прохладный ветер перемен

Оставшиеся девять дней были проведены за совместными вечерами и, уже привычными и для них, разговорами ни о чём, и прогулками по окрестностям города свободы, которые хотелось запомнить до мелочей, также как тёплый взгляд алых глаз, спокойный голос и всего Каэдэхару с головы до пят с его заботой и пониманием, для которых не требуются даже слова, дарящего утешения через бережно прикасающиеся ладони. Лёжа на мягонькой траве, Скарамучча поднимает руку вверх, растопыривая пальцы и поворачиваясь к светловолосому с просьбой в глазах сделать также. Детская ручка останавливается перед ладонь, прося разрешения и получив в ответ нежную улыбку, потянулась к ней, сначала прикладывая, глядя на разницу размеров рук, затем проводя по ней, изучая. - Почему у тебя такие пальцы? – задумчиво произнёс мальчишка, ощупывая твёрдую кожу. - Тренировки. – пожимает плечами самурай, смотря на задумчивость в лазури, выглядящей более светлой из-за закатного солнца, подающего на лицо. Хотелось запомнить каждый разговор и прикосновение, не причиняющие боли, дарящее только искреннюю и такую желанную поддержку. Глаз Бога, оставленный на прикроватном столике, начал раскручиваться, стуча по дереву и создавая ветряные потоки, колыхающие привезённые путешественниками книги, лежавшие на столе, пока чары постепенно набирали обороты; страницы всё быстрее перелистывались, шурша бумагой, шторы ходили ходуном, разнося по комнате стук крючков на карнизе, а сидящий на постели Странник, прижимал ноги к груди, чувствуя неприятное ворошение внутри. - Всё хорошо? – ронин подлетел к мальчишке, опускаясь перед ним. - Внутри ветер. – жмурясь ответил синевласый, не глядя на своего визави. Кадзуха сел рядом, аккуратно прижимая к себя друга и накрывая того одеялом, желая отгородить и защитить, стараясь игнорировать происходящее вокруг. - Спасибо, что ты рядом. – Скиталец придвинулся ближе, опускаясь на колени – сил не хватало, заставляя отдохнуть и расслабиться, насколько это было возможно. – Было немного страшно. – честно признаётся он, утыкаясь носом в торс. - Всё будет хорошо. – заверяет его Каэдэхара, запуская пальцы в шелковистые пряди. – Я всегда буду рядом. Вокруг начала кружить золотая пыльца – наверняка магия времени – привлекая внимание глаз, на секунду оторвавшихся от тёмной макушки. Блеск отвлекал взор, чему здорово помогала мгла за окном и тусклость освещения в помещении, пока рубины рассматривали подрагивающее тело, ощущая дуновение ветра, что, пожалуй, было куда сильнее внутри мальчишки, и волнуясь за правильность происходящего. Комнату, уже окутанную множеством элементальнной энергии, озарил ярчайший, заставивший закрыть глаза, свет, после которого на коленях лежал не маленький мальчик, а вполне взрослый Сказитель в привычной для него одежде, которая была на нём в последний раз. - Кадзуха? – глядя на друга, пробормотал Скарамучча, потирая глаза, разглядывая в полутьме знакомые очертания. - Как ты себя чувствуешь? – с трепетом спросил самурай, всё ещё проводя рукой по тёмным волосам. - Отвратительно. – заявил Странник, поднимаясь и тут же хватаясь за голову, в которой раздался оглушительный звон. Ронин потянулся к шатающемуся собеседнику, аккуратно касаясь острых, чуть вздрогнувших от прикосновений, плеч и опуская его обратно. Мир перед глазами начал расплываться на пятна, голос Кадзухи доносился будто из-под широкого слоя воды, не позволяя разобрать слов и давая поддаться, откидываясь назад, ложась. - Спасибо, что был рядом. – прошептал Скиталец, располагаясь на тёплых коленях уже в течении минут пяти. Улыбка, подаренная в ответ, стоила всей той испытанной боли, страхов, что бросали в дрожь и долгой, тернистой дороги, что необходимо было преодолеть, чтобы увидеть эти чудесные алые, чуть блестящие в приглушённом свете, глаза. Хотелось снова уткнуться в ткань, пропитанную сладостью ванили и едва уловимой кислинки сакуры, использующейся самураем в готовке, забыть о тех переживаниях и опасениях, снова став тем маленьким мальчишкой, с наслаждением греющемся в лучах, бережно создаваемых Каэдэхарой. - Что ты последние помнишь? – тихо, под стать голосу Сказителя, произнёс Кадзуха. - «Я всегда буду рядом». – процитировал парень, немного приподняв уголки губ и горько усмехнувшись. – Жаль, что я был ребёнком всего-ничего. – поднимаясь на локтях, проговорил он. - Знаешь, за что я ценю искренних людей? – увидев заинтересованность во взгляде, самурай продолжил. - С ними можно говорить без стеснения. И если у тебя есть что сказать, говори без утайки. Я слушаю все голоса природы, включая и твой. Кадзуха всегда был человеком, выходившим за привычные для Скарамуччи рамки: рядом с ним не хотелось быть резким, а наоборот, сглаживать некоторые, появляющиеся совсем редко, углы, редкие любезности, порой проскакивающие в их общении, совсем не выводили из себя, ведь спокойный голос хотелось слушать и слушать, а помимо этого у него есть целый список с мельчайшими подробностями и историями: с дождём и шляпой, отданной другу самолично, восторженности во взгляде на улыбку под тёплым лучам, выбравшихся из плотных оков тёмных туч и о многом-многом другом. - Ты ведь помнишь о том, что я совершенно не разбираюсь в чувствах? – опираясь о изголовье, начал Странник. – Мы никогда не говорили о том, кто мы друг для друга, и я правда не знаю, что я к тебе испытываю. – медленно выдохнув, собираясь с мыслями, он продолжил. – Просто я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, хочу быть рядом и видеть каждый день твои глаза, слышать твой голос и просто забыть обо всём вокруг. – затылок коснулся дерева, а взор направился в едва освещаемый потолок. - И я тебя люблю. – широко улыбнувшись, сказал Каэдэхара, мягко глядя на своего визави. Это была маленькая, в сравнении со всем происходящим в их жизнях, история, но именно она сподвигла их на простой, но так необходимый обоим разговор, закончившийся долгими и до невероятного желанными объятиями, перевернувшего последнюю страницу их книг и начиная новую, совместную работу, витиеватым подчерком вырисовывая название первой, но далеко не единственной в ней главы.