зачем?

Я провернул ключ в замке и зашёл в дом, захлопнув хлипкую деревянную дверь. Хотелось незамеченным проскользнуть в ванную, обработать синяки и раны, придать лицу божеский  вид. Но нет, не успел я даже разуться, как ко мне тут же подлетела Оля, впечатавшись белоснежной макушкой в грудь. Свободной рукой я чуть поглаживал её по мягким волосам. Девочка слёзно лепетала что-то про сову, всё сильнее прижимаясь ко мне. Спустя несколько минут сестра всё же подняла взгляд. И тут же отшатнулась. Она прошлась светлыми глазами по моему лицу, поджала пухлые губки и начала нервно перебирать ткань фартука своими тонкими пальцами. Ещё в детстве я заметил, что моя сестра особенная. Она почти всегда светилась от радости. Но почему никто кроме меня не замечал, насколько  хрупким был этот огонёк? Дунет ветерок и затушит лампадку. Я смотрел на её поникший вид и сердце кровью обливалось. Оля, кажется, хотела что-то сказать, но вместо этого лишь плотнее сжала губы и принялась отряхивать край цветастого платья от муки. Девочка, похоже, готовила что-то с мамой до моего прихода. И правда, сладкий запах корицы постепенно наполнял прихожую. Хотела сделать как лучше, а я опять всё испортил. Опять побеспокоил наивного ребёнка своими проблемами. Она не должна видеть меня в таком состоянии, это не правильно. Внешний вид оставлял желать лучшего. Тусклые зелёные глаза, под которыми красуются мешки из-за недосыпа и кошмаров-галлюцинаций, белоснежная кожа, с каждым днём приобретающая ещё более трупный оттенок. Синяки и ссадины кое-где дополняли образ "живого мертвеца". И о чем только думала Полина, когда называла меня красивым? Я опять не знал, что сказать Оле. Как объяснить свой внешний вид? Но с этим мне помог чуть грубоватый голос мамы, окликнувший сестру. Девочка встрепенулась и уже через пару секунд беззвучно скользнула на кухню. Я понимал, что мама не обрадуется, увидев в очередной раз следы побоев на моём лице, поэтому решение сначала привести себя в порядок казалось самым благоразумным. Зайдя в ванную, я принялся умываться. Ледяная вода чуть проясняла помутнённое сознание, помогала успокоиться и собрать мысли в кучу. Закончив с этим я поднял глаза на зеркало. И замер, выронив полотенце из рук. Мой мир вдруг пошатнулся и полетел куда-то вниз. В глазах потемнело, я попятился назад. Пара шагов, и спина уже ощущала противоположную от зеркала стену. Она обожгла кожу холодом, леденящий ужас медленно обволакивал все внутренности, становясь железным капканом. В горле пересохло, лёгкие будто сдавило неизвестной силой. Сознание помутила режущая головная боль. Замигала лампочка. В зеркале мелькало, искажаясь, нечто ужасное. Это я? Врагу не пожелаешь увидеть такое. Всё лицо забрызгано кровью. На щеках царапины, кожа ободрана. Из левого глазного яблока текло какое-то кровавое месиво. Гримаса ужаса и боли застыла на лице. Всё моё тело от шеи до торса покрыто глубокими порезами, гематомами и царапинами от звериных лап. Одежда изорвана до состояния тряпки, а руки связаны за спиной. Лицо то погружалось во тьму, то возникло вновь. В ушах звенел до невозможности громкий смех лисички. Ёё безудержный хохот казался самым страшным звуком на планете. Он выбивал воздух из лёгких, заставлял захлебнуться ужасом. Дрожащей рукой я нащупал дверную ручку, и тут же, на подгибающихся ногах кое-как вывалился из комнаты. Поток слёз струился по моим щекам. Я сполз по стене вниз. Трясущееся тело рухнуло на пол. "Галлюцинация. Да. Твой бред. Очередное видение." — эта мысль промелькнула где-то на подкорке сознания. Я цеплялся за неё, ведь она была верной. Это несомненно. Сука. Но я не могу больше выдерживать эти глюки. Всё зашло слишком далеко. Это не кошмар и даже не мимолётное видение. Это явно куда более серьёзная проблема, чем я могу себе  представить. Хочу закрыть уши, глаза. Убежать куда-нибудь далеко. Только бы не видеть ничего подобного больше никогда! Забыть эти сумасшедшие картины, животные крики, кровь. Боже. Как хорошо, что в коридор не зашла мама. Или Оля. "Нет, нет, нет. Они не должны знать о моём состоянии." — только эта мысль сейчас движила мной. Я дополз до входной двери. Поднимаясь с колен, одной рукой нащупал и кое-как натянул куртку. Трясущиеся пальцы не с первого раза смогли провернуть замок. Меня обдало отрезвляющим холодом, белые хлопья залетели в прихожую. Я как ошпаренный сорвался с места. Ноги словно стали деревянными, а снег вязким. Сугробы, казалось, хотели затянуть меня под землю. Они хватали мои штанины подобно когтистым звериным лапам. Вьюга нещадно хлестала по мокрым щекам, а деревья царапали омертвелыми ветвями руки. Я бежал вперёд. В сторону леса. Я задыхаюсь. Бежать сил больше нет. Пошатываясь, я побрел вперёд. Снегопад продолжал зверствовать. Белые хлопья таяли на ресницах и текли по скулам, смешиваясь со слезами. Немного успокоив дыхание, я наконец решился поднять взгляд. К моему ужасу, вокруг темнел лес. Ни огоька, ни звкука. Сплашная тьма впереди. И тишина. Ужасающая тишина. Новая волна паники захлестнула меня. Я бросался от дерева к дереву в попытках осмотреться. Блять, какой же дурак. Очки-то так и остались лежать на умывальнике в ванной! Тоже самое было и с шапкой, оставшейся на полке. А сейчас я тут, лишённый даже возможности нормально видеть. Не знаю, сколько раз я обходил деревья покругу, бежал вперёд и резко тормозил, менял направления, нагибался, старательно вглядываясь в собственные следы, уже почти заметённые снегом. Всё, чего так хотелось, был сон. Тело обмякло. Еле как доплевшись до ближайшего дерева, я рухнул в снег, поджимая ноги. Стоило мне опустить веки, как чувство холода и усталости притупилось. Хорошо сидеть здесь вот так... Но отголоски сознания кричали о том, что я замерзну, умру от холода. В худшем случае, стану очередным ребёнком с объявления на школьной доске. Эти твари разорвут меня на куски, и "...труп мой по весне найдут", как говорил когда-то Бяша. Но сил раскрыть глаза и двигаться дальше не осталось. Да и к чему всё это? Всё равно не найду нужную тропинку. Дрёма обволакивала мой разум. Где-то на самой границе восприятия, тихо звучала флейта. Но остатки здравого сознания не давали заснуть здесь на всегда. Я почему-то отчётливо чувствовал, как кто-то трясёт мою руку, хватает за расстёгнутую куртку. Может это звери сбежались? Сейчас эти кровожадные твари разорвут меня на части. Нет... я не хочу так умирать. Но вот, сейчас мне чудится глухой, как из под воды, крик: — Петров! Слышишь меня!? Блять, ты живой вообще!? Странно. Кому в голову пришло искать меня здесь? Собрав оставшиеся силы, я разлепил потядклевшие веки. Взгляд сфокусировался через пару секунд. Глаза тут же округлились, а внутри что-то сжалось. Надо мной нависала до боли знакомая фигура.