прохладный ветер перемен

Дни медленно тянулись, солнце в зените так и просило остаться в номере и не выходить, но слишком уж затянувшийся перерыв, кричал во весь голос о надобности похода в Орден. - Нужно сходить в библиотеку, - смотря на, читающего одну из своих книг, мальчишку, начал ронин, - не хочешь сходить со мной? - Думаю будет лучше, если ты сам изучишь материал. – спокойно ответил Скарамучча, отрывая взор от страниц. – Я мало чем смогу помочь. - Хорошо, только оставайся здесь. – мягко проговорил Кадзуха. – Там тучки ходят, не хочу, чтобы ты попал под дождь. – увидев кивок, он покинул комнату, оставляя друга наедине со своими мыслями. Хотелось провалиться под землю, лишь бы не видеть, как человек рядом рвётся помочь, порой слишком рьяно, засиживаясь за книгами допоздна, выискивая в каждой по крупице информации, возвращаясь в номер к рассвету, не давая себе времени на перерыв, о котором так просил Странник, обещая день отдыха, затянувшийся на несколько. Он не до конца понимал свои чувства, постоянно подавляемые и скрываемые от пронзительных алых глаз, так и норовивших помочь и поддержать, но вот только что они будут поддерживать? Тело куклы, что какой-то Бездны, испытывает эмоции, сердце, которое порой слишком быстро бьётся от страха, глаза, безвольно проливающие слёзы по ночам, стоит услышать размеренное дыхание на соседней кровати или что, Семерых ради? Размышления прерывает гулкий раскат грома, заставивший всё тело дрогнуть и сжаться, пододвигая к себе ноги. За ним раздался шум капель по стеклу, звоном отдававший каждый удар, заставляя жмуриться и начать закрывать уши ладошками, в попытке избавиться от этих звуков, любезно сопровождающих яркий рисунок молний в небе. Сейчас одна из красивых и завораживающих нитей прилетит прямо в него, расчерчивая узоры на светлой коже, затейливые и до невероятного болезненные, но не способные убить и избавить от жгучего ощущения под кожей, от чего самому хотелось вырвать своё ненастоящее сердце, сжать в руках до побеления костяшек, только избавиться от чувств. Сейчас подойдёт сёгун и поднимет его подбородок одной из деревянных босоножек на каблуке, позже оставив отпечаток платформы на щеке за существование уязвимостей в его теле, так очевидно проявляющихся. Но его касается не острая пика молнии, а тёплые, словно лучики солнца, наконец выглянувшего из-за туч, пускай и немного взмокшие от уже идущего час дождя, под которым пришлось бежать их обладателю, руки, бережно опустившиеся на свободную рубаху на плечах и на пальцы, начавшие царапать кожу головы, слегка поглаживая, успокаивая. - Всё хорошо. – заверил его Каэдэхара и видя взмокшую лазурь, тихонько прижимает к себе, обнимая. – Я рядом. – мягко, с искренностью в тоне, прошептал он, чувствуя, как к нему ластятся ближе. Сейчас перед ним был не Сказитель, не Предвестник, как сам Скарамучча когда-то обмолвился, а маленький мальчишка, боящийся своих эмоций, храня их глубоко внутри, чтобы однажды выпустить все в один момент, никого к себе не подпуская, и это вонзало в спину самый острый меч, медленно прокручивая, а затем разрубая хрупкое сердце, вытаскивая и оставляя на себе багряную жидкость, крупными каплями оседающую на пол с характерным звуком. Вырванный из своего же прошлого, Странник не понимал почему к нему относятся с теплом, его мнения прислушиваются и спрашивают разрешения, чтобы помочь даже в самом мелком и незначительном деле, ведь раньше была только Райдэн, безэмоциональная сёгун, так желавшая сделать парнишку по своему подобию, беспристрастным к мирским делам и стремящимся к так излюбленной вечности, а когда он давал слабину, тут же наказывала, порой настолько изощрёнными способами, что от одного её вида по телу пробегала неприятная волна мурашек. В синеве волос стал играть нежный и мягкий, походящий на летний, ветерок, вызванный самураем с намерением немного согреть, и утихомирить разбушевавшийся страх, приятным бонусом вызвав небольшую улыбку на лице друга. - Нашёл что-нибудь? – растирая щёки шелковистой тканью рубашки, спросил мальчишка. - Да, но думаю будет лучше обсудить это завтра. – ронин чуть приподнял уголки губ, продолжая. – Тебе нужно отдохнуть. – ладони в последний раз прошлись по тёмным прядям, потянувшись за одеялом, укутывая в него Скитальца. Ночь выдалась тяжёлой и нежелающей отдавать Кадзуху в руки господина Сна, постоянно подкидывая новые идеи для размышлений, чаще всего заканчивающиеся хмурыми бровями и полным отсутствие энтузиазма углубляться в мысли, только к утру чувствуя, как разум заполняется пеленой, постепенно проваливаясь в грёзы.