Отворяя двери

На улицы опускается темнота, мягко оплетая дома, превращая всё в черно-белое кино, пленка отсвечивает заревом теплого заката. Из луж на вывески круглосуточных и кафе обрушивается их яркий свет. Тротуар серебрится каплями дождя. В воздухе приятная прохлада, запах мокрого асфальта и свежести, как будто весь город оправился от суетливой отдышки в виде пыльного ветра. Накаджиме нравилась такая атмосфера, он сидел в маленькой комнатке общежития, предоставленной агентством, пил душистый чай, малость дуя, чтоб не обжечь чувствительные губы. Ацуши, за годы проведенные в приюте, приучил себя довольствоваться малым, будь то кусок хлеба больше, чем вчера или кроткий ненавистный взгляд в его сторону, вместо жестокого наказания раскаленной кочергой. Любил в такие вечера наблюдать за обычными казалось бы вещами, они перенимали это дыхание свежести: редко сновали люди, их неприметные силуэты, как тени бродили по пропитавшемуся сыростью проспекту, в клумбах покачивались закрытые на ночь бутоны, воробьи умывались в лужах и хохлились в ожидании иссушающего ветра, с водостоков лились маленькие водопады, гулко капали по карнизам запоздавшие капли. Кёки сегодня не будет, эспер один в этот вечер (или нет?). Мальчишка считал себя человеком общительным, открытым, но даже так его социальная батарея предательски спешно разряжалась от дружеской болтовни, совещаний и внимания других людей. Социальная изоляция - в народе отшельничество и одиночество, как бы не так, кажется любая минута наедине не в тягость, если человек может развлечь себя и без участия других людей, даже, если те ему дороги. От любимых людей тоже устаёшь... Опустошив чашку, Ацуши решил, что было бы совсем несправедливо оставлять такой вкусный чай недопитым, не зря он тогда задержался в офисе допоздна, Кенджи не только угостил чаем, но и научил его заваривать, напоследок добавив, что этот рецепт знает только его семья, породнились получается. Только сейчас Накаджима заметил, что стрелки на часах встали, не только стрелки стояли, за дверью комнаты общежития стоял кто-то еще. Переминаясь с ноги на ногу, держа бледную руку, готовую вот-вот постучать в дверь, ночная персона колебалась. Через томительные 10 минут, стук в дверь заставил молодого парня вздрогнуть, задуматься кого бы ему могло послать провидение. Ацуши задумчиво поплелся открывать дверь. Его накрыли одна за одной волны смятения, затем удивления и наконец какое-то приятное чувство, что-то вроде радости нежданному гостю. Чёртово гостеприимство... Гость вошел, оглядел себя в зеркале прихожей, а затем и жилище в целом. - ну и коробка - обладатель расёмона сдул прядь волос с лица, подойдя к открытому настежь окну. - не причитай, с какой целью пожаловал? - мальчик-тигр закрыл дверь, направляясь в ту же часть квартирки что и Акутагава. Любуясь чем-то посторонним, Рюноске наконец повернулся в сторону собеседника. - тебя хотел увидеть - он отошел от окна, приблизился к Ацуши, непринуждённо положил руки на юношескую талию, как будто делал это сотню раз, ожидая ощутить теплоту ладоней на своей спине, вскоре добившись этого. - вот оно как, я тоже хотел тебя увидеть, но не думал что ты одаришь своим визитом в такой час, - опуская руки на острые лопатки, исполняя неозвученную волю собеседника, мальчишка продолжил - но это не значит, что я не ждал тебя - я попросил Дазай-сана сообщить мне, когда ты вернешься в город, но не было времени встретиться сразу - парень медленно отпрянул от тигра, кидая кроткие взгляды к столу с чаем - угостишь? Мечты о спокойном вечере наедине с собой рассыпались и улетели куда-то в следующий день или и того дальше. С Накаджимой он другой, спокойный сытый кот и Ацуши не против приласкать его, ведь они друг у друга одни...