверенностью:       — Мы не прячемся, с чего бы это?       — Пожалуй, — произнес он вдруг, уверенно взяв со стола второй напиток взамен пустому бокалу, — Мы отвергнем твое предложение и предпочтём компанию друг друга.       — Ты до сих пор боишься меня, Ксавье? — с язвительной усмешкой спросила Бьянка, вскинув брови. — Ты меня уже не интересуешь, — произнесла она, переводя взгляд на Уэнсдей, когда та допивала свой напиток.        Сирена предательски кивнула головой, призывая девушку следовать за ней, и Уэнсдей инстинктивно кивнула Ксавье, будто бы обретая уверенность космического масштаба. Это не было проявлением способностей чернокожей; Уэнсдей сама хотела поговорить с ними, ведь Бьянка спасла её от Крекстоуна. Она научилась ценить такие моменты. Да и её компания стала относиться к Уэнсдей с уважением после того, как она спасла Невермор от мертвеца, который хотел покончить с ними всеми.       — Хмф, — вот и всё, чем удостоил Ксавье каверзный вопрос Бьянки.       Он не боялся её и не стыдился её друзей. Он боялся только того, что может сделать с ними Уэнсдей, если она решит, что они портят ей вечер. Но внезапно его удивило то, что девушка последовала за Сиреной, но, слава Богу, не забыла прихватить с собой и Ксавье.       Художник понимал, что недавние события, когда Бьянка помогла Уэнсдей, а последняя спасла их всех от нежити, поспособствовали их сближению и взаимоуважению. Если Уэнсдей не против, кто такой Ксавье, чтобы препятствовать ей? Он что, бессмертный?       Брюнетка снова обхватила его локоть и уверенно "поставила" его рядом с собой, когда они подошли к компании Бьянки. Все присутствующие обратили внимание на их сплетенные руки, но пока молчали, отмечая уверенный взгляд черных глаз Уэнсдей, который, казалось, говорил: "Вы смеете осуждать мой выбор?"       — Отличный выбор, Уэнсдей, — произнесла Дивина, обнимая Кента за плечи. Её уверенность отразилась на всех, кто слушал, и Ксавье почувствовал, что вокруг сгущается некое магическое ощущение. — Ксавье у нас хороший мальчик! — рассмеялась она, зная все подробности отношений Бьянки и Ксавье и считая парня неплохим выбором.       — А я что, по твоему, плох? — ревниво произнес Кент, нахмурившись, в то время как Уэнсдей наблюдала за всей сценой с приоткрытым ртом, впитывая их комментарии.       Ксавье, умело игнорируя недовольство своего друга, высматривал Аддамс, и её уверенность успокаивала его. Умение Уэнсдей одним лишь взглядом ставить на место более слабых было впечатляющим и даже очаровательным. Её аккуратные пальчики слегка впивались в его руку, передавая тепло и поддержку.       Он не мог вспомнить, когда в их отношениях с Сиреной было нечто подобное. Хотя Бьянка была тоже гордой и уверенной, рядом с Уэнсдей она казалась менее выразительной. Возможно, дело в загадочной натуре брюнетки? В глазах Чёрной Сирены таилась глубина, которая манила собой, и Ксавье находил это невероятно привлекательным.       Тем не менее, что-то в этой готке, стоявшей рядом, привлекало парня гораздо сильнее.       Уэнс, в свою очередь, наблюдала за обнимающейся парочкой, пытаясь уловить каждое движение и понять, как они относятся друг к другу. И сейчас её не тошнило от таких проявлений чувств.       Девушка ощущала, что прогресс действительно значителен. Обнимающиеся парочки больше не вызывали у неё неприятных ощущений. Это было трудно не заметить, как и то, что она, похоже, сама не была против таких проявлений чувств. Посторонним это казалось невероятным, особенно после предательства её бывшего. Неужели такая загадочная и сильная личность, как Уэнсдей, смогла не только не закрыться от всех, но и довольно скоро снова открыться новому? Вероятно, спасение её жизни стало сильным толчком.       Из мыслей её вывел голос Бьянки, которая, встала рядом с Лукасом и взяла его за руку:       — Ну как провела лето, Уэнсдей? — спросила она, её голос был лёгким, но в тоже время полон любопытства. — Где Энид? Что-то нашу яркую девушку не слышно.       — Она, наверное, где-то здесь, или обжимается с Аяксом, — ответила брюнетка, задумавшись и бросая взгляд вокруг в поисках своей подруги. — У меня был нетипичный отпуск: экскурсия по городу мертвых, а потом дядя Фестер забрал меня к себе на целый месяц. Мы с кузиной соревновались, кто сможет сделать самый смелый и пугающий мейкап. И поверь, я выиграла!       Ксавье был этому несказанно рад. Мысли о светлом будущем отвлекали его от текущих переживаний, когда он слышал сладкий и мелодичный голос Уэнсдей, которая рассказывала о своих поразительных приключениях на каникулах. Поверить в каждое из её событий было легко, особенно в истории о городе мёртвых. Уэнсдей всегда предпочитала такие загадочные места. Её рассказ о соревнованиях по макияжу его удивил: устраивать конкурсы по таким, казалось бы, мелочам — это было что-то новенькое. Хотя в кругу семьи такие забавы, конечно, возможны.       — Макияж? — глаза Бьянки расширились от удивления. — Не думала, что это тебя интересует! — ее реакция свидетельствовала о том, что и для неё это было неожиданностью.       — Да, можешь взглянуть, — с улыбкой ответила Уэнсдей и достала из черной сумочки телефон.       Она начала показывать Бьянке фотографии, на которых была с бледным лицом, с накладными черными тенями вокруг глаз, а снизу их линии перетекали в рисунок, напоминающий кожу мертвеца. Черные губы выглядели безжизненно, создавая потрясающий эффект. На остальных снимках её губы выглядели почти страшно, словно мертвецы ожили, чтобы напомнить о себе.        — Воу, Уэнсдей, ты прямо как выходец из ада, — восхитилась Бьянка, разглядывая фотографии, её голос звучал восторженно и слегка завистливо.       — Спасибо за комплимент, — Уэнсдей чуть заметно улыбнулась, и когда её взгляд встретился с Ксавье, в её глазах читалась гордость за то, что она может быть собой.       Ксавье, увлеченно изучая фотографии, внезапно ощутил прилив счастья — он был рядом с ней, чувствуя её уникальность. Однако на мгновение его внимание отвлекло движение: Уэнсдей, почувствовав интерес своего спутника, передала ему телефон и, посмотрев на него в полуподсветке зала, вновь направилась к столику за напитками. Её платье изящно развивалось при каждом шаге, а Ксавье не мог отвести взгляда. Каждый её шаг был как заклинание, привораживающее его к ней сильнее с каждым мгновением. Он не хотел терять эту священную связь, которая возникла между ними. Иногда он поглядывал в телефон, пролистывая фотки и любуясь тем, как искусно мейкап подчеркивает её лицо.       Поняв, что телефон нужно надежно скрыть, парень заблокировал его простым нажатием кнопки, убрав в карман, чтобы никакие любопытные взгляды не смогли увидеть там ничего лишнего. Это не для их глаз. Пока Уэнсдей наслаждалась своим моментом, он выбрал другой напиток.       Как только Уэнсдей вернулась, держа в руке бокал с красным напитком, её чёрные глаза встретились с его. Она сделала глоток, и её лицо изменилось — она почувствовала терпкость, богатый вкус, который оказался лучше того пунша. — Хммм, — тихо произнёс Ксавье, глядя в бокал.       Кажется, кто-то умудрился принести тут вино, и, судя по аромату, оно было довольно неплохим. Сделав ещё один глоток и наслаждаясь ароматом, парень на мгновение закрыл глаза, позволив себе погрузиться в эффект вина — сладкий и насыщенный. Но вскоре он снова обратил внимание на Уэнсдей.       В этот момент брюнетка уловила знакомую мелодию — её любимую песню, которая неожиданно зазвучала в зале. Мистическая музыка окутала пространство, словно приглашая Уэнсдей потанцевать. Сделав ещё пару глотков, она поставила бокал на столик и, развернувшись, направилась к центру зала. На миг обернувшись, она встретила взгляд Ксавье и, полный решимости и задора, была готова танцевать. Это было приглашение, на которое Торп реагировал мгновенно.       Их взгляды встретились, и Ксавье, словно загипнотизированный, медленно подошёл к ней, протянув свою крепкую руку, предлагая танец.       Однако, высказывая лёгкое недовольство, Аддамс ловко отстранила его руку и исчезла в толпе танцующих. Яркий свет софитов не давал ему увидеть, где она скрылась, оставив его стоять на танцполе в полном замешательстве. Он знал, что это была её игра — таинственная и привлекательная, как сама жизнь.       В этот момент все вокруг заполнило ритмичное гудение, и Ксавье ощутил лёгкое касание, будто кто-то постучал его по плечу. Это не было агрессивным, а скорее игривым, способным вызвать мурашки по отсутствующей коже. Его голова резко развернулась, и он встретил пронзительный взгляд Уэнсдей. Она смотрела на него, словно хищник, готовый напасть, и это одновременно волновало и пугало.       Словно в мимолетном видении, Уэнсдей вновь появилась перед ним, но ни на минуту не оставила его в покое. Танцуя, она двигалась абсолютно уверенно, её движения были резкими, но плавными, завораживая всех вокруг. Она была словно идеальным воплощением своей сущности.       Ксавье смотрел на неё, пораженный тем, как её танец оживлял атмосферу, как она своим движением заставляла всё вокруг замирать в ожидании. Когда она приоткрыла губы, его сердце заколебалось от того, насколько она была великолепна. Её уверенность и мощная энергия заполнили зал, и Ксавье, очарованный тем, как она привлекала к себе взгляды, сам не заметил, как начал двигаться вместе с ней.       В этот момент парень понял: их танец — это не просто движение под музыку. Это была встреча двух душ, двух миров, которые идеально дополняли друг друга. Словно они стали частью единого механизма, который, несмотря на свою сложность, работал безупречно.       Когда песня наконец закончилась, на смену ей пришла яркая поп-песня, резкая и неуместная. Уэнсдей замерла, тяжело дыша после исполненного танца. На её лбу выступили капельки пота, что она смахнула ладонью. В зале становилось жарко. Увидев свой недопитый напиток, она кивнула Ксавье, указывая ему следовать за собой. Обойдя танцующих, она направилась к балкону, где свежий воздух и небольшая передышка были бы не лишними.       Шагая по гладким плитам, она ощутила, как ветер обдувает её лицо, принося свежесть. Снаружи всё ещё было тепло, но осенние листья уже начинали опадать с деревьев, добавляя красок в вечерний пейзаж. Семестр только начался, а вокруг уже происходило так много событий — и достаточно важным стало её сближение с Ксавье.       Тем временем в зале становилось душно. Активное времяпрепровождение в не самом просторном помещении давало о себе знать: свежего холодного воздуха становилось всё меньше, а на лбу у всех появлялись капли пота. Однако вскоре в зале раздались громкие звуки новой, резкой, поп-музыки, которая не поднимала настроение.       Почувствовав долгожданную прохладу на улице, Ксавье поспешил следом за Уэнсдей, нагнав её только на балконе. Приятный свежий воздух пробежался по его коже, словно чары природы обнимали его, и он, наконец, почувствовал себя свободным. Он распустил волосы, которые ранее были собраны, и позволил им спадать на плечи.       — Тебе так гораздо лучше, - прокомментировала она с лёгкой улыбкой, опираясь на каменную стену балкончика.       Не глядя на него, она по-прежнему наслаждалась видом, но из-за бокового взгляда заметила, что делает её друг. Поднося бокал к губам, она вновь приподняла напиток, вкус которого был терпким и приятным. А её взгляд вознесся к небу, на темном полотне которого сияла огромная белая луна, как нежное напоминание о том, что даже в тьме возможно найти свет. Этот вид за пределами них завораживал, напоминая о том, что жизнь, несмотря на трудности, полна удивительных моментов.       — Спасибо, — чуть беззаботно ответил Ксавье на её комплимент, аккуратно расправляя волосы.       Погружаясь в момент, парень распахнул свой пиджак, позволяя холоду касаться кожи. Прохлада приятно обволакивала его, очерчивая его силуэт. Однако краем глаза он заметил, что Уэнсдей начинает немного замерзать.       Не раздумывая, он снял свой тёплый пиджак и накинул его на её плечи, делясь своим теплом и заботой, не требуя ничего взамен. Забота, какая бы она ни была, лишь укрепляла их связь. Говорить было бессмысленно. Уэнс лишь кивнула — коротко, почти машинально. Вздох её прозвучал скорее как усталость, чем облегчение. На мгновение она позволила себе просто стоять, ощущая, как приглушённый шум вечеринки сочится сквозь двери балкона. Атмосфера, казалось, давила, а не успокаивала. Рядом — Ксавье, живой, внимательный, но не вторгающийся в её пространство. Это раздражало меньше, чем она ожидала. Она почти усмехнулась — от того, насколько неправильно всё казалось. Её сердце билось не от нежности, а от странного беспокойства, которое она тут же пыталась заглушить. Где-то в глубине сознания она уже составляла заметку в свой дневник — сухое наблюдение, без сантиментов. Но тишину нарушил голос Юджина: — Уэнс! Вот ты где, я тебя ищу! — сказал он, влетая на балкон, с улыбкой, будто не замечая, как воздух здесь стал плотнее. Уэнсдей обернулась. Рядом с ним стояла одна из сестёр Лин — новая ученица, ведьма, если верить слухам. — Юджин, — её голос прозвучал ровно, почти холодно. — Не ожидала, что ты приведёшь гостью. — А я смотрю, ты тоже не скучаешь, — ухмыльнулся он. — Привет, Ксавье. Слушай, Уэнс, можно тебя на минуту? Наедине. Она прищурилась. — Если это действительно важно, говори при всех. Юджин замялся, потом всё же выдохнул: — Это насчёт той записки, что мы нашли в прошлом году. Похоже, почерк принадлежит матери Роуэна. Он показал фото на телефоне. Пальцы дрожали — в отличие от голоса. Уэнсдей пригляделась. Чернила, линии, изгиб букв — всё совпадало. Сердце кольнуло, но лицо её осталось непроницаемым. — Она мертва, — тихо сказала она. — Но, похоже, и из могилы продолжает писать свои пророчества. Ксавье нахмурился, бросив короткий взгляд на экран. — Предсказания — это слабость. Люди используют их, чтобы оправдать страх перед неизвестным, — произнёс он спокойно. — Мы сами определяем, что будет дальше. — Ты говоришь, как художник, который боится испортить холст, — сухо ответила Уэнсдей. — Но, возможно, не всё поддаётся контролю. — А ты — как человек, который слишком старается не чувствовать, — парировал он тихо, не повышая голоса. В этот момент из зала зазвучала медленная мелодия. Свет стал тусклее, а воздух — плотнее. Юджин отвлёкся первым: — Танец? — спросил он у своей спутницы, и та, улыбаясь, увела его прочь. Когда дверь за ними закрылась, на балконе остались только Уэнсдей и Ксавье. Несколько секунд тишины. — Иногда, — произнёс он негромко, — ты смотришь на мир, будто ждёшь, что он заговорит с тобой первым. — Потому что чаще всего он действительно говорит, — ответила она. — Просто не все умеют слушать. Внезапно она осознала: иногда хаос — не враг, а инструмент. Стоит лишь научиться управлять им, позволить ему стать частью себя. Доверие — не слабость, если ты готова заплатить цену.