Тэхëни, мы же друзья?

—Джун, можно? — спросил Гю, чуть приоткрывая деревянную дверь комнаты близкого человека. Сейчас не хотелось лишних споров, ранящих недомолвок, братских драк. Лишь маленький, но точный совет, что сможет оградить будущее от страшных известий. —Чего тебе? — довольно доброжелательно ответил старший, не желая бросать игру на приставке незавершённой. —Можешь.. — ускользающие от внимания буковки затерялись меж зубов, то ли от воления, то ли от необъяснимой тоски. —Ну там, совет дать, не знаю. Ты же там, ну.. — снова пауза, а удивлëнный взгляд карих глаз тут же оторвался от сотого раунда, заостряя фокус на непривычно смущëнном брате. —Ой, короче, ничего уже, — так и не смог досформулировать ясную мысль младший, покидая комнату с гулким хлопком закрытия двери. Что только что произошло? —Бомгю! — выкрикивал имя странно ведущего себя брата, но тот уже ушëл не только в свою комнату, но и в свои глубокие мысли, что не сулили ничего хорошего. Надо позвонить. Уже не так важно, что трубку могут взять те люди, которых Чхве страшится ещë после первых рассказов. Самое главное – Тэхëн. На фоне этого имени даже самый страшный катаклизм становился мелкой пылью. Обвал, оползень, землетрясение, цунами, извержение вулкана, лавина? Это пустяки по сравнению с пропавшим Каном. Чуть подрагивающие от волнения пальцы потянулись за лежащим на краю стола телефоном, а после и набрали нужный контакт. Одна чëртова кнопка, но почему же все движения словно сковали прочными цепями? Почему же Бомгю не умеет так прямо заявлять о своих чувствах? Почему не может прокричать на все улицы всех существующих стран, что безгранично влюблëн? А потом его будто облили холодной водой. От страха кнопка отключения тут же была крепко нажата, а само устройство оказалось прижато к груди, как что то поистине сокровенное. —И чего ты так шугаешься? — чëртов Ëнджун. —А чего это ты в мою комнату заходишь? — Бомгю слегка расслабился, опускаясь на кружащийся стул с тяжким выдохом. —А чего это мы, не братья что ли? — язва в виде человека подошла ближе к заправленной пушистым пледом кровати, без стыда и совести падая прямо на него. Придëтся постирать. —А чего это? — повторил тот непонятно для чего, пока взгляд младшего прожигал в брате дыру смертельных масштабов. —Я просто так зашëл, посмотреть, как ты живëшь. Скучно же тебе тут одному, — хитрая улыбка и эти бесячие подмиги обещали что то явно нехорошее. Поэтому Бомгю, ярко высказывая всë своë недовольство в одних только карих глазах, сильно сжал челюсти. Его только что поставленные планы с крахом нарушены. А если Тэхëну сейчас плохо? А Чхве торчит тут с этим сгустком непредсказуемости, который так внезапно и грубо ворвался в идиллию этого места. Но вдруг до мыслей дошëл один план. —Хочешь помочь мне? — спросил младший, перехватывая контроль над ситуацией в свои руки. В тëмных глазах заблестели яркие звëздочки надежды. —Нет, — тут же прилетел ответ больной пощëчиной. И почему в родные братья Бомгю дали именно этого?! —Ладно, — передумал старший. —Я подумаю, — опять. —Может быть, — казалось, что Ëнджун просто незамолкаем. —Ну, скорее всего да, но..— последние строчки договорить не удалось, да и младшему было совершено неинтересно. Особенно ярко это показывала прилетевшая фигурка динозавра, которая приземлилась прямо рядом с лицом старшего брата. —Эй, а если бы в лицо попал? — Ëнджун взял раскрашенный пластик, начиная подопытный досмотр. —Ты можешь позвонить Тэхëну? — вырвалось на одном дыхании, что после сказанного тут же замерло. А вот сердце, наоборот, начало стучать намного сильнее. Знал бы этот Кан, какие чувства просыпаются внутри Бомгю, когда это имя просто доходит до навострëнных ушей. Знал бы он, как сильно Чхве хочет заснуть в крепких и взаимных объятиях, как хочет прогуливаться по городу всегда за руку, болтая просто ни о чëм. Как красиво звучит его умиротворëнный голос, когда тот пересказывает разные истории или интересные факты. Как по космически нереально выглядят его глаза, когда тот по настоящему улыбается. Утопать в языках любви Бомгю не привыкать. Только вылазить из мечтаний слишком трудно. —А что сам не позвонишь? — как всегда Ëнджун. Он мастер рушить запоминающиеся моменты, правда при этом делая их ещë более неповторимыми. —Да или нет, — Чхве уже вымотался. Его внутреннее колесо, что впитывало энергию для вращения через волнение, уже изрядно побросало его из стороны в сторону. Ещë чуть чуть и телефон окажется на полу, а Бомгю мирно сопящим рядом. —Ну, допустим, могу, — сказал тот, показательно пожимая плечами. А сколько же счастья, смешанного с тревогой, проснулось в бегающем взгляде. —Звони, быстро, сейчас, — руки не знали чем себя занять, пока старший брат слишком медленно, слишком мученически, слишком раздражительно доставал телефон из кармана джинс. —А правда то, чего сам не позвонишь? — его пальцы, будто те побывали длительное время на морозе, протяжно тыкали по экрану. —Если возьмëт Тэхён, то сразу давай трубку мне, — Бомгю искусал губы, ногти, смелость. Он настолько боялся услышать любой звук от родителей близкого друга, что прямо сейчас приходится доверять своему недобрату. А по комнате разошлись еле слышные гудки. А Ëнджун уже приставил телефон к уху, ожидая ответа. А Бомгю вот вот разорвëт от эмоций и мыслей. —Да? — а вот и ответ, прозвучавший на том конце линии. —Здравствуйте? — произнëс старший, предполагая, что этот голос принадлежит какой то взрослой тëте. Бомгю накрыла до жути давящая печаль. Это «здравствуйте» просто не может быть адресовано Тэхëну. —А вы кто? — слышит Ëнджун из трубки. Видя, как младший брат яростно махает руками в жесте «стоп», звонок оказался сброшен сидящем на пледе мальчиком. —Это была какая то женщина —Его мама, — Бомгю поник. Голова потяжелела в тысячу раз, а силы уехали в парк аттракционов. Развалившись на кресле бездыханной тушей, младший махнул запястьем, давая понять, что лучше бы Ëнджуну как можно скорее покинуть это место. Эта любовь Тэхëна к интригам, а не к Чхве, скоро убьëт их обоих. *** Уши наполнялись новыми строчками песен, а глаза моргали исключительно в последующий такт. Кан шëл вдоль набережной, засматриваясь на прохожих. В кармане джинс лежал плеер, а на плечах – проблемы. Но их решением он займëтся когда нибудь потом. Например, когда кое кто наконец заметит невидимые намëки. Тэхëн, правда, их ещë не подавал, но сообразительная голова Гю уже должна была всё понять. На уме всë слишком легко, а на деле очередной камушек чуть не стал причиной хлëсткого падения. Пора бы уже возвращаться к стадии «паинька» и направиться в сторону дома, получив должную порцию злости от родителей. Но мысли останавливали здесь, будто их приковали крепкими цепями к этой скамейке напротив речки. Не давал покоя проснувшийся от спячки чёрствый поток ревности. Кай? Обычный Кай. Просто мальчик Кай со школы. Ничем не примечательный парень по имени Кай. Вот только теперь для Кана это объект для выплесков своих фейерверков, которые ранее замечаны не были. Зачем тот подсел к Бомгю? Они что, оба издеваются? Нервы сдавали, а мысли превратились в полнейшую чушь. Пора действительно закругляться, иначе потерянный рассудок настигнет его раньше положенного. *** Возвращение домой изначально являлось наиужаснейшей идеей. Разгорячённые старшие, встречавшие путника после долгой дороги, чуть не разорвали бедного на жадные куски. В лицо выдвинулось куча обвинений, упрёков, недовольств, жалоб и, к сожалению, кулаков отца. После затянувшейся ссоры, из которой Тэхён путного ничего не узнал, а только сильнее напитался ненавистью, женщина, не имеющая права называть себя мамой, резко входит в комнату мальчика, где он, сжавшийся в углу, пытается себя успокоить. Её босые шаги гулко отдавались в помещении, нагнетая на худший исход. Который, собственно, и настиг Кана. Женщина хватает телефон, лежащий на столе. —Я заберу это себе, — её яд тонкой струйкой попадает прямиком в израненное сердце мальчика. —Нет, стой, положи! — подросток резко поднялся на ноги, спеша успеть, но его мольбы отскочили от громко закрывшейся двери. На замок. Его закрыли на чёртов замок, приделанный отцом собственноручно. Заперли как зверя в зоопарке. Вот так, родного сына. За то, что не предупредил об уходе. За то, что не оправдывает их ожидания. И просто за то, что они уроды. Вот бы выломать дверную ручку, разгромить этот стол, разорвать все учебники в клочья, отпинать все белые стены грязной обувью, успокоиться в нужных объятиях человека, который бы имел карие глаза, тёмную стрижку, что выстриг сам, и вид плюшевой игрушки. Но Тэхёну просто не дано.