багровый

Есть место, где пол окрашен багровым.  Несс теряет счет времени, рассматривая пол туманным взглядом и позволяя своим мыслям блуждать. Он не помнит, когда в последний раз осмеливался пошевелиться. Сейчас он не мог даже думать о таком, ведь лучше не рисковать лишний раз и не привлекать к себе внимания.  Прямо сейчас он не более, чем украшение, орнамент, ничем не отличающийся от этого грязного багрового пятна; вещь, на которую можно лишь смотреть, может даже восхищаться, но не более. Обнаженные колени болят от долгого контакта с холодным полом, а в горле давно пересохло, но весь этот дискомфорт испаряется под тяжестью взгляда Кайзера.  Несс не видит его, но чувствует… чувствует, как вибрации эхом разносятся по холодному кафельному полу с каждым тяжелым шагом, который тот делает. — Несс.  Алексис не уверен, стоит ли отозваться. В конце концов, он здесь в роли декоративного предмета, и Кайзер не велел ему говорить. Но все же тот обратился к нему напрямую, и Несс думает, что лучше рискнуть, чем игнорировать принца.  — Да, милорд?  — Ты ведь моя игрушка, не так ли, Несс? Ты принадлежишь мне?  — Да, милорд, — Несс быстро кивает, наверное, слишком торопясь ответить.   — А игрушки созданы для того, чтобы в них играли, и когда они надоедают, то от них избавляются.  Несс слышит, как шаги прекращаются, и напрягается, едва успевая рассмотреть юного принца краем глаза.  — Но мы ведь оба не хотим, чтобы ты мне наскучил?  Несс только может выдавить из себя неуверенное «‎нет»‎, и этот тон мгновенно привлекает Кайзера. — Что это было? — Нет, милорд, мы оба этого не хотим, — моментально исправляет сам себя он, прежде прочистив горло и отчаянно поднимая глаза, чтобы встретиться взглядом с принцем. Всего мгновение Кайзер рассматривает его, делая шаг вперед и наклоняясь, чтобы грубо поддеть его подбородок двумя пальцами. — Ты бы этого не хотел, — холодно поправляет он. — Почему это должно волновать меня? Игрушку можно легко заменить, и я, возможно, даже не замечу этого. Ты жалкая дырка для ебли, ничего особенного. Или я не прав? — Прав... То есть, да, вы правы, милорд! — Дырка, что не знает своего места, — несмотря на абсолютное послушание Несса, Кайзер все равно не впечатлен. Звук шлепка его ладони о щеку эхом разносится по пустому тронному залу, жалит как самое настоящее напоминание о неосторожной ошибке. — Ты не должен говорить, пока тебе не прикажут, особенно когда я принимаю гостей. Я не допущу, чтобы мои люди думали, что я не могу выдрессировать даже глупую дворнягу, ты понимаешь? — Да, милорд. — Тогда стоит ли тебе говорить прямо сейчас, Несс? Дыхание перехватывает. Вместо того чтобы заговорить, Алексис просто качает головой и позволяет ей опуститься, со лба капает пот. Он задается вопросом, ударит ли Кайзер его снова — или, возможно, слишком самонадеянно думать, что милорд все еще может соизволить прикоснуться к нему. Вместо этого губы Кайзера изгибаются в ухмылке. — Хороший мальчик, - хвалит он, и это совсем не похоже на комплимент. Но надменная интонация и выражение лица все равно заставляют Несса чувствовать себя возбужденным. Рука с тату угрожающе ложится на горло Несса, и у него снова перехватывает дыхание. Не потому что пальцы оглаживают бледную кожу, а из-за самого, сокрушительного и напряженного, присутствия Кайзера. Когда Михаэль все-таки сдавливает его горло, Несс может лишь думать о том, как ему повезло. В замке так много достойных слуг, но он выбрал именно Несса, проявил к нему интерес, и теперь тот может воочию наблюдать, как по одной только прихоти Кайзера вершатся судьбы народа. Ни один другой слуга не имеет права присутствовать, когда Кайзер наказывает тех, кого посчитал виновными; не имеет права видеть, как брызжет кровь, и как отрубленные головы падают на пол. Ни один другой слуга не может прервать встречу Кайзера с гостями, ни один другой слуга не может подвести Кайзера так, как это сделал он. Проходит всего несколько мгновений, прежде чем Михаэль, кажется, решает дать Нессу вдохнуть. Алексис не уверен, как долго продлится эта привилегия, когда видит, как Кайзер расстегивает молнию на своих брюках, но ему становится плевать, предвкушая обещанное угощение. — Теперь, Несс. Ты сожалеешь о содеянном, не так ли? — задает вопрос Кайзер, и тот кротко кивает. — Тогда тебе придется загладить свою вину передо мной. Если, конечно, ты не захочешь присоединиться к джентльменам, с которыми ты виделся несколько минут назад. Быть может, смерть не так уж плоха, если она приходит по воле милорда. Но куда более захватывает дух тот промежуток времени, что оттягивается перед этим, и этого уже достаточно для того, чтобы вязкая слюна заполнила рот. К тому же, Кайзер, должно быть, разозлен тем последним человеком, которого он казнил. Конечно, не то чтобы у Несса было право судить, особенно когда его собственный член уже стоял. Трудно сопротивляться своему первобытному возбуждению, когда он видел милорда за работой. Несс качает головой — это единственный ответ на вопрос милорда, и этого достаточно, чтобы Кайзер двинулся вперед, прижимая головку своего члена ко рту. Губы легко приоткрываются, как они делали это множество раз раньше. Кайзер всегда груб, и проще ему уступить. К тому же, Несс больше всего на свете хочет быть милым и послушным — идеальной игрушкой. Его единственная работа сейчас — сидеть смирно и принимать. — Возьми его в рот, — бормочет Кайзер, и его тон тоже звучит почти нежно, когда он аккуратно берет слугу за волосы и проталкивается внутрь. Несс совершает поступательные движения головой так часто, как только может, и даже ресницы дрожат, когда он торопливо вбирает в себя длину члена, желая вместить как можно больше. Он будет идеальной игрушкой, даже если это убьет его. Пальцы Кайзера, перебирающие его волосы, божественны, и Несс удивляется, чем он заслужил такую доброту. Даже когда ласковое прикосновение превращается в привычную провокацию, и пальцы дергают за пряди, чтобы притянуть ближе, Несс не испытывает ничего, кроме восторга. Дыхание сбивается, и он понимает, что задыхается, но все равно продолжает двигаться навстречу, отчаянно пытаясь угодить. Кайзер удерживает его, когда нос оказывается на одном уровне с аккуратно подстриженным лобком. У Несса нет желания передумать или сбежать. Он задается вопросом, расстроится ли Кайзер из-за того, что он позволил своим жалким слезам запачкать пол, или они, как и кровь, служат доказательством рутины милорда. Но это вряд ли имеет значение, ибо, кажется, Несс не в силах остановить их падение. Крупные капли скатываются по его щекам, оставляя на коже жгучие красные полосы. Он пытается расслабить мышцы рта, чтобы принять член с комфортом. Когда он решается поднять свои заплаканные глаза на господина, тот выглядит почти скучающим, будто наблюдать за высыхающей на полу кровью было бы куда интересней. Несс хотел бы, чтобы ему дали разрешение или возможность высказаться, чтобы милорд был с ним грубее. Удовольствие Кайзера — это все, что имеет значение. Больно лишь от осознания, что он не использует потенциал Несса в полной мере. Принц достаточно долго удерживал его в таком положении и, похоже, решил, что Алексис с этим согласен. Он оттаскивает слугу за волосы почти полностью, давая перевести дыхание, прежде чем грубо насадить снова. Толкается в пламенный рот, почти не двигаясь самостоятельно, а лишь насаживая Несса на свой член снова и снова как дешевую секс-игрушку. «‎Какая честь», — думает тот, пока слезы продолжают стекать по щекам. Кайзер изливается глубоко в горло, обжигающей и вязкой спермой. Несс изо всех сил старается ее проглотить, ведь другого выбора у него нет — принц попросту не двигается с места, поэтому не хочется разочаровывать его снова. Какое-то время Михаэль продолжает неглубоко насаживать рот на свой член, совершенно не заботясь о самочувствии Несса. Единственное, что имеет значение — это его оргазм. Как и должно быть. Когда Кайзер выходит из него, Несс пытается отдышаться, отчаянно хватая ртом воздух и кашляя. Он старается быстро успокоиться, потому что член Кайзера все еще находится прямо перед ним, задерживаясь возле потрескавшихся губ. — Слижи это, — слова Кайзера звучат как награда за хорошо выполненную работу, и Несс без колебаний подчиняется. Горло горит, голова все еще кружится, когда Алексис пытается выровнять дыхание, но все это не имеет значения, когда он снова проводит языком по члену. Ему не требуется много времени, чтобы убрать остатки липкой спермы, а когда он заканчивает, то присаживается на корточки. Невинно улыбается и слизывает языком последние капельки с собственных губ. — Ты так возбужден, не так ли? Бедный маленький Несс. Это и так было тяжело, но сейчас почти невыносимо. В голубых глазах мало доброты, когда Кайзер с осуждением смотрит сверху вниз. Не то чтобы Несс ожидал чего-то другого, ему достаточно того, что принц смотрит на него после своего оргазма. — Если хочешь, то можешь потереться о мой ботинок, как и положено жалкому созданию, коим ты и являешься. «В этом нет ничего постыдного», — думается Нессу и он придвигается ближе, к полу, где ему самое место. По первому же зову, уставившись на холодный пол, он готов унижаться ради развлечения своего любимого господина. Сам факт, что Кайзер дает ему возможность кончить — не что иное, как дополнительная награда, вишенка на торте и еще один неоспоримый аспект безграничной доброты. Благодарный за немедленное облегчение, Несс не может сдержать прерывистого вздоха, прижимаясь всей длиной члена к блестящему черному ботинку. Однако в его движениях все еще читается скованность, когда он начинает тереться о ботинок. Каким бы отчаянным он ни был, он все же хочет сохранить хоть какое-то чувство достоинства. Погруженный в удовольствие от того, что принц преподнес ему такой щедрый подарок, Несс тихонечко стонет, когда находит медленный и стабильный ритм. Как раз в тот момент, когда он начинает привыкать, Кайзер всего на мгновение поднимает ногу вверх, позволяя грязной подошве коснуться члена. Это не больно, но все же достаточно, чтобы дрожь пробежала по телу. Или, быть может, это просто прохладный ветерок, проносящийся по тронному залу, что касается обнаженной кожи. — Продолжай, — Михаэль опускает ногу. — А то я начинаю скучать. Если хочешь кончить, тебе стоит поторопиться. Несс близок — даже если молчит об этом — очень близок к оргазму, но эта потребность меркнет пред отчаянием, которое он испытывает, чтобы не наскучить Кайзеру. Он без колебаний сгибается пополам, сдержанность тает под напором требования, когда он трется о ботинок, словно животное. Он больше не может сдерживаться. Находиться вот так близко к господину — это слишком для него. — Кайзер, — выдыхает он. Все, что принц делает — это отступает назад и смотрит, как Несс падает на пол, а его член будто находится в поисках трения о что угодно. Алексис достигает пика удовольствия вот так, нетронутым, с новыми слезами, наворачивающимися на глаза. — Я хотел заставить тебя убирать за собой, — вкрадчиво произносит Михаэль, — но задерживать тебя — пустая трата моего драгоценного времени. Возвращайся в свою комнату, на сегодня с тебя хватит. У Несса нет времени перевести дух. Он все еще тяжело дышит, издавая прерывистые стоны, когда ошеломленно смотрит на Кайзера широко раскрытыми глазами. — Но моя одежда... у тебя... Если я сейчас уйду, то кто-нибудь- Голубые глаза, затуманенные и задумчивые, темнеют, когда Кайзер смотрит на Несса, обрывая его слова. — Ты безнадежен, — отвечает он, и в его голосе больше нет и малейшего намека на веселье. — Держи рот на замке и вали. Верно. Как и положено любой хорошей игрушке. Несс не может отвести взгляда от своего господина до тех пор, пока тот не направляется к трону, садится и, наконец, застегивает брюки. Трон все еще слишком велик для него, но пройдет совсем немного времени, и Кайзер станет править королевством по-настоящему. В любом случае, его присутствие делает зал более завершенным. Несс с трудом поднимается на ватных ногах, бросая взгляд на все, что он оставил на полу — сперму и слезы, которые являются неоспоримым свидетельством железного правления Кайзера. И это не так уж и сильно отличается от луж крови неподалеку.