В конвульсиях любви.

Что делать, если любовь к другому человеку настолько сильна, что разрушает и губит изнутри? Как поступить, если твоя любовь рвётся наружу, но ты отчаянно хочешь скрыть её в себе, приглушить, чтобы не испортить жизнь себе и своему объекту воздыхания? Что делать, если готов убить и умереть за любовь? Как жить, зная, что тебе не быть с человеком, которого любишь? Руи не понимает... да и зачем? Всё равно у него нет шансов быть с ним

***

Утро. Первый день лета. Фиолетововолосый повернулся, разминая спину, а затем потянулся, вытягивая конечности. Парень зевнул, потирая глаза. Стянув с себя одеяло и убирая его в сторону, парнишка встал с кровати. Пошатываясь, он пошёл на кухню, чтобы выпить воды. Он взглянул на себя в зеркало по пути на кухню, горько усмехаясь. Лохматые яркие волосы, броские темные мешки под глазами, сухие обкусанные губы, да и в общем-то — не очень опрятный внешний вид. Он хмыкнул, печально улыбаясь. — Цукаса-кун.... – прошептал Камиширо, вглядываясь в свое отражение в зеркале. Так как сейчас лето, Руи сможет видеться со старшим Тенмой только на сцене, а остальное время просиживать дома... в школьное время он везде пересекался с актёром. Нет, не то чтобы изобретатель был против... нет, ему не противно от общества лидера WxS, но... каждый раз, когда режиссёр смотрел на Цукасу, его мучило неистовое желание притянуть старшего к себе, заключая в крепкие объятия и вовлекая в сладкий поцелуй... но младший знал, что этому не суждено случиться. Лидер их труппы был с ней . Эму Отори. Подруга и участница вондерлендов... и девушка Цукасы. Руи терзали чувства несправедливости и ненависти, ненависти к себе, к нему, к Отори, ко всему и всем. Чувства неприязни, но такой сильной любви... к нему... почему он с ней? Почему? Камиширо не мог этого понять, но и портить ничего он не хотел. И тогда, с тех пор, как изобретатель влюбился в актёра... он решил избегать второго. Избегать и глушить эти разрушительные чувства, которые так давили на грудь..сердце и душу. Руи помотал головой, хватая одежду и забегая в ванную.

***

Полдень. Дрожащими руками он собирал все необходимое, чтобы пойти на репетицию... выйдя из дома он отправился в парк, на сцену. Он шёл по людным улочкам, получая тепло от солнечных лучей. В его наушниках играла какая-то песня, но Камиширо ушёл в свои мысли, что не замечал ни присутствия людей, ни музыки в наушниках. Спустя пять минут он застыл перед воротами в парк. “Пойти или сбежать? Хотя.. сколько можно? Как бы я ни хотел убежать от любви, у меня не получается. Она растёт и с каждым днем становится лишь сильнее..” – подумал про себя Руи, а затем почувствовал нежное прикосновение к своему предплечью. — ХЕЕЕЕЕЕЕЕЙ, РУИ, ПРИВЕТ! ЧЕГО ЗАСТЫЛ? – Цукаса громко поприветствовал изобретателя, и не менее громче задал вопрос. В его духе. — Цукаса-кун...? Хах... задумался.. – тихо ответил Камиширо, пожимая плечами. Вместе они пошли на сцену. Все это время Руи тайком смотрел на Тенму, любуясь его прекрасным лицом, изгибами тела, ключицами... фиолетововолосый неимоверно хотел схватить его за руку, притягивая ближе и впиваясь в сладкие губы блондина, блуждая своими руками по его гладкому телу, опускаясь губами все ниже и ниже, к тёплой шеи и ключицам, медленно покусывая их... “Руи, смирись с тем, что он не твой. Наверняка Цукаса-кун уже занимался всем этим с Эму, и...” Из раздумий Руи вырвал Цукаса. Они прошли ближе к сцене, где к ребятам подошли девочки... Нене и Эму. Эму. Отори. Отори Эму. — Вандахоооой~! – прокричала девушка, кидаясь на мальчишек. Руи поморщился. Он знал, что она не виновата, но сильные чувства, разрушающие Камиширо изнутри не позволяли испытывать к девушке что-то...кроме ненависти. Он перевёл взгляд на лидера труппы.. он смеялся и улыбался... рядом с ней. Режиссёр не мог этого больше выдерживать, поэтому вырвался из объятий друзей, отходя от них. — Давайте начнём репетицию, – нервно сказал он, что, несомненно, вызвало волнение у ребят, но они молча кивнули. Репетиция шла неплохо, и Руи даже немного забылся, когда помогал ребятам... Цукасе... все шло нормально, пока не начал разыгрываться ключевой момент—поцелуй Цукасы и Эму.

***

Цукаса положил руку на щеку Отори, приближая лицо для поцелуя, пускай и ненастоящего, но поцелуя. Гнев, раздражение, неприязнь и ненависть закипали в жилах Камиширо. Он не желал этого видеть. Юноша встал и убежал в гримерку на дрожащих ногах. Забежав в пустую комнату он сел на стул, сдерживая подступавшие на глаза слезы. Он больше не хотел здесь появляться. Он больше не хотел смотреть на прекрасного, даже идеального Цукасу. Он больше не хотел быть режиссёром, по крайней мере... в этом месте. Он больше не хотел видеть Эму. Он не хотел. Камиширо схватил вещи и выбежал из гримерной, пробегая мимо своих товарищей. — РУИ! – позвал его лидер. — Руи, стой, черт возьми! – актёр погнался за фиолетововолосым, хватая его за руку. — Почему ты... — Я больше не вернусь, – тихо, но твёрдо произнёс изобретатель. — Я больше не хочу... режиссировать и выступать с вами, – прошептал он, а затем вырвался из хватки блондина, убегая прочь. Громкоголосый застыл на месте от шока... на его глаза навернулись слезы..

***

Утро. Второй день лета. Фиолетововолосый повернулся, разминая спину, а затем потянулся, вытягивая конечности. Парень зевнул, потирая глаза. Стянув с себя одеяло и убирая его в сторону, парнишка встал с кровати. Пошатываясь, он пошёл на кухню, чтобы выпить воды. Он взглянул на себя в зеркало по пути на кухню, горько усмехаясь. Лохматые яркие волосы, броские темные мешки под глазами, сухие обкусанные губы, да и в общем-то — не очень опрятный внешний вид. Он хмыкнул, печально улыбаясь. — Цукаса-кун.... – прошептал Камиширо, вглядываясь в свое отражение в зеркале. — Я больше не вернусь, – тихо промямлил Руи, отводя взгляд от зеркала. Со вчерашнего дня он так и не ответил на сообщения волнующейся Нене, на звонки прилипчивой Отори, на звонки и сообщения Тенмы... А зачем? Сегодня юноша покончит со всем этим. Раз... и навсегда. Сотрёт себя с лица земли, пусть и не из воспоминаний товарищей. Сердце изобретателя бешено колотилось, пока он одиноко сидел на кухне, доставая лезвия, которые он вчера вечером забрал с почты по пути домой. — Раз... и навсегда, – повторил Камиширо, вставая на слабые ноги, что уже подкашивались, и пошёл в свою комнату. Он достал петлю, которую подготовил со вчерашнего дня, а затем сел на край кровати. Взяв лезвие в дрожащие руки и повертев его, он начал наносить себе глубокие порезы около вен. Просто так. Он не собирался вскрывать вены. Просто он заслужил всех этих страданий. За то, что хотел Цукасу только для себя. За то, что отчаянно хотел избавиться от невинной Эму, которая слушала сердце и просто хотела любви, как и Камиширо. За то, что он такой слабый и жалкий. За то, что он существует. Отложив уже кровавыми руками лезвие в сторону, он подошёл к тумбе. Парниша взял петлю, подходя к стене, из которой удачно торчала перекладина. Парень был высоким, поэтому и она упиралась почти в потолок... Руи встал на стул, закрепляя верёвку к "палке". Он не зашторил окна, не подумал о том, что у Цукасы есть запасные ключи от дома Камиширо, как и у Руи от дома Цукасы. Он думал лишь о смерти. Самовыпиле. Суициде. Самоубийстве. Да хоть как называйте — разницы уже нет. Камиширо бросил на кровать заранее написанное предсмертное письмо, а затем вернулся к тому, что так, на самом деле, не хотел совершать. Он просунул голову в смертельный узел, который крепко прижимался к шеи парня, а затем оттолкнулся, убирая стул из-под ног. Спустя секунды проснулись инстинкты самосохранения, его захватила сильнейшая агония и конвульсии. Руи начал буквально шататься, раскачиваясь из стороны в сторону, пытаясь освободиться и спасти свою беспокойную душу. Но все было тщетно. Он напрасно бился о предметы, лежащие и стоящие рядом с ним. Он напрасно пытался вырваться из объятий смерти. Он напрасно пытался сбежать... нет необходимости расписывать все происходящее. Но спустя минуты мучений тело бывшего режиссёра висело в петле. По всему телу были ссадины и раны, а снизу, на полу виднелась неприятная куча человеческих отходов под названием мочи и фекалий. Шея была неестественно и ужасающе согнута, тело вытянуто, а глаза выпучены от давления, что заставило выпасть глазные яблоки. Весь этот ужас мог повергнуть в ступор и шок любого, кто это бы увидел. Спустя два часа раздался щелчок, поворот ключей. В квартиру вбежал Цукаса, заранее сказав Эму и Нене ждать его снаружи. Он вскочил в комнату Руи, готовясь кричать и отчитывать друга, но вместе этого едва сдержал рвотный позыв, чувствуя, как к ноздрям подступает сильнейшая вонь. Блондин закричал изо всех сил, а после Тенма упал на колени, закрывая комнату товарища и держась за голову и рот, пытаясь пережить увиденное.

***

После нескольких дней проветривания, экспертизы и полиции Цукаса смог попасть в комнату Камиширо. Там-то ему и передали предсмертное письмо... видимо, адресовано оно было именно старшему Тенме. Он аккуратно взял послание дрожащими руками, начиная читать. Последние слова звучали так: “Я слишком люблю тебя, поэтому не смогу пережить этого.” К глазам актёра подступили слезы, а затем он вновь упал на уже разбитые колени за все прошлые дни, начиная безудержно кричать и реветь, пытаясь не задохнуться от собственных слез. Он никогда не простит себя. Его никогда не покинет чувство вины.

***

08.08.23 После церемонии и всех этих смазливых дел Цукаса вернулся к могиле Камиширо. Он аккуратно положил на холодную серую плитку цветы гардении¹, а затем сделал шаг назад, глотая солёные слезы, которые так быстро лились из глаз и подтекали к облизанным губам. — Прости меня, Руи... если бы ты только узнал чуть раньше, то... – прошептал Цукаса, не в силах больше удерживаться на ногах. Он сел на лавку, которая была влажной и сырой после дождя. — то все сложилось бы совсем иначе... – это было последним, что смог выдавить из себя актёр. А ведь и правда: отлично сыграно. Руи и догадываться не мог, что отношения Отори Эму и Цукасы Тенмы — желание их семей.