и 'любит', и 'поцелует'

      – ну и как он тут? – тихо спросил Намджун у Хосока, подойдя со спины и осторожно выглядывая из-за него, навалившись всем телом. тот сам точно так же выглянул из-за дверного косяка, на который пришлось опереться, чтобы лучше видеть Юнги, и не быть замеченным на подсматривание. Мин, без всяких преуменьшений, захватил в свое единоличное пользование их общую, на минуточку, гостиную.       но уж больно не хотелось отвлекать его от, вероятно, чрезвычайно важных дел.       и поэтому вот уже битый час эти двое околачивались около входа в комнату, где теперь с важным видом обитал их хён. тот несколько часов назад, подобно мощному урагану, ворвался в квартиру, громя на своем пути все их непосильно нажитое совместное имущество. из всего, чего успел коснулся этот неожиданный порыв 'круши-ломай', особенно досталось несчастной входной двери, которую Юнги громко, что есть силы, захлопнул ногой. та в ответ задребезжала, жалобно проскрипела, но спорить и протестовать не стала, захлопнувшись с глухим звуком. очевидно, такие жертвы были принесены из-за того, что Мин в обеих руках тащил с виду неподъемную, а по габаритам просто огромную коробку с мандаринами, в августе. и совсем это не странно! ни капли! он всем своим видом показывал, что сейчас ему нельзя терять ни секунды своего времени, из-за чего просто не было возможности остановиться, пожалеть и проявить толику уважения к хлипкой деревянной старушке. та столько лет служила ребятам верой и правдой в квартире, за долгое время аренды ставшей родным домом. все будет, но потом. сейчас не об этом!       из-за гигантской ноши в руках Юнги, были видны только его черноволосая растрепанная макушка, большие ладони с длинными пальцами, цепко обхватившими дно коробки, и стройные ноги в прямых, кажется, офисных брюках; Мин, будто не видя никого и ничего вокруг, быстро скрылся в комнате, где и находился теперь эпицентр всего хаоса.       он скинул ботинки не как все приличные люди, на пороге, а на ходу, прямо в квартире; те так и остались валяться около косяка, который сейчас и подпирали ребята. строгий пиджак, точно из одного комплекта с брюками, как и кожаная сумка с бумагами и ключами от входной двери, полетели на диван, где упали в одну бесформенную кучу; телефон остался лежать на стеклянном журнальном столике, который Юнги наспех сдвинул в сторону, освобождая больше места и удобно располагаясь рядом с принесенной им коробкой. та нашла свое место в самом центре гостиной, на белоснежном ковре, буквально на днях вернувшемся из химчистки, куда его в кой-то веки отправил Хосок. не прошло и пары минут, как Мин уже перевернул ящик на одну сторону, отчего часть мандаринов, находящихся в нём, укатилась в разные стороны по комнате, окружая Юнги. со стороны он, сгорбившийся в три погибели, был похож на ещё одну такую же маленькую мандаринку. ну прям свой среди своих, не иначе.       конечно, прибытие хёна не могло остаться без внимания его друзей, которые так и норовили поинтересоваться, чем таким важным он занят.       когда парни в первый раз заглянули в гостиную, им открылась именно такая картина: комната превратилась в мандариновое царство, среди которого Юнги восседал, будто настоящий шах. для пущего эффекта, он ещё и ноги под себя подогнул. мдэ, со стороны это не выглядит странным. совсем нет. но на адресованное ему:       – хён, тебе помочь?       получили лишь:       – сгиньте! – шипение и острый, укоризненный взгляд в их сторону.       донимать Мина вопросами больше не решались, осталось только наблюдать.       когда Намджун с Хосоком заглянули в следующий раз, в комнате стоял густой запах цитрусовых, а Юнги уже был порядком взвинчен. вокруг него теперь лежали не только горы мандаринов, но и шкурки от них. ещё недавно чистый ковёр был заляпан каплями сока, а очищенные дольки исчезали за обе щеки Мина быстрее, чем их успевали заметить в его руках. но к чему такая спешка и взволнованное настроение? непонятно. нет-нет-нет, все нормально. это до сих пор не выглядит странным.       когда парни заглянули в комнату в третий раз, то увидел всё ту же картину, что и пару часов назад, только мандарин было поменьше, кожуры побольше, а Юнги точно понесчастней. волнение, будто бы наполнившее гостиную через край, теперь вылилось в коридор и захлестнуло всех. ладно, всё-таки с хёном происходило что-то неладное.       – да как, как? все так же! только и делает, что сидит, что-то неясное пыхтит и жуёт свои мандарины, – негодующие покачал головой Чон и негромко хмыкнул, все еще наблюдая за невиданными ранее странностями лучшего друга, которые были первыми на его памяти.       – как думаешь, что он вообще делает?       – ты у меня, что ли, спрашиваешь? я, вообще-то, нахожусь в таком же неведении и единственное, что сейчас вижу – это Юнги-хён, который, вероятно, бьёт свой же рекорд по количеству съеденных за раз мандаринов. такого даже не прошлое Рождество не было.       – что-то я начинаю переживать. он уже прилично их схомячил за один присест. аллергии же не будет? – на всякий случай уточнил Намджун, чтобы хоть немного успокоить свою душу.       – у Юнги-хёна? аллергия? на мандарины? шутишь, что ли? иногда мне кажется, что он на 80% состоит из мандарин и относится к цитрусовым, а не как нормальный человек – из воды и к млекопитающим. от него я ожидаю аллергической реакции на них в последнюю очередь… – после яркого монолога Хосок затих, снова аккуратно заглядывая в комнату, и погружаясь в собственные размышления. – может быть он это, ну… того самого?.. – всё-таки выдвинул Чон свои предположения, всячески пытаясь откапать в своем сознании правильные слова о том, что конкретно он имел в виду. но кажется, все мысли в миг покинули его голову и получилось только так. оставалась надежда, что его всё-таки поймут.       – того самого? чего это? – ничего не понимая, спросил Намджун, ожидая от друга вразумительного ответа. не научился он ещё чужие мысли читать, чтобы вот так его понимать. – думаешь, у них с Чимином что-то произошло? проблемы с университетом? теперь сидит, стресс заедает?       – ну нет же. ты внимательнее посмотри: Юнги-хён не выглядит шибко расстроенным, значит 'у них с Чимином что-то' не произошло. он не злой, значит, вариант с универом тоже мимо. что-то другое, возможно, – такой вывод напрашивался из недолго наблюдения за Мином. – а может, он решил официально задокументировать и увековечить свою любовь к мандаринам, так сказать, для потомков? оставить след в истории? ой, да не смотри ты на меня так. я имею в виду, что, если он захотел попасть в 'Книгу рекордов Гиннеса'? вот и тренируется… смотри, с каким рвением готовится. это имеет смысл.       – таких рекордов там нет…       – зная Юнги-хёна, я не удивлюсь, если он самолично предложит его туда добавить, чтобы потом и стать абсолютным рекордсменом в этой категории. не думаю, что кто-то способен его превзойти в этом…

( •᷄ɞ•᷅ )♡(´ε｀)

      пока парни тихо и незаметно, как они сами думали, перешёптывались у двери, пытаясь всё-таки разобраться, что приключилось с их старшим за последние сутки, и что поспособствовало такому внезапному порыву купить целый ящик мандаринов, да ещё и летом, они параллельно вызванивали личную службу спасения Мин Юнги. сам же Юнги, уже порядком взволнованный происходящим, с нескрываемым отчаянием чистил очередную мандаринку и сразу же откидывал кожуру в сторону, не обращая и толики внимания на то, куда она полетела и приземлилась. потом он точно получит от друзей втык за это, а пока Мин разламывает фрукт напополам, готовясь про себя считать:       – первая долька – `любит`, вторая – `не любит`, третья – `любит`…, – бубнил он себе под нос, отделяя одну за другой сочные дольки. – десятая долька – `не любит`.       и опять `не любит`? да что ж это такое…       казалось, еще немного – и Юнги начнет рвать на себе волосы от отчаяния и безысходности. однако он просто отбросил этот несчастный мандарин в сторону, а не уплёл его, как это было с десятью? двадцатью? в любом случае, с предыдущими попавшими под раздачу цитрусовыми, и устало откинулся на сидушку мягкого дивана, рядом с которым сидел. всё это время он напряжённо горбился над коробкой, пытаясь найти среди множества мандаринов хотя бы один счастливый. сейчас же он наконец-то устало выпрямил спину, укладывая тяжелую голову на сиденье, и тяжело вздохнул, едва слышно постанывая от боли в ноющих мышцах. прикрыв глаза, Мин пытался хоть немного успокоиться, усмирить свой пыл и выдохнуть. один сплошной стресс.       вчера, после пар в университете, они вместе с Чимином решили сходить на пикник, в парк, который находился совсем недалеко от места их учебы, чтобы провести время в компании друг друга. им было также полезно заодно подышать свежим воздухом, которого в последнее время явно не хватало: учёба с раннего утра до позднего вечера, подработка и подготовка к практическим занятиям, отнимали всё их свободное время и право элементарно прогуляться по улице, наслаждаясь последними тёплыми деньками уходящего лета. вместо этого, обычно, приходилось бежать, сломя голову, из пункта 'А' в пункт 'Б', боясь опоздать. поэтому было принято единогласное решение незамедлительно выдвинуться в парк, чтобы совместить приятное с полезным.       они нашли уютную полянку, подальше от других посетителей, вместе расположились на принесённом с собой мягком пледе, достали закуски и другие вкусности, чтобы не сидеть голодными; разговорились, вспоминая детство, как они тогда проводили своё лето, сравнивая с тем, каким оно было у них сейчас. так, слово за слово, младший неожиданно вспомнил, на кой-то чёрт, как его друзья гадали на любовь, и решил сделать то же самое, только не на ромашке, как это обычно делают, ведь их сезон уже давно прошёл, а на мандарине, которые Юнги умудрился прихватить на пикник. вот где была она, точка невозврата. хотя изначально не предполагалось ничего ужасного. девушки по ромашкам на своего любимого гадали? гадали! заветное 'любит' получали? получали! у них была немного другая ситуация, поэтому, казалось бы… почему бы не и попытать удачу на мандаринах? погадать можно? ну, если чисто теоретически – то можно.       тогда-то все и началось…       первая попавшаяся Чимину мандаринка, на которой он решил проверить чужие чувства, сразу же показала, что его 'не любят', на что он только улыбнулся, отмахнулся и взял следующую, которая показала ему то же самое. такой же вердикт вынесла и третья, и четвертая: все отломленные младшим дольки все так же твердили 'он не любит', из-за чего возмущению Юнги не было предела.       – вааа, у меня нет слов! поверить не могу, что все опять идёт мимо. Чимин! ты только не верь им, ни в коем случае не верь. все это, – уверенно говорил Мин, обводя пальцем плед, на котором они сидели весь вечер, и на котором теперь лежали очищенные мандарины и шкурки от них, – ложь и провокация против нас с тобой, понимаешь? самый настоящий заговор, – подвел он неутешительные итоги их внеплановому сеансу гадания на мандариновых дольках, съедая от злости одну из них. Чимину оставалось только наблюдать за своим любимым, улыбаясь с его реакции.       – 'мандариновый заговор'? звучит очень загадочно, прямо как кодовое название какой-нибудь крутой шпионской операции, – тихо хихикал Чимин, все так же глядя на растерянного Юнги.       ….и оказалось намного серьезнее.       это могло показаться детской шалостью, настоящей глупостью и нелепицей, о которой вроде бы и не должен волноваться взрослый человек. для Юнги же это оказалось крайне важным, и даже стало делом принципа – найти правильные мандарины. его практически сразу посетила 'гениальная' мысль: если потребуется, он обчистит все фруктовые магазины, какие только можно, пока ему не повезет найти ту самую мандаринку, – но время было не на его стороне. повседневную рутину тоже никто не отменял, потому пришлось томиться в собственных мыслях аж до следующего вечера. как только появилась возможность освободиться, Мин ринулся в ближайший ларёк, где купил тот самый, насоливший ему, корень всех бед, но, как оказалось, напрасно, ведь справедливость над цитрусовыми так и не восторжествовала. количество мандаринов, как он надеялся, не перешло в качество.       находясь все так же полулёжа-полусидя у дивана, и размышляя о своём, Юнги совсем не заметил, как в комнату кто-то тихонько зашёл, негромко прикрыв за собой дверь, и направился уверенно в его сторону, видимо, для разговора.       квартиру, в которой Мин сейчас находился, они с парнями уже несколько лет снимали втроём, и жили здесь тоже втроём, поэтому выбор, кто же решил нарушить его внезапное уединение, был не особо велик. недолго думая, он решил бить сразу наугад. авось повезет.       не поднимая головы, что все так же лежала на диване, Юнги начал говорить первым, нарушая царившую всё это время тишину гостиной, изредка наполнявшуюся недовольным пыхтением.       – Хосок, я позже сам займусь уборкой в комнате, и отвезу твой ненаглядный ковер в самую лучшую химчистку города, чтобы и следа на нём не осталось. только, пожалуйста, сейчас не ворчи, – как там говорят, лучшая защита – нападение, верно? вот и Мин, даже не глядя на упомянутый ковёр, понимал, что тот однозначно пал смертью храбрых, от яркой мякоти и сока таких же отважных мандаринок, попавших в его немилость. он решил действовать на опережение и предотвратить ещё не начавшийся скандал из-за когда-то (всего пару часов назад) белоснежного и практически хрустящего от своей чистоты ковра.       в ответ он ожидал услышать или недовольное ворчание Хосока, или ехидные подколы Намджуна, но точно не голос Чимина, который каким-то образом оказался здесь, в его квартире, и заставил Юнги вернуться из мира самокопания обратно, на Землю.       быстро прокрутив в голове расписание на день, Юнги про себя отметил, что никаких совместных планов на сегодня у них не было: у одного была подготовка к выпускному проекту (по крайней мере, планировалась), а у другого – смена на подработке после университета; но вот младший сидел тут, рядом. поэтому в голове Мина возникла единственная мысль: что-то случилось? но Чимин здесь тоже действовал на опережение.       – ну и что тут произошло? – будто бы отвечая на так и неозвученный Юнги вслух вопрос, первым спросил Пак, внимательно оглядывая просторную комнату и творящийся в ней хаос, креативным автором которого был его ненаглядный. – ты мне целый день не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, а потом мне неожиданно позвонил Хосок и сказал, что ты решил отдать свою душу мандаринам? в прямом и переносном смысле этого слова, – Чимин перевел взгляд на Юнги, который никак не поменял своего положения в пространстве, только открыл глаза, смотря в ответ. – рассказывай, что случилось, и сколько ты уже съел?       – на самом деле, немного… – проигнорировав первую часть вопроса, Юнги неуверенно ответил на вторую.       – я вижу, какое у тебя здесь 'немного', – скептически оглядывая значительно опустевший ящик и гору мандариновый кожуры, заметил Пак.       – но съел-то я всего ничего, потому что для другого совсем покупал, – старший всё-таки наклонился вперёд, показывая расположившуюся сбоку башню из чищенных мандаринов. видимо, и вправду, не ел их.       – в каком смысле, для другого? – уточнил Чимин, не до конца понимая, что имеет в виду его парень. сейчас у него в голове просто не было идей, зачем Юнги могло понадобиться столько мандаринов. ещё и так внезапно.       – Чимин-и, я не могу найти мандаринку, которая все же 'любит', – уже с тихим отчаянием прошептал Юнги, проведя в ее поисках, по ощущениям, как минимум пару часов, но так и не получив должного результата. – они все могут только 'не любить'. это точно какой-то 'мандариновый заговор'.       Паку потребовалось время для нахождения связующей нити, прежде чем он удивлённо раскрыл глаза, уставившись на коробку от мандарин, а после перевел растерянный взгляд на Юнги:       – серьезно? ни одна из них?.. – Чимин ещё раз обвёл шокированным взглядом целый ящик миндариновых шкурок, так и не закончив предложение.       – 'не любит', да, – обречённо вздохнул Юнги. – ни одна из тех, что была вчера у нас на пикнике, ни те, которые были у меня дома, в запасе, ни из этого ящика не подходят нам, – в голосе звучала безнадежность.       – тебя вчерашнее задело?       – не… совсем. мне было больше любопытно, смогу ли найти – для науки.       – и какие выводы в ходе данного эксперимента мы получили? – уточнил Чимин, будто ещё немного – и он заговорил бы в рамках профессиональном этики. Юнги так и ждал в конце 'коллега'.       – к черту мандарины, они совсем не предназначены для гаданий. или, по крайней мере, точно не на любовь.       – а что, если нам попробовать самим это исправить? – предложил младший, очевидно придумывав какой-то 'хитрый' план. дождавшись от Юнги заинтересованного взгляда, Чимин наклонился к стоящий рядом коробке, в которой все ещё лежало несколько нетронутых мандаринов, и скептически присмотрелся к каждому из них, будто бы сканируя взглядом, после чего достал один, аккуратно очищая его от яркой кожуры. разломив фрукт пополам, он так же, как его хён до этого, начал гадать по долькам.       первая долька – любит, вторая – не любит, но и здесь, снова, оказалось четное 'не любит'.       однако Пак совсем не выглядел разочарованным этим фактом: добиться нужного ответа так и не получилось, – скорее, наоборот, все будто так и было спланировано. с довольной улыбкой на лице, одной рукой он сразу же поднёс последнюю дольку к губам, обхватывая ими сладкую мякоть мандарина, а другую опустил на шею Мина, нежно зарываясь пальчиками в его смольные волосы. наматывая локоны один за другим и не спеша перебирая их, Чимин притянул Юнги к себе, подаваясь навстречу и припадая к чужим губам своими.       зажатую зубами Чимина дольку Юнги сам надкусил, когда они столкнулись губами, потому вторая половинка сразу попала ему в рот. младший же, когда ему больше ничего не мешало, нежно обхватил губы старшего своими, сминая их в легком поцелуе, в котором чувствовался вкус разделённого мандарина.       – думаю, теперь у нас есть не только 'любит', но и 'поцелует'.

( •᷄ɞ•᷅ )♡(´ε｀)

      сидя на кухне и доедая выполнившие великую миссию мандарины, купленные ранее Юнги, Намджун с Хосоком наконец-то наслаждались спокойной атмосферой, наступившей в доме, после того как они выпроводили Мина, вместе с его парнем, из дома. им точно было необходимо немного проветриться, возможно, зайти в аптеку за противоаллергическими средствами, коих в квартире не оказалось. просто на всякий случай.       – а ведь идея с 'Книгой рекордов' не такая уж и абсурдная, как может показаться на первый взгляд, – вдруг заметил Намджун, на что Хосок согласно хмыкнул, поддерживая сказанное, и, одновременно с этим, уплетая дольки сочного цитруса. – надо как-нибудь им реально предложить, чего таким мастерам мандариновых искусств пропадать даром? эх, глядишь, так и в историю войдут, – уже сам про себя размышлял Ким, также поедая дольку за долькой.       – а знаешь, о чём я подумал? – нарушил вновь наступившую тишину Чон.       – и о чём же?       – смотри, обычно же люди гадают на ромашках? Юнги с Чимином, вон, за неимением их по мандаринам решили свои чувства проверять. тогда на чем мы с тобой гадать будем, хм? это довольно романтично.       это заставило обоих задуматься.       – тогда, это должно быть что-то личное? – начал накидывать варианты Намджун, одновременно протягивая очередную оранжевую дольку Хосоку. тот без промедления обхватил ее губами и медленно, методично пережевывал, поддакивая. – что-то особенное для нас, да? – за первой долькой сразу последовала другая. – с некой историей? может быть, нашей встречей? или свиданием?       Хосок не успел дожевать предыдущую, как его губ коснулась новая порция мандаринов.       – Наму, я сейчас лопну… – он, быстро выхватил последнюю не только на сегодня, но и на ближайший месяц, мандаринку из рук Намджуна, и продолжил. – и тогда вообще гадать будет без надобности!       на секунду Намджун, вернувшийся из собственных размышлений, замер, пристально посмотрел в глаза напротив, любуясь, и мысленно согласился: 'без надобности'. а после наклонился вперёд, чтобы оставить на любимых губах свой сладкий поцелуй.