Что ты будешь делать, если я умру?

Держаться за руки,

встречая рассвет

             Глаза цвета темного, душистого кофе сейчас не в состоянии различать силуэты предметов или людей, до его мозга даже не дойдет информация о том, что справа от него находиться скамейка, а он сам стоит посреди парка, сжимая чуть ли не до сломанных костей руку партнера, взгляд Шинзу направлен лишь на один-единственный хорошо различимый объект, и это два бескрайних луга, в которых пляшут русский народный танец отблески послеполуденного солнца, через пару мгновений четче начинают представать блондинистые локоны, обрамляющие худое лицо Сануи, каждая волосинка аккуратно приглажена, казалось, будто волосы эти кукольные, и поэтому Шинзу распирало от неудержимо наплывавшего желания прикоснуться, потрогать, зарыться в них пятерней и никогда не отпускать, светлая, словно небо после зари, челка не закрыла зеленевшие на лице изумруды исключительно благодаря порывам ветра, налетавшим и взвивавшим изящную копну волос цвета соломы, в это время темно-карий взгляд, предвещавший собою кровопролитие похлеще, чем в Киото пару лет назад, пожирает каждый дюйм тела своего партнера.

Держаться за руки во

время расстрела.

      «Шинзу Охара и Сануи Гиндзо приговариваются к смертной казни, которая состоится 8-го октября 2019-го года, преступники будут расстреляны»       Да, они много грехов сотворили за свою жизнь, чего уж таить? Желтоватый ореол, окружающий притягательное лицо Сануи, постепенно улегся, но его отражение навсегда сохранится в кудрявой голове Шинзу, и он с удовольствием отнесет все это с собой в сырую землю.

Моя любовь, сегодня

нам придется умереть,

      «Мне бы хотелось обрести возможность поцеловать тебя еще раз.» — мечтательно произносит, глядя в небо, Шинзу…

А смерть придет и

будет в карие глаза

смотреть,

      «Это мой шанс,» — в карих глазах будто проявляются фантомные отсветы кроваво-красного, и когда ветер всколыхивает, будто прощаясь с «заключенными-смертниками», кое-как уложенную каштановую шевелюру, Шинзу, собрав в кулак свою последнюю волю, со стремительностью пули сокращает расстояние между его и Сануи лицами, нежно, но в то же время напористо погружая их обоих в последний поцелуй в жизнях.

И будет град,

кислотный ливень, ядовитый

мрак,

      Сануи и не сопротивляется, он отчетливо видел желание «Партнера по преступлению» еще с их первой подлунной ночи на крыше жилой многоэтажки, а в момент самого яростного момента сего скромного акта влюбленности, именно, это и близко не любовь, полотно неба, будто ножницами, вскрывается, обнажая всю прелесть такой яркой и чарующе быстрой молнии.

Когда в тебя влюблялась, было все примерно так.

      Они оба давно знали о вспыхнувшей друг в друге симпатии, но, по долгу службы, зареклись ей не придаваться, позволяя себе вспыхнуть страстью лишь будучи наедине, например, на пирсе или на крыше небоскреба глубокой ночью. Тогда каждый из них мог разрешить себе раскраснеться и потерять самообладание, в такие моменты смущение могло захлестнуть с головой, но и Шинзу и Сануи без особых усилий преодолевали данный недуг, становясь на мгновения самими собой, во время их первого поцелуя была точно такая же гроза, рассекавшая по небу, не зная усталости.

Мне небо давит на ладони в невесомости,

      При первой встрече им обоим надлежало убить друг друга, дела наемных убийц иначе не решают, но, впервые увидевшись, оба приняли одно простое решение — убить нанимателя, дабы освободиться от задачи. Оба после этого желали счастливой мирной жизни, но месяц назад к ним в квартиру с грохотом ворвался наряд полиции, пока все доходило до рассмотрения дела, Шинзу перекинулся с Сануи лишь парой слов за неимением времени на более продолжительный контакт, а сейчас в их последний день, когда преступнику дают выйти в свет, под контролем полиции, разумеется, дабы попрощаться с миром, что принимал его все эти годы, оба убийцы прекрасно понимают, что прямо за близстоящим деревом находится наблюдатель, а за той лавкой еще двое, но это им нисколечко не мешает.

И если упадешь, я буду на руках нести.

      Отстраняясь друг от друга, парни решают переключиться на навязанное управлением неудобство. Быстро кивнув, Шинзу вынул нож из-под ремня и перерезал глотку первого наблюдателя, пока Сануи разбирался с двумя, что за лавочкой, в какой-то момент до ушей, слегка прикрытых кудрями цвета каштана, доносится сдавленный стон, потому парень махом срывается к скамейке, увидев раненного в живот полицейским револьвером Сануи. Рана кровоточила страшно, убийца стремительно терял кровь, а его глаза, сравнимые с бескрайними лугами так же скоро померкли. В то время, когда Шинзу нес плод своей симпатии на руках, как и обещал, в случае чего, его глаза полнились слезами, не позволяя ясно видеть, он шел весь день и был готов идти ночью, если бы не встреченный отряд патрульный и инспекторов.

Ты моя девочка, красива, как последний выстрел,

Прошу, не бойся, ведь от пули умирают быстро.

      Рассудок, как и кофейного цвета глаза были затуманены последние часов 10, Шинзу не помнил, где он, куда его везут и какая участь его ожидает, поэтому, когда его привели на импровизированный «эшафот», он не выказал никаких эмоций или негодования. Парень, потерявший смысл своего существования, спокойно, даже немного радостно воспринял известие о своей скорой кончине, готовы принять пулю в голову, он лишь напоследок умылся и, впервые в жизни, закурил. Стоя в наручниках и окруженный 8-ю полицейскими, двое из которых держали винтовки наизготовку, Шинзу в последний раз глянул на небо, зажмурился и принял заслуженное наказание…