Альтернативный конец

Спустя неделю самого настоящего отдыха и окончательного выздоровления МинХо, ДжиСон предлагает это отпраздновать, собравшись вечером на несколько бутылочек пива и соджу с курочкой из любимого магазина. Атмосфера максимально расслабленная, но все же кое-что явно не так, как раньше. Феликс садится от ЧанБина на противоположном конце стола и даже старается не смотреть в его сторону. У кого-то лень родилась раньше, а у кого-то любопытство. — А что случилось у ЧанБин-хёна с Феликсом? — ХёнДжин поворачивается к сидящему рядом Чану. — Я сам ничего там не понял. Сначала все думали, что они встречаются, причем и Феликс явно так же думал. Но потом Бинни сказал, что это неправда, и его неправильно поняли. Что он относится к Феликсу только как к младшему брату и любит его хоть и сильно, но совсем не так, как тому хотелось бы. В итоге они поругались и уже три дня не разговаривают. Феликс постоянно плачет, но никто ничего сделать не может. Бинни постоянно порывается его утешать, но тот не дается и сбегает к ДжиСону. Он и спит там уже две ночи. А МинХо хоть и сочувствует, но молча бесится, что у него отобрали внимание его парня. ХёнДжин явно в шоке, что он пропустил столько событий, из-за того что ездил на несколько дней домой. Он наливает в рюмку соджу и залпом выпивает, краем глаза замечая движение. — Я, пожалуй, в душ и спать, что-то совсем нет желания на выпивку, — ЧанБин поднимается, попутно задевая коленом стол, отчего рюмки звякают и бутылки начинают опасно шататься. — Простите, я случайно. Спустя десять минут ХёнДжин поднимается следом, желает всем хорошего вечера и идет в коридор, замирая возле двери в душевую. Он кладет ладонь на ручку и нажимает на нее. Открыто. Хён опять не закрылся на замок. ХёнДжин немного приоткрывает дверь и заглядывает внутрь — там много пара, все выглядит немного нереальным, особенно ЧанБин, который стоит под струями воды и явно не в курсе, что за ним наблюдают. ХёнДжин обводит взглядом контуры тела, что плохо видны сквозь пар и матовое стекло душевой кабины, заходит внутрь и закрывает за собой дверь на замок. Он прислоняется к двери и ждет, пока ЧанБин закончит мыться и выйдет. Тот не заставляет себя долго ждать. Он выключает воду и, открыв створку, протягивает руку к полотенцу, что висит на крючке возле душевой кабины, обматывает им бедра и только тут замечает, что он в помещении не один. — ХёнДжин? Меня ждешь? Я уже закончил, можешь идти мыться. Он подходит к запотевшему зеркалу и протирает его рукой, наблюдая за ХёнДжином краем глаза. Иногда Бин не понимает действия младшего. Он как чертова головоломка, что вроде кажется простой, но когда ты начинаешь в ней разбираться, то все оказывается пиздец как сложно. Например, сейчас. Он ведь мог дождаться, пока ЧанБин выйдет, но нет, он зашел именно тогда, когда тот был еще в душе и стоял тут все это время, наблюдая за ним. — Хён, можно тебя спросить? — Что? — ЧанБин отворачивается от зеркала и скрещивает руки на груди. — Что-то настолько срочное, что ты пришел за мной аж сюда? Мы могли поговорить в комнате. — Нет, в комнате неудобно, туда могут зайти. А я не хочу, чтобы нам мешали. — Сюда тоже могут зайти. — Не могут, я закрыл дверь на замок. — Ну, спрашивай, раз это настолько секретное и срочное, я постараюсь ответить. — Ты правда не встречаешься с Феликсом? — И ты туда же! Да не встречаюсь я с ним! Я люблю его, но только как друга, младшего брата, и все! — Ты меня, конечно, извини за любопытство, но я прекрасно помню, как Феликс мне и ДжиСону все уши прожужжал, что ты назвал себя «глупым влюбленным идиотом». И что он очень жалел, что не узнал об этом раньше. Разве ты этого не говорил? — Говорил. — Тогда почему? — Что «почему»? — Почему сейчас отказываешься от своих слов? — Да где я отказываюсь? Я и есть «глупый влюбленный идиот», потому что люблю того, кто никогда не ответит мне взаимностью. И это точно не Феликс. — А кто? — Ты, дубина! — ЧанБин уже почти кричит, но вовремя прикусывает язык. — Я не хотел этого говорить. Прости. Я пойду лучше. Он идет к двери и пытается ее открыть, но его руку перехватывает ХёнДжин. — Мы не закончили. — Нет? — Нет! — Что еще? — ЧанБин прислоняется к стене рядом с дверью и устало вздыхает. — Хочешь еще надо мной поглумиться? Недостаточно того, что вытянул из меня такую неприятную правду? Может еще спросишь «Как давно?» — Как давно? — повторяет за ним младший, отлипая от двери и поворачиваясь к старшему лицом. — Примерно с дебюта. Конечно, я не могу сказать точно, но где-то в то время. — Получается, уже несколько лет. — Да. — И ты все это время молчал. — А что я должен был сказать??? Ты себя-то видел со стороны? Кто я и кто ты. — Ты сейчас несешь какой-то бред, хён. — Скажешь, что все не так? А как? Ты вон высокий, красивый, стройный, прям модель. И я, со своим недоростом, да еще и лицом не особо вышел. Как я вообще могу-, договорить он не успевает, потому что ХёнДжин плавным кошачьим движением оказывается максимально близко, наклоняется и дышит прямо в губы. Взгляд блуждает по лицу ЧанБина, задерживается на глазах и кажется, что смотрит прямо в душу. У того ноги начинают подкашиваться, но ему не дают упасть перехватывая за талию и собственнически прижимая к себе. — Если говорить начистоту, хён, прямо и откровенно, я сейчас тебя хочу во всех смыслах. Во-первых прибить тебя за то, что ты молчал все это время и заставил (реально заставил) думать, что я для тебя чисто «бро». Из-за чего я проебал столько лет в одиночестве, хотя мог (!) провести их с любимым человеком вполне себе счастливо. А во-вторых, поиметь тебя так, чтобы ты ходить на утро не мог, потому что хочется тебя все-таки наказать за то, что ты столько лет ебал мне мозг. — Столько мата в двух предложениях я никогда от тебя не слышал. — Ты меня буквально вынудил. — Я согласен, — ЧанБин улыбается так, что у ХёнДжина скулы сводит. — На что? — Я согласен меня поиметь. Но с условием, что следующим буду иметь тебя. — Блядь! — Не ругайся! — С закрытым ртом я не смогу ругаться. Так что все в твоих руках. Точнее, в губах. Фу, блин, хрень какая-то получилась. Они вместе ржут над тупой шуткой, что сложилась в мозгу у ХёнДжина, а потом долго целуются в темноте, потому что в процессе кто-то из них задел рукой выключатель, но никому даже в голову не пришло включить свет обратно. *** ЧанБин закашливается, когда головка слишком глубоко проникает в его горло. — Прости, — ХенДжин ласково перебирает ладонью пряди, что секунду назад сжимал в кулаке. — Просто ты такой горячий с моим членом во рту, что я не могу сдерживаться. ЧанБин смаргивает слезы, что повисли на ресницах крупными каплями и встаёт, зажимая чужое достоинство в кулаке, гоняя по стволу тонкую кожицу и оглаживая большим пальцем головку. — Исполни уже свою угрозу, пока я не кончил прямо так. — Ты такой бесстрашный, хён, — младший хитро улыбается и тянется к ящику комода, что стоит справа от двери. Там обычно валяется какой-нибудь крем для рук, что не является идеальным вариантом для их будущего занятия, но лучше он, чем вообще без всего. ХёнДжин сжимает тюбик в руке и открывает крышку. — Готов? ЧанБин ухмыляется, сбрасывает полотенце на пол и отходит к стиралке, опираясь на нее животом и отклячивая задницу. У ХёнДжина аж скулы сводит от желания поиметь эту задницу на всех поверхностях. Но пока доступна только одна. Пальцы в смазке ныряют между половинок и кружат возле входа, не проникая, а будто заигрывая. ХёнДжин ложится грудью на чужую спину, собирая языком позвонки и вцепляясь зубами в загривок, загоняя сразу два пальца в горячее нутро. Собственный член трётся об ягодицу, размазывая по ней предъэякулят. Хочется так, что кажется, будто звенит в яйцах и они лопнут от малейшего резкого движения. ЧанБин прогибается назад и просит. Стонет и просит настолько невнятно, что ХёнДжин скорее догадывается, чем слышит «Ещё!». Третий палец присоединяется к первым двум. В дырке горячо, влажно и невыносимо хочется уже поменять пальцы на член, но ХёнДжин не какой-то там насильник, старший должен получить удовольствие, а не боль. Поэтому пальцы прокручиваются, разводятся, тянут тугие мышцы, пока это не заканчивается неожиданно для всех участников процесса — ЧанБин кончает, безбожно заляпывая спермой стиралку. — Блять, хён, так нечестно! — ХёнДжина уже трясет и он вытаскивает пальцы, мгновенно приставляя к дырке член. — Ты должен был подождать меня! — Прости, — ЧанБин смеётся, что совершенно неуместно в данной ситуации и тут же выгибается назад, когда ХёнДжин проникает в него сразу на всю длину. Он жадно подаётся навстречу, вжимаясь ягодицами в бедра и лопатками в грудь, обхватывает руками за шею и тянет вниз голову ХёнДжина, чтобы, наконец, поймать губами чужие губы. Они целуются как бешеные, измазывая друг друга капающей слюной, и ХёнДжин начинает двигаться, от чего ЧанБина мотает и они стукаются зубами, почти до крови закусывая ХёнДжину губу. ЧанБин отворачивается и опирается руками в стиралку, потому что ХёнДжин вдруг задаёт такой жёсткий темп, что в голове образуется вакуум, а внизу живота скручивается тугая спираль. Анус жжёт от недостаточного количества и качества смазки, но ЧанБину настолько плевать, что это даже ещё сильнее заводит. Член мотает вверх-вниз и иногда он стукается о стиралку, отзываясь лёгкой вспышкой боли. Удивительно, но стоит так, как никогда. Несмотря на то, что он минуту назад кончил, что его трахают в задницу в первый раз без нормальной смазки и защиты. И кончить хочется настолько, что вместо слов изо рта вырывается какой-то скулеж. — Теперь ты только мой, ясно? — ХёнДжин долбит изо всей силы и шлепки кожи об кожу слышно, наверное, в общем коридоре за дверью общаги, но вот они замирают, потому что голос Чана из-за двери, как-то слишком неожиданно… — Мы все понимаем, конечно, гормоны, все такое, — Чан хихикает так, как может только он один, — но, давайте, все же, потише, соседи не поймут. ХёнДжин делает одно единственное движение, но его достаточно. Он содрогается, изливаясь внутрь и ЧанБина уносит оргазмом куда-то в параллельную вселенную. Глаза закатываются и голова отключается полностью. — Хён, — голос младшего пробивается сквозь вату как будто, и ЧанБин открывает глаза, пытаясь сфокусироваться. — Ты меня, блять, напугал. — Не ругайся, — тело будто чужое, но это так классно, что ЧанБин жмурится от приятной истомы. — Ты меня затрахал. — Я вижу, — ХёнДжин выдыхает облегчённо и отходит включить душ. — Пойдем, сполоснемся, хён. — Пойдем, — ЧанБин собирает себя в кучу и тащится под упругие струи, подставляя лицо и закрывая на минуту глаза. — Надо будет извиниться перед всеми. — Ага, — ХёнДжин размазывает гель для душа по широкой спине и притирается сзади, укладывая свой полутвердый член между чанбиновых ягодиц. — Хочу еще. — Животное, — смеётся старший и шлёпает ладонью по наглым рукам, что лезут куда не надо. — Я только что кончил два раза подряд, мне хватит. — А мне нет! — мочку уха прихватывают чужие зубы и ЧанБина окатывает возбуждением, наполняя кровью член. — Ненасытный! — Согласен! — ХёнДжин смеётся и дует в ухо, разгоняя мурашки по телу. — Но любимый. — На сто процентов.