Bad ideas make the best memories..

      - Ран… - позвал негромко Ен.       - Что? – тут же отозвался Ран.       Они лежали в траве совсем рядом. Ен лишь перекатился на спину, чтобы дать Лисенку свободу от тяжести своего тела. Ран не очень был этому рад, но протестовать не стал: им трудно давалось осознание происшедшего и каждый справлялся по-своему.       - Все-таки, что сказал тебе Му Ен?.. – спросил Лис, приподнимаясь на локтях, заглядывая Рану в лицо.       - Зачем тебе знать? – отозвался Ран с едва скрываемой досадой. Он попытался отвести взгляд, но Ен ухватил его за подбородок, наклонился и поцеловал.       - Пожалуйста, – попросил он, успокаивающе поглаживая брата по щеке. Взгляд его был сияющим и немного смущенным.       Ран молчал, раздумывая что ответить - ему очень хотелось выскользнуть из этой ситуации так, чтобы все остались целы. После слов Хонджу он дал себе клятву не создавать проблем, и не заставлять брата волноваться, если есть возможность этого избежать. Он не рассказал ему о Му Ене тогда, в долине Проклятых, а сейчас, после того, что произошло между ними – и подавно не было никакого желания говорить.       - Не хочу об этом, – сказал он, невесомо касаясь щекой виска Ена, осторожно прихватывая губами рыжие волосы. У Ена мурашки пошли по телу от этих нежностей, он аж дыхание задержал.       - Так хорошо сейчас, - продолжил Лисенок. – Не помню, было ли когда-нибудь так у нас с тобой хотя бы раз...       - Так – точно не было ни разу, - улыбнулся Ен, намекая на недавние события. Он вздохнул и принял прежнее положение. Лис переживал из-за молчания брата, но еще - из-за близости с ним, которую чувствовал теперь физически из-за собственной потребности постоянно прикасаться к Рану. Желание было настолько не утоляемым, словно кто-то открыл в душе Лиса ящик Пандоры.       - Ран, - неуверенно позвал он.       - Что? – Лисенок улыбнулся, чувствуя точно то же самое, что чувствовал в эту минуту брат.       - Можно я лягу головой тебе на колени? – спросил Ен смущенно.       - Еееен… - потянул Ран насмешливо, и вдруг рассмеялся легко-легко, словно был очень счастлив. Внутри у Лиса что-то сладко сжалось, он понял, что не слышал раньше, чтобы брат когда-нибудь так просто и искренне смеялся.       – Мы с тобой сейчас покруче вещи вытворяли, а ты разрешения спрашиваешь, - Ран внезапно умолк, наблюдая, как Ен устраивается, укладывая голову ему на бедро, - про мои коленки – растерянно договорил он.       Все-таки это было очень непривычное, дух захватывающее ощущение: Ли Ен, Горный Дух Чосона, проблемный, эгоистичный старший брат, сейчас лежал головой на его бедре, а каких-то полчаса назад они (!)…       Ран сам не заметил, как забрался ладонью в рыжую шевелюру Лиса и с наслаждением начал перебирать ее, пропуская меж пальцев. Ен медленно втянул воздух носом, выдохнул и закрыл глаза.       Оба понимали, что надо поговорить, но ни тот, ни другой не представляли, как это лучше сделать и с чего начать. Ран ждал и страшно боялся, что Ен скажет что-то вроде: «давай забудем, это было ошибкой», а еще - не знал как спросить Ена о его проблемах с сердцем. Но все-таки старший брат – старший во всем, потому что первым отважился начать сложный разговор.       - Ран…- позвал он.       - Да? – пальцы Рана замерли, но руку свою он не убрал.       - Это было потрясающе, - выложил Лис как есть, и задрал подбородок вверх, в надежде увидеть лицо брата.       - Ты точно врешь… – растерянно ответил Ран, но по лицу его расплылась смущенная и счастливая улыбка. Ен подтянулся вверх, упираясь локтями и невесомо коснулся губ брата. Тот смутился окончательно.       - Перестань, - пролепетал он, отворачиваясь и вспоминая, в каком состоянии был, когда все происходило, – это не может быть правдой.       - Но это правда, - сказал Лис серьезно, приняв прежнее положение. – Было очень круто. И… Мне понравилось.       Сердце Ена зачастило, когда он это сказал. Важнее всего на свете было сейчас, чтобы Ран ему поверил, чтобы принял его, чтоб как обычно не сбежал в подсознательные страхи и недоверие. Ену казалось, что весь смысл его приключений в 1938 и заключался в этом единственно важном: доверии Рана. Поэтому он решил быть максимально искренним во всем.       - Я не слишком-то умелый, - осторожно сказал Ран.       - Я не заметил, - мягко ответил Ен.       - Тогда я счастлив, - сказал Ран едва слышно, и посмотрел на Ена.       - И я… Очень, – ответил Ен. Повернувшись, он ухватил правую руку Рана, положил ее себе на грудь, и, коснувшись губами, стал ласково ее поглаживать.       Ран так разволновался, что непрошеные слезы наполнили его глаза, и несколько из них прокатились по щекам, прежде чем он успел отвернуться, желая уберечь от них лицо Ена.       - Не плачь… – сказал Ен, и снова поцеловал ладонь Рана. – Я догадываюсь, о чем ты сейчас думаешь. Поверь, мне не легче. Я тебя ждал сегодня, думал свихнусь…       - Ты знал? – спросил Ран, переводя дыхание.       - Сначала нет… Но стал догадываться, когда увидел тебя здесь впервые. Когда мы с тобой дрались в том сарае, помнишь?       - Еще бы! – рассмеялся Ран и смех Ену не понравился, в нем слышны были нотки истерики.       - Но как ты понял? - Спросил Ран, отсмеявшись.       Ен переплел их пальцы и мягко сжал, набираясь решимости. Лисенок ждал.       - Я очень ревновал тебя к твоей девочке. С этого все началось, - сказал Ен и сердце его пропустило удар. Ран замер.       - Не спал ночами, пока ты был с ней. Ждал. Оказалось, так трудно жить, пока ты где-то, не со мной… - он замолчал, переводя дыхание. - Потом Му Ен появился, а Хонджу меня чуть не убила – сумасшедшая женщина. И все это снова без тебя… Я тосковал ужасно. Потом, при каждой встрече, особенно когда ты был не один, стал видеть… твою красоту, Ран. – Договорить последние три слова Ен смог с огромным трудом.       - А раньше ты думал, что я уродлив? - голос Рана дрожал.       - Никогда я так не думал, - сказал с досадой Ен.       - Но, твоя А Ым…- осторожно возразил Ран.       - Это другое, и уже в прошлом. Не будем об этом, пожалуйста, - ответил Ен и невольно сжал руку брата.       - Что у тебя сердцем?.. – прямо спросил Ран, сожалея о том, что задал лишний вопрос - ему очень хотелось сменить тему. Ен не ответил сначала, он повозился и сел, повернувшись к Рану лицом.       - Хонджу сказала тебе? – спросил он. Ран кивнул.       - Не думаю, что это что-то серьезное, не волнуйся, - сказал он, улыбнулся и погладил Лисенка по щеке. – Нервы, возраст. Я же старый, Ран – рассмеялся Лис.       - Ты лучший, - сказал Лисенок, и поцеловал улыбающиеся губы Ена. Тот обнял его, и нежно ответил на поцелуй, не разжимая переплетенных пальцев.       - Ен, прости меня, - проговорил, чуть задыхаясь, Ран. – Я не должен был… Я не знал, Ен. Я все это время… В общем. Я буду очень беречь тебя с этой минуты.       Ен улыбнулся, услышав это.       - Младший будет заботиться обо мне, – усмехнулся он, но не успел договорить, как Лисенок повалил его в траву, наваливаясь сверху, вылизывая ему шею и втягивая носом запах, наслаждаясь ароматом кожи Лиса.       - Не хочу быть младшим, - сказал, Ран. Ен насмешливо-вопросительно посмотрел на него снизу вверх и, фыркнув, потянулся губами за ласкающей ладонью.       - Кажется у тебя без вариантов, - усмехнулся он.       - Это у тебя - без вариантов, – неожиданно огрызнулся Ран, отстранился и сел, подтянув колени к груди.       Ен тоже сел, опираясь на руки позади себя, стараясь понять, что за мысли бродят в голове Лисенка.       - Что с тобой? – спросил он осторожно. Ран молча покачал головой.       - Скажи, что произошло между нами в будущем?.. – спросил наконец Ран.       Он очень ждал ответа и Ен почувствовал это, поняв окончательно, о чем Му Ен говорил с Раном в долине Проклятых, и почему Лисенок так долго уходил от опасной темы.       Лис вздохнул и вынул из кармана смартфон.       - Вот, если хочешь, можешь посмотреть сам, - сказал он, включая прощальное видео Рана, которое мучило его больше трех лет, и в итоге привело сюда, в 1938.       Лисенок вперил взгляд в маленький экран. Пока смотрел, несколько раз взглядывал на брата, и снова – на себя на видео. На лице его отражалось много разных эмоций, но выражать их словами он не собирался. Он молчал и на лице отражались все его думы.       - Я не смог тебя уберечь, - сказал тихо Ен. – Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь...       - Простить? За что? - покачал головой Ран, протягивая Ену погасший смартфон. – Если бы сейчас сложилась ситуация… В общем, я поступил бы также, Ен. Во всяком случае, я не удивлен, тому, что видел.       - Ран... – выдохнул Ен, все больше осознавая, что брат чувствует и понимает его намного лучше, чем он - сам себя.       - Я не знал, - сокрушенно сказал он. – Предположить даже не мог, что ты вот так… Для меня это был страшный удар, Ран. Был и есть.       Ен снова обнял брата, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что он может исчезнуть.       «Где-то там, далеко, ты получил от меня удар… - подумал Ран, отвечая на объятия. – Теперь, кажется, моя очередь. И даже подумать боюсь, какой силы удар ждет меня, когда ты уйдешь, Ли Ен…».

2026 год

      - Заберу малыша из школы, потом заскочим к Невесте Улитке, поужинаем. Ты к нам и присоединишься, правда же? – говорила Юри, прихорашиваясь перед зеркалом.       Одной рукой она надевала туфельку на каблуке, а второй виртуозно подводила губы красной помадой.       Гу Синджу смотрел на нее со смешанным чувством восхищения и досады: Юри настолько вписалась в человеческую жизнь, что порой не замечала того темпа, в котором вращалась.       Общество креативных домохозяек, салоны красоты, клуб любителей легкой атлетики, детский развивающий центр, школьный родительский комитет, в котором Ки Юри (конечно же!) была председателем, бассейн, заседание фан-клуба актеров корейских дорам, заседание общества защиты животных…       Крайне редко энергичная и увлекающаяся супруга оставалась дома – Синджу грустил. Но когда она предлагала «чтобы мужу было не скучно» составить ей компанию по списку своих планов на день, он решительно отказывался, понимая: лучше остаться в клинике после окончания рабочего дня и вернуться домой позже, когда утомленная Юри вместе с маленьким Ким Со, который никакой усталости не чувствовал и требовал «продолжения банкета», все вместе усядутся за стол ужинать.       Синджу очень любил такие вечера, поскольку, поужинав, школьник Со отправлялся спать, а утомленная за день Юри становилась нежной и романтичной.       После тихих разговоров за кухонным столом под абажуром они выпивали по паре бокалов соджу, после чего отправлялись в спальню, и там наслаждались друг другом, засыпая лишь под утро.       Они были счастливы втроем. Бизнес Синджу процветал: его репутация врача-ветеринара взлетела до небес, а клиентура рассредоточилась едва ли не по всей Корее. На прием к чудо-доктору приезжали из самых отдаленных уголков. Наверное, о такой жизни он и мечтал. Печаль посещала его лишь в дни памяти Ли Рана.       Каждый год в один и тот же день они собирались все вместе: Юри, Синджу, Соо, Невеста-Улитка и Ен. Они никогда не договаривались о времени – все происходило само собой. Сначала шли навестить Привратницу и ее мужа, потом шли гулять всегда одним и тем же маршрутом – по любимым местам Ли Рана. Затем собирались у Синджу, снова пили и снова вспоминали. На каждой такой встрече он думал о том, что было бы, если бы случилось чудо, и Ран вернулся к ним, а прежде всего, – к Ену…       Лис с каждым годом был все более молчалив, отстранен. Он приходил, садился в кресло в углу (Юри звала его «креслом Ена»), слушал что говорят друзья, но участия в беседе не принимал, - молча пил и взгляд его наполнялся тоской. Наконец он вставал, находил какой-нибудь предлог и уходил. Иногда Синджу провожал его, но Ен отговаривался желанием «пройтись по воздуху» перед сном и Синджу ничего не оставалось, как просто смотреть ему в след.       Сегодня Синджу спешил в свою клинику и целый день был сам не свой, потому что ждал Ли Ена: в конце дня Лис должен был прийти к нему на плановый осмотр.       Три года назад, спустя несколько дней, как они вместе вернулись из 1938 года, Ен внезапно оказался в человеческой больнице из-за проблем с сердцем – просто упал на улице, потеряв сознание и какие-то люди спасли его, вызвав неотложную помощь.       Тогда они с Юри бежали по коридору больницы, потом прятались под кроватью в палате Ена и слушали переговаривающихся докторов, обсуждающих странные показатели пациента – пульс, температура... А после, вдвоем виртуозно выкрали бесчувственного Ена, беспощадно выдрав из вен капельницы, и отвезли в клинику Синджу.       Восстанавливался Ен очень долго, и они с Юри дежурили около него сутками.       После того случая Синджу и настоял на том, чтобы Ен раз в две недели обязательно приходил на осмотр. Лис с большой неохотой, но согласился, и приходил в клинику раз в месяц, но – исправно, ни разу не пропустил день приема, и слушался доктора. Вот только Синджу не видел улучшений, и это его беспокоило.       - Ты точно не пропускаешь прием таблеток, что я тебе дал? – спрашивал Синджу каждый раз.       - Не пропускаю, доктор, - посмеивался Ен, но глаза его были грустными.       Собственно, Синджу не помнил, чтобы Лис улыбался с того момента, как вернулся из их совместного путешествия во времени.       - Не понимаю… - хмурился Синджу, потирая переносицу.       - Думаю, все потому, что я очень старый, - говорил Ен, одевался и молча уходил.       У Синджу сжималось сердце – он видел, что происходит, и понимал, - если Ен не отпустит то, что так мучает его, рано или поздно случится непоправимое. Что это было, - Синджу дал бы дорого, чтоб узнать.       Он не раз вспоминал, как они с Еном вдвоем выпили по бутылке соджу, и Лис рассказал ему, что они с Джи А пришли к решению расстаться. В тот день Ли Ен тоже грустил, но даже близко не был таким, как сейчас, и как последние три года после возвращения из 1938.       Одно время Синджу действительно думал, что Ен страдает из-за расставания с Джи А, ведь все-таки «лисы никогда не бросают свою пару», но, как ни странно, Лис говорил о девушке легко, был у нее на свадьбе, и даже лично проводил новобрачных в аэропорт, – избранник его бывшей жил и работал в Америке. Из этого Синджу делал вывод, что Джи А и воспоминания о ней не доставляли Ену той боли и тоски, что он испытывал сейчас.       «Лисы никогда не бросают свою пару» - снова думал Синджу, и ему казалось, что решение задачи должно быть где-то совсем рядом с этим, всем известным утверждением. Но очевидный факт – Ен и Джи А больше не вместе – ставил его в тупик.       Он все время думал об этой ситуации, но никак не мог понять, что тут не так. Сто тысячный раз «шагая по кругу» Синджу задавал себе вопрос: может ли Ен так тосковать по Рану?..       Он всегда думал, что разлука с братом – вторая по тяжести потеря в жизни Ена, после расставания с Джи А. Но факты и наблюдения приводили его к мысли, что все было, как будто, наоборот.       В один из вечеров на кухоньке под мягким светом абажура он решился задать этот вопрос Юри. Лисица думала не очень долго.       - Ну... Я не знаю, конечно, - ответила она, кокетливо поводя плечом. - Возможно, настоящей парой Ена был и есть Ран? – в устах Юри предположение прозвучало так естественно, словно и было реальностью. Синджу округлил глаза и срочно хлебнул соджу.       - А такое возможно? – спросил он потрясенно.       - Почему ты не допускаешь?.. Вспомни Рана - Юри вдруг замолчала и Синджу заметил, как в ее глазах заблестели слезы, но она быстро справилась с собой. – Он же совсем не мог без брата. По-моему, это было очевидно: они словно нарочно изводили друг друга. Мне всегда казалось, что Ен чувствует то же самое, что Ран, только не хочет признавать. А вообще, сложно все это…       Косвенным подтверждением предположения Юри, в памяти Синджу всплыл момент в доме Привратницы Талуипы перед самым моментом их возвращения назад, в 2023. Он вспомнил, как Ен никак не мог решиться открыть дверь, не попрощавшись с братом, как настойчиво ждал его, несмотря на истекающее время.       А момент, когда в дом, с криком «Ли Ен!!!» буквально ворвался Ран, показался тогда Синджу едва ли не самим откровением - он почувствовал себя лишним, и не знал куда деться.       Синджу вспомнил, как нервничал, что ворота закроются, наблюдая за тем, как братья не могут никак расстаться. Откровенные, горькие слезы Ли Рана, их горячие объятья… Все это было так похоже на последние мгновения близости, когда не хочется никуда отпускать любимого человека. Да еще этот наивный браслет-памятка из красной нити: «Не забывай меня, Ен…»       Синджу потряс головой, словно желал вытряхнуть из нее лишние мысли.       Ли Ен и Ли Ран – истинная пара? – поверить в подобное было трудно.       Но если довериться интуиции Юри, и сложить вместе все факты и личные наблюдения за время их с Еном пребывания в 1938, и весь период после – мнение Лисички уже не казалось ему таким уж неправдоподобным.

***

      Который раз уже Синджу смотрел на часы. Клиника почти опустела – по домам разошлись все - пациенты, девушки с ресепшн, уборщики. Он один по-прежнему ждал и волновался – Ен опаздывал уже на тридцать пять минут. Синджу пробовал звонить, но на звонки Ен тоже не отвечал.       Прошел еще час – Ен так и не появился. Тогда вконец разволновавшийся Синджу предупредил Юри, что задержится и отправился напрямую – к Лису домой.       Он гнал машину по темным улицам, освещенным фонарями, в один из далеких престижных районов города, и не замечал зарождающегося веселья его ночной жизни.       Кинотеатры, клубы, ночные торговые центры сияли огнями, по улицам бродили нарядно одетые парочки и небольшие веселые компании… Но Синджу ничего не видел вокруг, кроме линий автострады и сигналов светофора – он думал только о Лисе и молился, чтобы с ним ничего не случилось.       Квартира Ли Ена, большая и роскошная находилась на последнем этаже одного из современных небоскребов в отдаленном районе. Синджу бросил машину на парковке и зашел в лифт. Спустя три минуты он вышел на площадке 43-его этажа. За дверью квартиры номер 217 было тихо и Синджу несколько раз нажал на кнопку домофона.       Никто не отзывался довольно долго, и Синджу совсем было уже отчаялся, когда наконец экран домофона засветился и на нем появилась сонная физиономия Ли Ена.       «Слава Богу, жив!» - возликовал про себя Синджу, и тут же услышал звук открывающегося замка.       - Синджу? – удивленно сказал Ен, пропуская гостя внутрь. – Боюсь мне даже нечем тебя угостить. Есть только соджу. Будешь?       - У тебя сегодня плановый осмотр, ты об этом помнишь? Я весь вечер прождал в клинике, Ен! – выпалил Синджу прямо с порога.       - Прости, - сокрушенно ответил Лис и приложил к груди ладонь. - Я забыл, и заснул вот. Проходи, сейчас что-нибудь… - Ен оборвал себя на полуслове и направился в кухню. Синджу отметил, как сильно он похудел. Но даже не этот факт беспокоил его, гораздо больше Синджу не нравился безразличный взгляд Ена.       - Ты работаешь? – спросил он осторожно.       - Да, но Дацуэ ба последнее время не доверяет ничего интересного. Лисы почти не нарушают законов, и я в основном привожу в порядок личные карточки ушедших. Это скучно, - ответил Ен без особой заинтересованности.       - А съемки? – с надеждой спросил Синджу.       Год назад Ен неожиданно получил предложение сняться в исторической дораме – одному из молодых режиссеров очень понравилась его необычная внешность, он остановил Кумихо прямо на улице, выделив из толпы прохожих. После того случая все друзья Лиса горячо надеялись, что он согласится, и, быть может, работа над персонажем вернет ему интерес к жизни, но Ен почему-то отказался.       - Были предложения, но… Не хочу. Не мое это, - ответил Ен. Он дотянулся до полочки, на которой стояли маленькие и большие баночки и коробочки с чаем и кофе.       - Кофе будешь? – спросил он, сжимая в ладони одну из них, и повернулся лицом.       В этот момент Синджу наконец разглядел его по-настоящему.       Лицо Ена было бледным, скулы заострились, обычно мягкие линии губ стали тверже, большие карие глаза смотрели прямо и отстраненно, прежняя томность и чуть надменный шарм Кумихо сменились брутальностью и жесткостью. Одет Ли Ен был в льняной домашний костюм – черные брюки и тунику, и этот цвет и грубоватая ткань, обнимающая фигуру Лиса, придавали облику еще большей остроты и резкости.       Синджу глубоко вздохнул.       - Не буду, - сказал он устало, - и тебе не советую.       Больше всего Синджу боялся, что Лис как обычно отмахнется от разумных доводов доктора и сделает по-своему, но Ен совершенно неожиданно вернул кофе на место, подсел к барной стойке рядом с Синджу и стал набирать какой-то номер на телефоне.       - Топокки и соджу пойдет? – спросил он смиренно, и у Синджу сжалось сердце.       «Ни соджу бы тебе не надо, ни топокки», - подумал он про себя, но решил не давить слишком сильно – возможно любимая еда хотя бы поднимет Ену настроение.       - Пойдет, - улыбнулся Синджу, - заказывай, и я тебя посмотрю, ок?       Ен кивнул. Они перешли в комнату, перегороженную пополам большим диваном и Ен остановился перед ним в растерянности.       - Раздеваться? – спросил он неуверенно. Синджу кивнул.       – Брюки можешь оставить, - сказал он.       Ен снял тунику, обнажив торс, и доктор буквально увидел, как сильно ударяется в грудь его сердце – кожа на груди поднималась и опускалась, но ритм ударов был очень странным: то частил, то замирал. Синджу принялся слушать – шумы никуда не делись, лишь усилились.       - Как ты спишь? – спросил он.       - Сплю, - ответил безразлично Ен, и вдруг добавил – Сил почему-то нет…       - Ну, еще бы, - вздохнул Синджу. – Может в клинику ко мне? Прокапаю тебя, покрепче будешь.       Он был уверен, что Лис откажется, но тот вдруг согласился. Послушный пациент должен бы нравиться доктору, но Синджу даже расстроился – Ен был на себя не похож.       - Одевайся, - сказал он, пряча глаза. – Давай поужинаем вместе, наверное, доставка уже близко.       В подтверждение его слов в домофон позвонили и Синджу сам открыл доставщику. Они расположились с ужином прямо в комнате, на журнальном столике, и Ен, как показалось Синджу, немного оживился. Но они не осилили и по половине порций топокки, как Ен нарушил молчание.       - Как Юри и малыш? – спросил он, открывая соджу.       - Юри – как всегда, занята с утра до ночи, - сказал Синджу со вздохом.       - Скучаешь? – улыбнулся Ен. Синджу кивнул и во взгляде Ена мелькнуло понимание.       - Я подумал, - продолжил он. – Приводите ко мне Ким Со, я побуду с ним, а вы вдвоем съездите куда-нибудь на недельку или больше. Наверное, Юри не была на море?..       Предложение Ена было настолько неожиданным и прекрасным, что Синджу в первый момент даже не поверил, уставился на него удивленно.       - Малыш не доставит проблем, не переживай, - продолжал убеждать его Ен. - В школу отведу, из школы заберу, покормлю, уроки помогу сделать. И мне одному веселей будет. Свожу его в парк развлечений, мороженое поедим…       Перечисляя все это, Ен даже улыбался, и Синджу подумал: а может быть для него это и правда что-то вроде лекарства будет. Как вдруг…       - Мы когда-то давно туда с Раном ходили, - сказал Ен, - он боялся американских горок. Представляешь, мне все время его обнимать приходилось, пока все не закончилось…       У Синджу похолодело внутри: при любом удобном случае Ен все время вспоминал Рана. И сейчас повторилось тоже самое.       - Кстати, краска в надписи на камне стерлась, надо новую нанести, - завершил кумихо и глотнул соджу.       - Ен, - вздохнул Синджу. – Как ты, все же? – спросил он.       В этот раз Ен не ушел от ответа, как это бывало по обыкновению, - он отлично понимал, почему Синджу спрашивает его.       - Ты не поверишь, я даже к психологу обращался, - сказал он, - десять дней курс по промыванию лисьего мозга, это было забавно. Знаешь, человеческие доктора, более чем забавны. Они все убеждены, что человек со всем может справиться только самостоятельно. По-своему, наверное, они правы, но столько всего не учитывают!.. Совершенно не берут в расчет предопределение, заданность, духовные долги из прошлых жизней… Они даже в перерождение не верят. При этом каким-то чудом умудряются лечить себе подобных…       Это была самая длинная речь о личном, сказанная Ли Еном за всю его жизнь, и Синджу не смел прерывать его.       - Ты главное – ешь, - только и сказал он. – Я тебя слушаю.       - Я честно старался делать все, как мне говорят, и какое-то время мне и правда казалось, что все наконец забывается, но позже воспоминания стали приходить во сне, и очень яркие. Часто снится Ран маленький, потом тот момент, когда я его ударил мечом, потом он уже взрослый, в 1938-м.. Ну, это не важно… Я не знаю, Синджу, что делать. Или я такой слабый, или… что это?.       Я помню каждый день, когда мы были вместе, каждую нашу ссору… Это уйдет когда-нибудь? Рана давно нет, но он словно рядом, и я все время думаю о нем, как будто жду чуда. Он переродится, но я боюсь не дожить, или сойти с ума.       Приведите малыша Со, пожалуйста. Я буду заботиться о нем, думать о нем, и, возможно, наконец, справлюсь...       Пока Ен говорил, он почти ничего не ел, и Синджу решил взять паузу, чтобы подумать, а Лиса все же заставить немного поесть.       - Мы приведем тебе малыша, обещаю, ты все-таки поешь пожалуйста, - сказал он наставительным докторским тоном, и Ен, кивнув, принялся за остывшие топокки.