Can't Help Pollen In Love

Тогда это казалось правильным. Маки не тот человек, которому нравятся романтические жесты. Парные выходные мало значили для неё, и Юта подозревал, что она купила ему шоколад на День Валентина, только потому что он был более романтичным, чем она. Итак, всё никогда не должно было обостриться до такого. Её мало волновало, получит ли она что-нибудь взамен обязательной шоколадки, поэтому ваза с лилиями на Белый день казалась вполне уместным ответом, хотя она, наверное, предпочла бы получить нож. Юта шмыгнул по пути домой, и пожилая женщина в маске одарила его кислым взглядом, но на этом осложнения, связанные с покупкой цветов, должны были закончиться. Если уж он смог изгнать проклятие особого уровня, подумал он, то уж аллергию на пыльцу он сможет скрыть за те тридцать минут, что ему придется держать букет в руках. В итоге, всё оказалось не так. — Цветы? — Маки спросила у двери, подняв брови. Она всё же приняла их. — Зачем? — В смысле «зачем»? Она начала выглядеть даже более скептичной. — Зачем ты принёс мне цветы? — Маки, — сказал он, с лёгким проблеском удивления, — сегодня Белый день. - … ох. — Я знаю, тебя не особо волнует такое, но, а, так похоже на тебя, верно? — сказал он, слегка смеясь. Хотя, на самом деле, это было больше связано с его облегчением отдать предложенные цветы, чем с чем-то ещё. — Раз уж ты купила мне шоколад. И… ну, иногда мне нравится быть предсказуемым. Маки посмотрела на него, затем на вазу цветов в руках, и хотя она пыталась не показать этого, уголки её губ тронула улыбка. — Спасибо. — Я знаю, тебе, вероятно, не очень нравятся цветы, но- — Юта, — прервала она его. — Спасибо. Она не упоминала цветы снова, хотя она спросила почему глаза Юты слезились час, что он сидел перед вазой в центре стола во время ужина. Но когда он пришёл в следующий раз, она была там — ваза с увядшими лилиями в грязной, наполовину испорченной воде, всё ещё стоя в центре её кухонной стойки. — Они больше не выглядят так красиво, — Юта прокомментировал, в тайне надеясь, что она согласится и выкинет их в мусорку, прежде чем его иммунная система решит, что порции гистамина достаточно. Он дотронулся до одного воскового лепестка, затем мысленно отметил не дотрагиваться до лица, пока у него не будет шанса помыть руки. — Они в порядке, — сказала Маки, немного защищаясь. — Милая, они почти мертвы. — Не зови меня так, — ответила она, как и всегда. Он прекратил на некоторое время, пока комментарий, который, как она думает, он не прочитал, не показал, что она отклонялась таким образом только потому что её смущало, что она не возражает против его милых прозвищ. — Они почти мертвы, — ответил он, без милого прозвища в этот раз. — Они не мертвы. — Я сказал почти. И вода почти ушла. — Так добавь больше, — предложила она. Он снова дотронулся до воскового лепестка. — Эм, если честно, я не думаю, что это спасёт их. — Тогда они в порядке, — решила она. — Маки, почему просто не выбросить их? — он подумал мгновенье, и добавил. — Я не буду грустить. Совсем. — Я просто хочу оставить их, ладно? — Но почему? Маки наконец посмотрела на него. — Никто раньше не дарил мне цветов. И Юта не знал, как ещё отреагировать, кроме как прийти на следующий день на ужин с букетом тюльпанов в руках. — В этот раз без вазы, — сказал он, надеясь, что она посчитает, что его глаза слезятся от эмоций, а не раздражения. — Поскольку у тебя есть одна. Маки пыталась не улыбаться. — Ты снова купил мне цветы? — Ну, ты сказала, они тебе нравятся, — смущённо сказал он, смотря на обувь. — Если я ошиб- — Нет. — Она забрала тюльпаны с его рук, прежде чем он даже поднял голову. — Ты не ошибся. Спасибо. Но она не избавилась от лилий в вазе, как он ожидал. Он наблюдал в тихом ужасе, как она обрезала стебли достаточно коротко, чтобы положить тюльпаны в высокий стакан для питья и ставила их рядом с лилиями, которые, сейчас были полностью мертвы. Его бы тронул её сентиментальный отказ выбрасывать подарок, который он подарил ей, если бы он не надеялся, что, по крайней мере, его бедной аллергии не придётся сталкиваться с двумя источниками аллергии за раз. — Маки-чан, — спросил он, — не хочешь сейчас избавиться от мёртвых? Она посмотрела на него. Намёк понят. По крайней мере, тюльпаны выдержали дольше, даже в импровизированной вазе, но решение Маки осталось неизменным: обе вазы остаются. Он никогда не ожидал, что Маки из всех людей, разовьёт привязанность к цветам из всех вещей. Но, хотя она никогда активно не говорила, что наслаждалась ими, она точно действовала так. Она копила их почти ревностно и когда Юта вручил ей букет камелий за ужином, потому что он увидел их в магазине и подумал, что они выглядят красиво, она выглядела — как бы сильно не пыталась скрыть — довольной. Она поставила их на край стола, пока они ели, не смотрела на официантку, когда та задавала вопросы, и к несчастью, не осознавая, продолжала вынуждать её парня вытирать нос салфеткой до конца вечера. Это взволновало его. Юта знал, когда он сказал Маки, что был серьёзен по отношению к ней, во что ввязывается. Она, вероятно, никогда не разделит его сентиментальных наклонностей или не пожелает романтичных отношений — она хотела партнёра, товарища и друга, более надёжного, чем мечтатель. Он не возражал против этого. Он был другом Маки, раньше и превыше всего остального; но это не значило, что он не хотел говорить ей вещи, от которых она бы закатывала глаза. Так что неожиданный вкус для подарков цветов был именно тем сюрпризом, который ему должен был понравиться. И он нравился. Если бы только он мог родиться с телом, что не принимало цветы угрозой для его здоровья. Но такой была его жизнь. Ей никогда не дарили цветов раньше, и если ей нравилась новизна, он мог вытерпеть слезящиеся глаза и насморк. Он не умрёт от такого. Он мог бы промолчать о стаканах с водой, в которых стояли коричневые, завядшие цветы, заполонившие кухонный стол Маки, и потратить немного больше денег на покупку цветов в вазах, если она просто не могла их выбросить. Он принёс фуксии на одной неделе, незабудки на следующей, и если он думал, что мёртвые букеты были немного неприятны, он заставлял себя молчать. В конце концов, они делали Маки счастливой, а этого было сложно достичь. К тому же, это было вроде как мило, если он думал об этом, женщина, которую многие люди боялись, как идеально отточенной машины убийства, любит цветы. Это казалось, говорило о её мягкой стороне, которую она редко позволяла видеть даже её парню. — Ты действительно любишь цветы, — сообщил он позднее, ставя последнюю вазу одним вечером. Недавно в цветочной секции супермаркета появились первые подсолнухи; он воспользовался возможностью. Хотя он остановился, чтобы чихнуть. — Я люблю их больше, когда ты не чихаешь на них, — сухо сказала она, но её глаза светились весельем. — Прости. Должно быть слегка приболел. — В мае? — она сощурила глаза. — Ты обычно не болеешь в такое время года. — Да, ну, не знаю, — отмахнулся он. — Я полагаю, моя имунная система просто не любит меня. Это цветы он с лёгкостью мог сказать ей. — Ты не знал? Ты шмыгал с марта. Он не рассчитывал, что она заметит. — Да? — Я знаю, что ты знаешь об этом. — Ну, я имею- Её ложка остановилась на полпути между упаковкой мороженного и её ртом. — Почему ты такой странный? — Я не странный! — Юта, ты умираешь? — Конечно, я не, — он прервался, думая, что чихнёт, и поставил вазу немного слишком громко, когда желание прошло, — умираю, Маки, откуда у тебя такая идея? — Ну, во-первых, ты почти уронил цветы, когда я подняла тему. — Она скрестила руки. — Твоё удивление почти всегда означает, что я права. — Да, ну, это было не потому что ты спросила меня, умираю ли я. — О, правда, — плоско сказала она. — Это потому что я собирался чихнуть. — Потому что ты умираешь? — спросила она. — Я знаю, что ты не думаешь взаправду, что я умираю, Маки. — Нет, но я хочу знать, почему ты действуешь так странно. — Она убрала упаковку мороженого, подошла к его стороне стойки и взяла за подборок рукой, поворачивая его голову, словно осматривая его. — В дело, Юта? — Маки, ни- — Юта, — надавила она. Его плечи опустились. — Вероятно, аллергия. — Хорошо, но на что? Он одарил её грустным взглядом. — На многие вещи. — Ты говоришь так, словно знаешь на что именно и не хочешь говорить. И снова верно. — Маки-чан, это- — На что-то в моей квартире? — обеспокоенно спросила она. — У меня есть плесень? — С каких пор ты волнуешься о такой вещи, как плесень? — Ну, на что ещё может? — Пыльца. — А? — Это пыльца. Оба замолчали. Маки сощурила глаза, глубоко задумавшись, затем они снова широко раскрылись. — Из-за всех цветов, — перевела она. — У тебя аллергия на цветы? — Эм… небольшая. — Ты идиот. Почему ты продолжал покупать их? — Потому что тебе они нравятся! — Постой, ты думал, мне нравятся цветы? — Ты не выбрасывала их! — Да, потому что ты дарил их мне! Юта открыл рот, чтобы сказать что-то, но потом закрыл. Его лицо покраснело. — Дело не в цветах, Юта, — призналась она, отводя взгляд. — Мне просто… очень нравилось, когда ты дарил мне что-то. У него заняло мгновение обдумать, после увясть, как двухмесячные лилии, которые Маки до сих пор не выкинула. — Ты серьёзно? — Ты серьёзно? — Маки бросила в ответ. — Что ты собирался делать, когда бы мы съехались, продолжал покупать мне цветы и притворяться, что тебе не плохо от них? — Мне не плохо от них, Маки. Всего лишь немного неудобно. — Он слабо улыбнулся ей. — Ты всегда казалась такой счастливой, когда получала их. — Да, я была. — Она всё ещё не смотрела на него, накручивая прядь волос на палец. — Но не из-за цветов. — Тебе просто нравились подарки? — предположил он. — Да. Это. — Я так нервничал, — признался он. — Что ты поймёшь, что я аллергик и заставишь меня перестать покупать их тебе. — Я поняла, — заметила она. — Да, но… сейчас всё по-другому. — Он не мог сдержать смех. — Ты шутишь надо мной? — В смысле? — Я мог покупать тебе, не знаю, зарядное устройство для телефона, всё это время? И ты была счастлива? — На самом деле, намного счастливее, — Маки сказала ему. — Я сломала своё на прошлой неделе. Он сощурил глаза. — Тогда какое ты использовала? — То, которое украла у тебя. — И что ты собиралась делать, если бы сломала и это? — Использовать то, которое украла у Нобары. — Милая, думаю, это клептомания. — Это практичность, — хмыкнула она. — Не называй меня так. — Тогда почему ты никогда не выбрасывала старые? Она бросила на него неприятный взгляд. — Я уже сказала тебе. — Только потому что они были от меня? — Ммм. Он не придал этому большого значения, как хотел. Это, вероятно, испугало бы её, а в качестве демонстрации признательности гораздо эффективнее было поприветствовать её сверхмощной зарядкой для телефона, когда она в следующий раз посетит его квартиру. — Для меня? — спросила она. — Зачем ещё мне держать зарядку, Маки? Она усмехнулась, в этот раз невозмутимо. — Спасибо. Она сломает её в течении нескольких недель, он был уверен. Маки так и не научилась бережно относиться к вещам. Тем не менее, на данный момент он, похоже, доставлял ей удовольствие. Как и отвратительные чипсы с новым вкусом, которые он нашёл в магазине и подарил ей, чтобы она пополнила свою коллекцию новых вкусов. Как и пара носков с цветочным рисунком, которые она любила надевать под свои любимые фиолетовые босоножки. Завязки для волос, чтобы заменить те, которые она постоянно жаловалась, что потеряла, и еда на вынос после долгих рабочих дней, когда они не планировали видеться. К радости Юты, он обнаружил, что Маки не отличается разборчивостью и ей не трудно угодить, и она говорила, что цветы ей понравились не потому, что они были, а потому, что это были подарки от него. И он не упускал маленькие вещи, которыми она говорила ему об этом: заменить изношенный коврик для мыши, который он держал в своём кабинете в токийском кампусе, пополнить запасы его любимого мыла для рук, сделать заказ на новые контактные линзы, когда она заметила, что запасы на стойке в ванной заканчиваются. Она никогда не объявляла об этом, вероятно, хотела, чтобы он считал, что дозатор мыла всегда полон или что у него не заканчиваются контактные линзы, но он никогда не обманывался. И это была одна уступка её предпочтениям, на которую он никогда не пойдет: он всегда будет отмечать те маленькие жесты, которые Маки делает для него, как бы ей ни хотелось, чтобы он сделал вид, что ничего не произошло. — Я даже не знаю, как ты помнишь, какое мыло покупать, — похвалил он её. — Я даже не думаю, что я помню, и я покупал его в прошлый раз. — Да нет, — возразила она. — Ты определённо помнишь. — Разве? — Это единственный вид мыла, которое я у тебя видела. Правда. Он мылся Лимонной Вербеной. — И всё же, — сказал он, улыбаясь. — Это мило. — Эм. — Маки опустила взгляд на стойку, выискивая трещину в замше. — Рада, что тебе понравилось. — Ты милая. — Он притянул её достаточно близко, чтобы поцеловать в бок головы и не отпускал, пока не закончил. — Ты так не думаешь, но ты милая. — О, правда? Поэтому начальство охотится за моей головой? — Ты милая, когда хочешь быть. — Я не милая, Юта. Я внимательная. Есть разница. — Не для меня, — сказал он ей, сжимая её талию. Ей всегда нравилось, когда он делал так для акцентирования внимания. — Я считаю это одним и тем же. — Хм. — И я люблю это в тебе. — Любишь во мне? Качество, которого у меня в действительности нет? — Маки, — нежно сказал он, — тебе не надо защищаться. Это не оскорбление. — Но это не я, — мягко сказала она. — Я не такая… хорошая. — Может нет, но ты замечаешь мелочи, — ответил он. — И заботишься достаточно, чтобы сделать что-то. — Что ж, да, — приглушённо сказала она. — Это по-своему мило. — И если бы я не заказала твои линзы, ты бы забыл достать больше, когда они закончились, а после ходил слепым месяц, потому что продолжал забывать об этом. — Маки, — уверенно сказал он. — Я так сильно тебя люблю. — Ммм. — Она неохотно расслабилась, прислоняясь к его плечу. — Люблю тебя тоже. — Я люблю тебя достаточно, чтобы скрывать аллергию на пыльцу на протяжении двух месяцев, — он усмехнулся, снова целуя её волосы. — Да, это было вроде как глупо. — Боже. Жестоко. — Но правдиво. — Она повернулась к нему, улыбаясь. — Ты отрицаешь? — Ну… — Он вздохнул, затем прервался, чтобы поцеловать её, прежде чем начать снова. — Нет.