Не на одну ночь

— Это точно на одну ночь? — спрашивает Джисон, когда его заталкивают в комнату с приглушённым светом. — Точно, и она, знаешь ли, не такая длинная. — выдыхает ему в губы Минхо, запирая дверь на замок и скользя руками под одежду Хана. Минхо смотрит жадно и голодно. Он хочет тела Джисона. Джисон смотрит неуверенно и растерянно. Он хочет чего-то больше, чем секс на один раз. — Хани, расслабься, — мурлычет Минхо куда-то в шею, и Джисона будто бьëт током. — Ты слишком напряжëн, я это вижу. Всё тяжëлое позади, успокойся. Ты славно потрудился, почему бы не позволить себе отдых? — у Джисона что-то больно щемит в сердце, когда в голосе Минхо ему вдруг слышится забота. Перед глазами Хана обрывками мелькает последние полмесяца: тренировки, репетиции, сон по три с половиной часа в сутки, невъебическое количество кофе, при котором удивительно, что его сердце до сих пор не отказало, и, наконец, сегодняшнее выступление, затуманенный взгляд Хана и надежда не потерять сознание прямо во время танца. Но что было хуже — полуживой после выступления Джисон из-за усталости сорвался на Феликса, заботливо поинтересовавшегося, всё ли у того в порядке и обложил матом Чана, спросившего, давно ли он спал и почему мешки под глазами видны даже через макияж, хотя это уже была скорее претензия к визажистам, плохо выполнившим свою работу, нежели к самому рэперу. Чувствуя себя ужаснейшим человеком во всей этой вселенной, Хан от души пнул какую-то коробку в гримëрке, желая так же пнуть под зад самого себя за всё, что сейчас наговорил близким ему людям. Минхо, неожиданно появившийся в той же гримëрной, около минуты стоял и смотрел на потерянного Хана, а потом предложил отдохнуть в обществе друг друга. К удивлению Ли, Хан согласился почти сразу же. Казалось бы, Джисону только радоваться, когда наконец происходит то, что он представлял каждый раз, доводя себя до оргазма, но что-то пошло не так. Что-то такое долгожданное, сокровенно-личное, то, что парни разделят на двоих, происходит после концерта в непонятной полутëмной комнате. Джисону кажется, что всё это до ужаса неправильно. Минхо вжимает его в стену, захваченный страстью и, сталкиваясь с Ханом носами, уже приказывает: — Расслабься, блять. И Джисон принимает решение, с которым он запаздывал, кажется, на полжизни: отключить терроризирующие его мозг мысли. Он хочет Минхо, хочет его прекрасное тело, что фигурирует в самых развратных его фантазиях уже не первый месяц, так зачем же всё усложнять? Джисон сам притягивает удивлённого Ли за шею, целует, впиваясь в мягкие губы, ведёт по коже короткими ногтями, слыша быстрый хриплый вздох. Если это на одну ночь, то плевать, что завтра утром его сердце будет разбито, растоптанно в кровавую крошку подошвой тяжëлого ботинка Минхо. У них ведь нет будущего, так? Минхо возвращает себе доминирование, которое Джисон нагло своровал полуобманным путём. Рубашка Хана, чудом не разорванная, летит на пол. Минхо рычит, словно голодный хищник, получивший свою добычу. Он сжимает зубами нежную кожу на шее Хана, не зализывает укусы, лишь оставляя новые и наслаждаясь короткими вскриками Джисона. Джисон чувствует, как возбуждение нарастает с каждым уверенным, властным движением Минхо. Парень ведёт себя так, как будто знает тело Джисона на все сто из ста процентов, знает, куда нужно надавить, где провести пальцами, а куда резко, больно, до синяка вцепиться острыми клыками. Хан плавится в его руках, извивается и стонет так, что актёры самого лучшего в мире порно уволились бы нахер. Минхо опрокидывает тело Джисона на кровать, стягивая брюки вместе с бельём. — Наконец-то расслабился. Хороший мальчик. — мурлычет Минхо, нависая над ним. — Хватит трепаться. — грубо прерывает его Хан и меняет их местами. Теперь он восседает на объëмных бëдрах Ли, чувствуя натренированные упругие мышцы. Джисон расстëгивает рубашку Минхо, ведёт руками по груди, припадает к шее, нежно целуя и вдруг кусает за кадык. Минхо грызёт губы, впервые стонет так громко и пошло и впивается ногтями в позвоночник Джисона, обводя позвонки тонкими пальцами. Джисон срывается на крик, мурашки расползаются по всему его телу, что оказалось таким необычайно чувствительным. — Надо же, я и не знал, что твоя эрогенная зона — спина. — Минхо скидывает с себя Джисона и переворачивает на живот, выцеловывая и слабо покусывая каждый позвонок. Хан мечется по кровати, комкает под пальцами простыню и, чëрт возьми, наконец-то кайфует впервые за долгое время. Минхо вдруг отстраняется, и Джисон обиженно хнычет, требуя внимания. Ли раздевается до конца и достаёт из кармана найденного на полу концертного пиджака презерватив и смазку. — Так ты подготовился? — Джисон удивлëнно привстаёт на локтях. — Я предполагал, что так произойдёт и надеялся на это. — Хан заворожëнно наблюдает, как смазка большими каплями стекает по тонким пальцам Минхо, как тот согревает её в руках. Ли аккуратно вводит первый палец, успокаивающе гладя Джисона по пояснице. Когда парень немного привыкает, он вводит второй палец, и, ухмыльнувшись, разводит их на манер ножниц. — Минхо, блять! — шипит от боли Джисон, но его тут же успокаивают виноватыми прикосновениями пухлых влажных губ к шее. — Всё хорошо, я буду аккуратнее. — почти нежно шепчет куда-то в затылок Минхо и действительно замедляется, продолжая аккуратно растягивать и давая привыкнуть к новым, ранее неизвестным и даже будто бы запретным ощущениям. Джисон думает, что с одинокой мастурбацией на фото Минхо в полупрозрачном костюме для концерта движения пальцев этого самого Ли Минхо в нëм не идут ни в какое сравнение. Ли выходит из него, и Джисон нетерпеливо ëрзает, чувствуя уже ставшую неприятной пустоту. Хан, которого кроет возбуждение, впадает в бешенство, когда Минхо бездействует минуту. — Твою мать, хули ты ждёшь? — голос срывается, Джисона трясёт от желания, словно наркомана в ломке. Он хочет Минхо внутри себя, хочет стереть кошачью противную ухмылку с красивого лица. — Я сейчас трахну тебя сам, слышишь? — Джисон приподнимается на локтях и собирается перевернуться, чтобы осуществить сказанное, но его вдруг осаждают звонким шлепком по ягодице. Хан вскрикивает от неожиданности и сдавленно шипит, на коже появляется красноватый размытый отпечаток ладони. — Слишком наглеешь, Хани. — в голосе Минхо прорезаются нотки холода. — Придëтся тебя наказать. — Джисон чувствует на своей пятой точке плотоядный взгляд Ли. В следующую секунду на его задницу обрушивается град ударов. Минхо ни в чëм себе не отказывает, ища, под каким углом, с какой силой и как шлëпнуть, чтобы Джисон сильнее изгибался в пояснице, сильнее стонал, сильнее, до побелевших костяшек, вцеплялся пальцами в постельное бельё. — Надеюсь, теперь ты будешь послушным мальчиком и не станешь мне грубить. — Трахни меня уже. — Джисон с мольбой смотрит в чужие глаза. — Пожалуйста. Раскатав презерватив по члену, Минхо аккуратно входит. На глазах Джисона выступают слëзы, рот открывается в беззвучном крике, но Минхо тут же целует и слабо покусывает его шею, массирует позвоночник, отвлекая от болезненных ощущений и двигаясь медленно и осторожно, давая привыкнуть и наращивая темп постепенно. Ли начинает двигаться немного по другому, меняет угол, на что Джисон, мягкий, податливый, разгоряченный, отвечает криками, выстаныванием его имени по слогам и просьбам быть с ним грубее. Минхо — своего рода садист, решает поиздеваться, оттянуть оргазм Хана, чтобы поиграться с ним подольше и снова замедляется, вбиваясь в найденную точку с силой, но плавно. Джисон клянёт его всеми известными ему матами, до глубоких красных следов грызёт своё запястье, пытаясь быть тише, хотя быть тише, занимаясь сексом с Ли Минхо — задача из разряда невыполнимых. Чувствуя скорую разрядку, Минхо притягивает к себе Джисона, впиваясь пальцами в худощавые бëдра, ускоряется до максимума и, еле успев выйти из тела Хана, с громким стоном кончает на простынь, задумываясь о том, что надо бы спрятать это постельное бельё в ближайший мусорный бак и завтра утром принести сюда новый комплект. Джисон переворачивается на спину и тянется к болезненно пульсирующему органу, чтобы довести себя до долгожданного оргазма. Минхо перехватывает его руку, заламывает её, бросает Хану короткое «Я сам.» и обхватывает его член, размашистыми широкими движениями надрачивая Джисону. Полминуты — и Хан наконец-то изливается, пачкая свой живот и руку Ли. Джисон разваливается на кровати, раскидывает руки в стороны, дышит тяжело и закрывает глаза. — Эй, а ну не спать! — Минхо наваливается на него сверху, вызвав жалобный скрип пружин под ними. — Минхо, кыш, ты тяжëлый и потный. — устало говорит Хан, удивляясь тому, как хрипло звучит его голос. — Да твою ж мать! — обиженный Минхо кусает его в ключицу, но не встаёт, распластавшись на Джисоне ещё больше. Теперь, когда страсть между ними утихает, уступая место ленивому лежанию друг на друге и ворчливым неохотным перепалкам, к Джисону возвращаются те самые мысли, без которых ему было так непозволительно хорошо всё это время. Да, с утра Хану придётся замаскировать засосы, укусы и синяки, оставленные Минхо и молиться, чтобы никто из мемберов и стаффа ничего не понял и не задал вопросов. Но втайне от всех он будет надеяться, что эти следы, сокровенно-важные, наконец-то перешедшие границу простых невинных дружеских прикосновений, останутся на его теле как можно дольше. «Минхо просто хотел расслабиться.» — мысль бьëт в голове набатом, заставляя Джисона неприязненно морщиться и чуть ли не плакать. Минхо, лежащий на нём, сейчас до умиления беззащитный — растрëпанные мягкие волосы щекочут плечо Хана, дыхание под ухом почти бесшумное, рука обнимает за шею. — Минхо? — зовёт Джисон. Он ещё не до конца здраво соображает и не полностью осознаёт, что прямо сейчас его сердце могут не просто разбить, а разъебать в окровавленные драные ошмëтки. Будь что будет — и с размаху в пропасть почти без шансов выжить. — Да? — бодро отвечает Ли, ткнувшись подбородком в грудь Джисона и глядя прямо в глаза. — Всё, что сейчас было между нами точно на одну ночь? — Я хотел с тобой поговорить на этот счёт. — Я тебя слушаю. — Джисон надеется, что тело не начнёт предательски дрожать и покрываться мурашками, не позволив ему окончательно упасть в грязь лицом перед Минхо. — Могу ли я, Ли Минхо, продлить абонемент с одной ночи на безлимит? И в качестве бонуса я бы желал приобрести отношения с прекрасным Хан Джисоном, или же просто моим милым Хани. — ни на одной премии Ли не говорил настолько официально, как сейчас, лëжа на Джисоне и будучи абсолютно голым. И Джисон не узнает, как тяжело эти слова дались ему и как надолго были запрятаны в самую глубину души, куда нет дороги никому. — Идиот. — впервые Джисон говорит это слово с таким облегчением. Хан закатывает глаза и чмокает Минхо в выпирающую кость плеча. Минхо, похожий на довольного и разомлевшего от счастья кота, лениво зацеловывает всё лицо Джисона. — Кстати, басишь так, что Феликс тебе позавидует. — подшучивает Минхо. — У нас концерт через три дня. — обречëнно говорит Джисон, тупо глядя в потолок. — Чан и стафф меня растерзают, если не восстановлюсь. — Меня тоже, Хани, меня тоже. — понимающе вздыхает Минхо и на вопросительный взгляд Джисона вдруг хнычет: — Ты же мне чуть кадык не откусил! — и, запрокинув голову, демонстрирует огромный, размером в пол-шеи и уже наливающийся краской синяк. — Нас убьют. — умозаключает Джисон, прижимаясь к Минхо ещё плотнее. — И погибнем мы, кстати, друг из-за друга. — Нет, мы убежим, станем бродячими артистами, и я устрою тебе лучшее первое свидание во Вселенной.