adottato

осень только вступила в свои права, когда он наконец смог успокоить свои инстинкты, убедить внутреннюю волчицу в надёжности своего мужа и отправиться на охоту, скинув присмотр за сыном на второго родителя. сынмину недавно исполнилось уже 6 месяцев, но мысли, что ему что-то угрожает, так и не отпустили, сколько бы чан не доказывал полную безопасность их дома. с тем, как живёт их стая, такие мысли - меньшее, что могло случиться с ним. тот средневековый устой, которым буквально дышали взрослые волки в поселении и который так отчаянно пытался искоренить новый вожак, давил на плечи и вызывал желание сбежать подальше, жить одиночкой, сойти в схватке с кабаном и погибнуть - лишь бы избавиться от всего того бреда, который ему вбивали старшие волчицы. когда за ним начал ухаживать чан - было страшно до панической трясучки. хенджин серьёзно боялся, что этот парень живёт такими же правилами и в дальнейшем просто задавит его своим авторитетом, что было для него не сложно - волк чана был доминантным. он бегал от всех попыток заговорить, подарки не принимал, а когда чан подходил слишком близко, то сжимался и чуть не скулил. в такие моменты бедный парень отшатывался на метров пять и смотрел так растерянно и немного виновато, что он начинал себя ненавидеть. стая видела все эти попытки, начали жалеть чана, давать тому советы, как правильно ухаживать, да пускали слухи. а хенджин просто не хотел следовать этим чёртовым правилам замужней волчицы: метку ставить нужно было прилюдно, первые пол года запрещалось выходить из дома без разрешения м у ж а, родить в первый год брака и другая дичь, к которой он испытывал жгучую ненависть. после брака волчицам даже запрещалось ходить на охоту. а охоту хенджин любил всем сердцем. тогда то и состоялся их первый нормальный разговор. хенджин только приблизился к зайцу, готовый к прыжку, как все мысли вышибло из головы одно единственное желание прижаться к земле и не шевелиться, что он и сделал, не до конца осмыслив свой порыв. а когда мимо прошёл очевидно разозленный волк, - в котором хенджин не сразу узнал чана, - стало понятно, что тот неосознанно давит на него своей аурой в силу эмоций, из-за чего паника и давние страхи подкатили к глотке плотным комом и желанием проблеваться. пришлось идти следом, пробираться через реку на окраине их территорий, печальным взглядом провожать бегающих по ветками белок и обращаться обратно в человека в какой-то пещере. его тогда насильно усадили напротив костра, в тишине пожарили мясо - хенджин ни за что не признает, что оно было невероятно вкусным. он никогда такого не ловил, - а потом прямо спросили почему от него шарахаются, словно чан не ухаживания предлагает, а как минимум загрыз всю его семью за косой взгляд. ну хенджин и вывалил всё, что было в его душе, явно задетый, что его наглым образом заставили прийти неизвестно куда своими альфа-феромонами. надеялся, конечно, что парень посчитает его ненормальным и откажется от своей идеи завоевать чужое сердце, но увы. чан выслушал, покивал, а потом поделился своими мыслями, как они могут поступить в дальнейшем, если хенджин согласится на ухаживания. их взгляды совпали не полностью, но они учились договариваться и искать выход так, что бы оба были в большей степени довольны, из-за чего в стае их пару считали несерьёзной; мол по бесятся, гормоны успокоятся и разойдутся. никто расходиться не собирался. а потом у них была свадьба, на которую они никого не пригласили: отметили вдвоём в доме чана, а под ночь тот увёл его из поселения в лес, где на небольшой поляне стоял новый большой дом. их дом. выбить у старого вожака этот участок было наверное сложно, - чан держит это в секрете от мужа, - а заставить всю стаю держаться подальше от них стоило много сил и нервов, но они проделали хорошую работу и теперь их дом - единственное для них безопасное место. в первые полгода хенджину было ужасно стыдно перед родителями, которые капали из-за переезда на мозги, и он впускал их, каждый раз чувствуя жуткий стресс, а потом чан донёс, что если он не хочет никого пускать - не нужно. вот уже два года никто не смеет даже приближаться к границам их условного участка. волчица внутри от такого в полном восторге. волчья морда резко дёргается в ту сторону, откуда был слышен шум. хенджин тихо ворчит на себя, ведь за воспоминаниями совсем не следил за дорогой, и медленно приближается к кустам, стараясь сделать это бесшумно. возня вновь слышится где то за кустом, а после странный писк, из-за чего все внутренности сжимаются. он осторожно обходит кусты и дерево, уже отчётливо чувствуя запах молока, раскапывает небольшую нору, не слыша феромоны кого-то из взрослых оборотней, и натыкается взглядом на две чёрные точки, обладатель которых сначала расстеряно смотрит на чужую морду, а потом с громким писком старается подползти ближе. двигаясь скорее на инстинктах, хенджин раскапывает нору ещё больше, что бы туда могла поместиться волчья туша, и обвивает маленького рыжего щенка, позволяя уткнуться себе в живот в надежде, что там ещё осталось молоко. рыжая шерсть горит ярким пятном на фоне его темно-серой, хенджин лижет щенка между ушей, но на языке все ещё не чувствуются запахи его родителей. лисы обычно не бросают своих детей, а у тех, что жили возле их стаи вовсе не было причин, только если их не убили. по словам чана, никто из лис после недавней волчьей охоты не пострадал, и это лишь больше сбивает с толку. если он правильно посчитал, в человеческом облике этому малышу будет не больше пяти месяцев, в животной он совсем недавно открыл глаза; возможно, это произошло уже в отсутствии его родителей. чёрт. хенджин лишь тяжело вздыхает и мысленно извиняется перед мужем, уже понимая, какое решение принял. оставляя больше своего запаха в разрытой норе на случай, если родители этого малыша решат вернуться, он подхватывает уже сонного щенка за холку и медленно направляется в сторону дома. реакции чана совсем не боится, но за то, что не обсудил такое важное решение, как забрать чужого ребёнка, уже стыдно. он буквально поставит свою пару перед фактом, притащив лисенка на порог их дома, но поступить иначе не видит выхода; сам себя сожрёт, если оставит его тут или подбросит к другим лисам. хаотичность мыслей напоминает ему о паре минов из стаи, которые год назад потеряли щенков в слишком холодную зиму из-за старого вожака, который не позволял охотится больше перед холодами: чимин тогда так горько выл, что хенджин рыдал в своём гнезде, а к утру из их дома послышался другой вой - сообщили о прибавлении в семействе. чимин, в желании побыть одному, ушёл в лес, а вернулся с медвежонком. замёрз, пока тащил того на руках в человеческом облике, чуть не обморозил ноги в крови медведицы, которая уже была мертва, когда он их нашёл, оставил кровавые следы на крыльце и всю зиму откармливал этого ребёнка. весной, пока юнги пытался избавится от крови на их крыльце, сводил намджуна - так назвали малыша - к семейству медведей, которые жили недалеко от их границ, договорился на обучение и вот уже год на их территории живёт гризли. съехал от минов он рано, но не ушёл: охраняет границы, да ягоды с мёдом им носит. хенджин тоже иногда берет у него бруснику. волчья морда чуть морщится, вспоминая, что было после заявления чимина, что этот медведь - теперь их сын. вожак последние годы начал параноить - ему все казалось, что его хотят свергнуть. это было правдой, но в открытую никто не признавался. лишь сонхва, увидев, как вожак намеревается - вновь - отобрать ребёнка у чимина, вызвал на поединок, одержал победу и занял свой пост. стая стала жить намного лучше, но тот первый месяц, когда с улиц и деревьев пытались счистить кровь, для вожака вырыть могилу в мерзлой земле, а сонхва, который провалился в лихорадку, залечивало пол стаи. до сих пор хромает, но благо только в человеческом облике. наверное, сонхва - единственный из всех, которого хенджин не считает угрозой, когда тот заходит на их территорию и приближается к дому. на поляну не смеет выходить - сидит у края и ждёт, когда к нему подойдёт чан. это служит ему плюсом в копилку уважения. на подходе к той самой поляне хенджин перекидывается в человека. мнется. чан уже его почувствовал, это и угадывать не надо. стыдно становится ещё больше. возле широкого крыльца он видит сынмина: судя по всему, чан постелил на траву одеяло, а на одеяло плотный плетёный коврик, что бы сын себе ничего не отбил. во рту этого сына он замечает шишку и закатывает глаза. сколько бы они их не выбрасывали и убирали с поляны, этот чудо-ребёнок где то брал ещё. встречаясь взглядом с мужем, хенджин вздрагивает. от нервов он снова отвлёкся на мелкие детали, не желая так скоро окунаться в проблему целиком. завернув щенка плотнее в свою кофту, он все же шагает к дому, где с крыльца уже спускается хмурый чан, обеспокоенный состоянием своей пары. а когда тот подходит ближе и опускает взгляд на его ношу, то вздыхает как то обречённо. — о, луна моя.... в родном голосе столько горечи, смешанной со смирением, что хенджин вновь сжимается весь, неосознанно пряча малыша глубже в кофту, когда его муж поднимает руку. лишь после тихого вопроса «можно?» до него доходит своё поведение и он часто часто кивает, извиняясь одним лишь взглядом. а потом он осознает - его пара н е п р о т и в. — мне понадобится время, что бы принять его полностью, мой хороший. но если ты решил назвать его нашим сыном....что ж, добро пожаловать. и он тонет в том океане нежности и любви, который собирается в глазах его пары. его мужа, который согласился принять малыша. тот, чьи объятия самые тёплые и мягкие, когда он обнимает его, еле сдерживающего слезы. он вновь клянётся чану в плечо, тихо-тихо шёпотом, быть хорошим папой, как в тот далёкий день, четыре месяца назад, когда этому прекрасному человеку удалось вытащить его из депрессии и напомнить, что в комнате лежит их маленький человек, желающий его любви. и сейчас хенджин хорошо понимает, что этому брощенному лисенку, которого его муж уносит в ванную, тоже нужна любовь и забота. и особенно она нужна его паре - бан чану. единственному, кто смог завоевать не только его сердце, но и душу.