В ночной тьме твоих глаз

***

      Темное утро очередного буднего зимнего дня. Вставать с нагретой кровати совсем нет желания, но и наслаждаться вечной песней будильника и угрызений совести не вариант. Еле отодвинув от себя одеяло и в попытках держать глаза открытыми, Феликс неприятно поёжился от холода в его комнате. Опять, он забыл вечером закрыть окно и за ночь небольшое помещение насквозь пропиталось морозной свежестью, а сохнущие на когда-то греющей батарее носки покрылись ледяной коркой и легким инеем. Низкая температура добавила немного адреналина, и, вместе с кровью, он начал распространяться по всему организму. Зевнув примерно в сотый раз, парень соизволил заправить выбившуюся светлую прядь за ухо и пойти умываться. — Куда же я дел свои наушники? — поправляя лезущий в рот плотный шарфик, одной рукой Ли ковырялся в самых потаённых уголках своего портфеля, в котором с вероятностью в девяносто девять процентов отсутствовал один из нужных сегодня учебников. — Нашёл!       Зима и не собиралась поднимать свою темную вуаль ночи, которой накрыла весь город, и, аккуратно потряхивая ею, создавала белый покров на каждой горизонтальной поверхности, равномерно высыпая снежинки, будто украшая кондитерское изделие сахарной пудрой. Задрав свою макушку, на которой красовалась милая шапочка с помпончиком, Ёнбок не торопясь отмерял шаги от дома до школы, рассматривая падающие невесомые хлопья снега в насыщенно-оранжевых фонарях, светивших тут с начала темноты. Каждое соприкосновение массивной подошвы зашнурованных берцов сопровождалось приятным слуху хрустом, который на этот раз был услышан блондином, не надевшим наушники, как он делал всегда. Его слишком завораживала та тишина, нарушаемая лишь шуршанием замёрзших осадков и собственным дыханием, которое принимало форму пара, выходя из лёгких.       Глаза понемногу замерзали от столь пристального наблюдения в такой температуре. Легкие постепенно начинали болеть, а уши и щёки — покалывать. Это были веские причины немного ускорить шаг и поправить шапку с шарфом, но даже такие вещи не смогли разрушить поглотившую парня атмосферу приятного одиночества и умиротворения с капелькой уюта.

***

      Зайдя в только пробудившееся ото сна здание, все замерзшие части тела постепенно окунались в лаву, заставляя думать, что сейчас слишком жарко. Оставив верхнюю одежду в гардеробе Феликс поправил ворот белой рубашки и оттянул вниз свой коричнево-бежевый свитер. Он всегда любил поправлять и растягивать таким образом одежду, потому что так он чувствовал себя более закутанным, а у такого скромного человека эта привычка просто не может не появится. До начала занятий полтора часа и под неодобрительные взгляды работников школы, блондин неуверенно проскользнул в холл, в основное здание школы. Вот тут наушники и пригодятся. Расположившись на низком подоконнике большого окна, который точно не мало в жизни повидал, Ли стал греться теплом обжигающей батареи, с которой давно слезла краска. Включив плейлист с самыми спокойными песнями, парень не заметил, как ненадолго задремал. Разбудили его мягкие прикосновения сначала к плечу, а после к щеке, будто кто-то что-то вытер возле пухлых и слегка приоткрытых губ.       Глаза резко распахнулись и грудная клетка, вздымающаяся быстро-быстро была сигналом к подступающей в расслабленных мозг панике. Зрачки резко повернулись в сторону потревоженной части лица, но тут же остановились на знакомом лице. Потерев переносицу и прикрыв веки, юноша протянул на выдохе: — Чан, ты меня напугал…       Перед Феликсом сейчас стоял, немного наклонившись, их молодой учитель, с которым блондин был знаком очень давно. Короткие шоколадные волосы красиво спадали на ужасно идущие учителю круглые очки. В одной из рук он держал стопку книг, а вторая по прежнему согревала своим теплом веснушчатую щечку. — Ты опять до полуночи не спал, что пускаешь слюни в обнимку с рюкзаком на подоконнике? — хихикнул старший, смотря своими темными глазами прямо в душу, да так глубоко, что внутри Ликса все переворачивалось, а бледно-лаймовые радужки глаз обретали более насыщенный цвет. — Не сиди тут долго, от окна может тянуть сквозняк.       Оставив поцелуй на лбу смущенного мальчишки, преподаватель скрылся в одном из бесчисленных кабинетов. — Надо же было так глупо уснуть. — ругал себя тот и вновь залился краской, положив ладонь на щеку, где только что ощущалось чужое тепло. — В смысле слюни пускал…       После этих слов послышались шаги, а затем и щелчок выключателя. За долю секунды весь однообразный коридор заполнился теплым светом ламп, напряжённо жужжавших от поступающего электричества. На полу, у мокрых ботинок, лежал один из наушников, который скорее всего выпал, когда юноша дремал.

***

      Через каких то пятнадцать минут некогда опустошенный мертвой тишиной участок школы стал наполнятся радостными разговорами и топотом учеников. Ли не любил это время, когда все друзья встречались и начинали делиться новостями или просто смеяться без повода. Нет, он им не завидовал. Наверное…       Феликс с детства был тихим ребенком, который принял то, что ему нравится одиночество, но в какой то момент оно было нарушено новым знакомым, который вскоре стал единственным другом, а чуть погодя и возлюбленным. Сколько бы Ёнбок не надумывал себе мыслей о том, что Бан воображаемый, он каждый раз убеждался в обратном и был живым доказательством того, что и у интровертов-социофобов могут быть близкие люди.       Проведя еще четверть часа за подобными мыслями класс уже собирался в кабинете, поэтому блондину пришлось встать с подоконника и пойти на своё место. Несмотря на прошедшие полтора часа погода за окном ничуть не изменилась: небо оставалось таким же маняще-черным, и будто из ниоткуда медленно падающие снежинки напоминали звезды.       Сев за первую пустующую парту возле окна и прямо рядом с местом учителя, зеленоглазый все же решил насладиться несколькими минутами до звонка в сопровождении музыки и завораживающего вида из окна. Находясь в защитном барьере от посторонних звуков, оповещением о начале урока стали одноклассники, вставшие возле своих мест и ожидающих учителя. Лениво вынув источники мелодии, парень последовал примеру окружающих.       В кабинет зашел Крис, и приветствующе наклонил голову учениками, сказав садиться по местам. Точные науки — не сильная сторона Ли, но из-за постоянных уроков от старшего он легко мог справится с еще порядком десятью темами, которые шли дальше по программе. И вместо того, чтобы вновь записывать выученные цифры, Ёнбок принялся изучать родное лицо, будто видел его впервые. Собственные щеки заметно начали нагреваться, но младший свалил всю вину на батарею, расположившуюся слева под окном.       Пока учитель внимательно составлял отчет об успеваемости класса, что-то громко щёлкнуло и в тот же момент свет потух, оставив после себя назойливые цветные пятна в форме недавно проливающих свет квадратных ламп. В кабинете тут же началась мелкая паника и многие достали телефоны с фонариками, пытаясь хоть как-то развеять мрак. зеленоглазый сначала тоже удивился, но после вдохнул полной грудью подпаленный теми самыми батареями воздух и умиротворённо прикрыл глаза, растворяясь в темноте.       Вот бы такие дни были почаще…

***

      Возвращаясь домой в лицо светило раздражающе яркое, но в то же время холодное солнце, отражающееся от белоснежных сугробов. И как только парень придет домой, он сможет задернуть шторы и наконец посвятить такое бесполезное время, как день, в приятный сон.       Просыпаясь от звонка в дверь и не обнаруживая сумерек за окном или хотя бы намека на наступление темноты, Феликс конечно расстроился, но дверь все-таки открыл. На пороге стоял улыбающийся Чан в пальто и шарфе с пакетами в руках. — О, это ты? Проходи. — это все, что Ли смог пролепетать спросонья, и, впустив своего парня в дом, он поковылял в ванную. — Ликси, ты опять нарушаешь себе режим дня? — поинтересовался брюнет. — Не говори это слово при мне! — с ноткой игривости ответил младший, слившись своим голосом с водой в кране и создав своеобразную мелодию вибраций в доме.       В этот раз старший пришел в пустующую квартиру подростка с ночёвкой. Прихватив с собой продуктов для приготовления вкусного ужина, он принялся за готовку. Примерно через пару часов, накормив любимого, они приняли решение провести вечер пятницы как обычная влюбленная парочка, а именно — посмотреть кино в сотне пледов с чашками горячего шоколада. — Чан-и, у тебя молоко убегает! — проходя с очередным пледом в кухню-гостиную поделился наблюдениями юноша, со спокойным лицом пополняя «гнездышко» из покрывал на диване. — Ой, и правда, — услышав тихое шипение темноглазый ловко предотвратил будущую катастрофу.       За стеклянным отражением мира было уже темно, так что условия получились прекрасные. В чувственных поцелуях и нежных объятиях проплывала настоящая и комфортная любовь, о которых часто пишут в книжках или в фанфиках, о которых младший был немало наслышан. И даже когда он лежал головой на груди предмета воздыхания, и даже когда перед носом шел интересный, если судить по Бану, фильм, блондин по прежнему думал, какая же хорошая получилась бы из этого глава и то, что он обязан ее написать сегодня же.       Уже по образовавшейся традиции учитель уснул на самом интересном моменте киношедевра, оставив зеленоглазого один на один с мыслями.       Не всегда такая практика заканчивалась чем-либо хорошим и в один момент мыслей стало так много, что это начало напрягать Феликса. И все бы ничего, если бы это не были мысли о его не сильно приятно прошлом прошлом. Сцена расставания ребенка с родителем на небольшом экране ещё больше подпитывала нарастающую панику. Еле сдерживая слезы и попутно выкарабкиваясь из плена крепких рук Криса, Ликс быстро пошел одеваться. Ему стоит проветриться и лучшее время для прогулки — ночь. Он понял это очень давно. Нет ни людей, ни машин. Ходи себе и разбирайся в своей голове, в которой запутался комок мыслей. Да хоть просто развались посреди какой-нибудь не сильно оживленной улицы.       Последняя вещь, которая нужна была подростку, а именно ключи, с дребезгом упали на пол, и, замерев, он ждал, что же случится дальше. Самое страшное — пробуждение Чана. К большому счастью никаких признаков нарушения сна не последовало и Феликс спокойно смог покинуть дом.       У Ли есть привычка всегда держать при себе футляр с наушниками. Вот и сейчас, достав лишь один, он сбегал по нескончаемым ступенькам, пока ледяной воздух щекотал все внутренности и освежал разум, но зациклившись на своих стеклянных глазах, Енбок даже не заметил, как именно отошёл от дома, да и это было не важно. Не вслушиваясь в текст играющей песни, он наслаждался падающими на лицо белыми пушинками, которые тут же таяли и, собираясь в одну большую каплю, стекали по щекам вслед за солеными слезами.       Относительное спокойствие продолжалось недолго. Школьник увидел за собой тень, следующую за ним хвостиком. Не на шутку испугавшись Феликс ускорил шаг, но незнакомец и не думал останавливаться, даже наоборот, начал приближаться к перепуганному Енбоку все ближе и ближе, пока последний не рванул со всех ног куда глаза глядят. Адреналин кипел в крови, надавливая на виски и заставляя многие моменты жизни проносится перед глазами. Когда на плече почувствовалась чужая рука, сердце в то же мгновение провалилось в пятки, а кислород отказывался поступать в лёгкие. Все конечности окаменели и наотрез отказывались двигаться. Тряска пробирала все нутро, пересчитывая все ребра по порядку. Отсутствие кислорода в крови усугубляло положение, по ощущениям, раздувая черепную коробку в разные стороны.       Неизвестный уместил вторую руку на свободном плече и развернул тело Феликса на сто восемьдесят градусов. Не побоявшись сразу же открыть глаза, Ли увидел обеспокоенного и запыхавшегося любимого. — Ну куда ты так бежал? — выдыхая, как в последний раз, учитель упёрся ладонями в коленки. — Бан, черт тебя дери Чан! — взвизгнул младший, схватившись рукой за сердце. — Что ты тут делаешь? — У меня к тебе тот же вопрос. — Чан наконец взглянул на своего любимого. — Ох, Ликси, ты плачешь… Что случилось?..       Да, Феликс точно понимал, что впереди их ждёт очень серьезный разговор и это напрягало. Да, он уже не раз хотел поделиться своими переживаниями с Крисом, но не было подходящего момента. А теперь ещё и через силу, ведь не очень хочется заставлять близкого тебе человека беспокоиться. — Я… Прости, что напугал тебя, все в порядке, честно!.. — замялся Енбок, подбирая слова, глубоко засевшие в горле вместе с противным комом, перекрывающим глотку.       Почти высохшие дорожки слез вновь наполнились морской водой и на этот раз поток был совершенно неконтролируемый. Феликс почувствовал себя таким маленьким и беспомощным. Он почувствовал то, что все проблемы раздирали его на кусочки изнутри. Он почувствовал свою жуткое и очень глубокое одиночество…       Цепкие ручки схватились за мягкое пальто, сжимая его ткань в кулаках. Липкое ощущение бессмысленного существования накрывало с головой.        — Милый… Все в порядке, я рядом. — прижимая дрожащее тело к себе, Кристофер аккуратно примостил свою щеку к макушке, что была без шапки. — К-крис… А ты… Ты правда настоящий?. …

***

      Пьянящее солнце мучительно медленно восходило и щекотало нос, щеки и глаза своими поцелуями. А, нет, подождите, это не солнце. Хотя, тут как посмотреть. — Чан-и, перестань! — слабо хохоча Феликс отодвигался ближе к краю разложенного дивана, что бы спастись от наплыва нежности с утра пораньше.       Солнечный луч тонкой полосочкой крался по полу и освещал кружившихся в вальсе пылинок, словно прожектор большого театра. Оркестром этого выступления выступал гул машин в опять же не закрытом окне. Ли вновь лениво прикрыл глаза, пока тяжёлая петля вчерашней ночи не обвязала шею тугим узлом вины и сожаления о содеянном. — Как ты, Ликси? Все нормально после вчерашнего? — тихонько спросил Чан, внимательно наблюдая за мимикой младшего. — Ты готов поговорить сейчас?       Секунды молчания превращались в длительные часы, лёгкие на автомате перекрылись, не пропуская воздух внутрь, а перед глазами замелькали воспоминания яркими резкими пятнами.       Прекрасный, на первый взгляд, летний сад в самом разгаре солнечного дня был наполнен детскими возгласами и тявканьем небольших собак.       Только от такого воспоминания у Ли по спине пошли жуткие мурашки. Он всем нутром не хотел идти дальше, но вспомнить нужно было.       Аккуратно выложенная тёмно-серым кирпичем дорожка вела в самое сердце этого парка, с каждым шагом раздвигая занавесу крон зелёных деревьев. Большой фонтан, что Енбок запомнил на всю свою жизнь спокойно журчал потоками воды. Его взгляд зацепился за летающие кругом мыльные пузыри, а после и на ребенка, пускающего их. Маленький мальчик лет пяти со светящимися глазками стоял на краю фонтана и смеялся так громко, что заражал своей смешинкой всех прохожих. Неподалеку сидела очень красивая женщина в большой Панаме и лёгком летнем платье. На её лицо Феликс так и не посмел взглянуть, лишь шагнул к ребенку. В миг все люди разошлись, а солнце укатилось куда-то к самому горизонту и ранее такой светящийся мальчик с ужасом метался от одной скамейки к другой, пытаясь найти того, кого больше никогда не увидит.       Когда Ли начал пробуждаться от воспоминаний, первым делом он почувствовал боль в скрутившем животе и животный страх, омывающий каждый миллиметр тела изнутри, а также… Тепло. Тепло рук на своей спине, ровно поглаживающие в успокаивающей манере и бархатный голос у самого уха, твердящий о том, что сейчас все хорошо и он в безопасности.        — Я расскажу. Я устал справляться со всем в одиночку. Я тебе доверяю, Чан-и… — на этом Енбок поставил точку в своем утверждении.

***

— Ты уверен? — нерешительно спрашивал учитель поглаживая подростка, сидящего у него на коленях. — Мы можем… — Нет, мы не можем. — твердо сказал Ликс срывающимся голосом. — Я и так слишком долго молчал… — Хорошо, но помни, ты можешь остановиться в любой момент, ели будет слишком тяжело. — согласился Бан. — Это было довольно давно… Как ты знаешь, я уже давно живу один, но так было не всегда. У меня была очень красивая и добрая мама, я её очень любил и мы поддерживали нашу маленькую, но дружную семью из двух человек. Я был точной копией папы по её словам. Я совсем не помню день, когда он ушел, мне было года два. Но я точно понимал, с тех пор с мамой что-то случилось. Она стала совсем редко выбираться на улицу и все читала свои книги в толстом переплете. — Ли чувствовал, как к горлу в очередной раз подплывает давящий ком. — На моё пятилетие она решила сделать мне подарок и мы пошли в ближайший парк. Я помню, что как в тот день я больше не смеялся никогда. — голос окончательно сменился на шепот и Феликс тяжело задышал, сдерживая слезы. — И так было до вечера. Я заигрался с детьми, а потом!.. — внезапно дрогнувший голос заставил парня прикрыть свой рот. — Феликс?.. — Крис вновь хотел повернуть любимого к себе лицом, но тот не позволил, опустив поднявшиеся руки и помотав головой. — Она меня бросила. Навсегда. Я помню, как метался от одной стороны парка к другой, желая найти её и что бы искали меня.— с этими словами, сказанными полушепотом, Енбок наконец повернулся к учителю и блестящими от боли глазами посмотрел в его темные очи. В чужих глазах, в которых властно расстилалось спокойствие, как бескрайний океан, теперь бушевала река переживаний и сочувствия. — Она мне обещала всегда быть рядом, но когда меня все же привели домой… Её вещей там уже не было, а на столе лежала одна-единственная книга. Та, которую она читала в последнюю нашу прогулку… Именно поэтому я более склонен к ночи.       Чан же в свою очередь не вставил ни слова после рассказа, не считая свое мнение столь важным, как настоящее моральное состояние его парня. По его щеке скатилась одинокая слеза, стоило ему только представить маленького беззащитного ребенка совсем одного. — Маленький… Сколько же ты вытерпел в одиночку… Тебе было очень тяжело, но ты все ровно нашел силы рассказать мне свои переживания. Спасибо, Ликси… — через некоторое время Крис все же ответил, хотя тут и без слов понятно, как сильно он переживает за возлюбленного и он сделает все, чтобы помочь. — Я всегда буду рядом и теперь позабочусь о том, что бы с тобой все было в порядке. — Хорошо, хён, я тебя люблю. — устало улыбнулся Ли, вжимаясь в объятья к Чану. — Нет, не так. Я тебе верю, Чан-и.