В этих красивых карих глазах.

Чуя уже давно не надеялся, что эти воспоминания перестанут за ним гнаться, вспышкой появляясь перед глазами в самые разные моменты. Дазай был ключом к тому, почему Чую тянул на дно этот водоворот в глубинах его памяти. А учитывая, что теперь Дазай всегда был рядом… И даже сейчас, по-утреннему взлохмаченный и в своей большой мягкой небесно-голубой футболке, спадающей с одного плеча, он сидел перед Чуей на высоком стуле за барным островом и заливал стопку горячих и пышных блинчиков взбитыми сливками. Он был очень сосредоточен, но всё ещё очень сонный, поэтому умудрился измазаться воздушными, словно облачко, сливками. «Эта миссия…» — Чиби! Тряхнув головой, Чуя наконец отпил свой уже остывающий кофе из чашки и постарался сфокусировать взгляд на Дазае, который сейчас раздосадовано надул нижнюю губу. — Дай мне В ответ Дазай протянул руку, и Чуя, осторожно придерживая её за запястье, внимательно и неспеша, один за другим, облизал сладкие пальцы своего парня. — Вот и готово, кушай. Оставив невесомый поцелуй на каждой костяшке, Чуя выпустил руку Дазая из своей, чтобы тот наконец взял столовые приборы и принялся за свежий, приготовленный специально для него завтрак.

***

Это была пятница? Это определенно была пятница, раз, покидая штаб-квартиру уже в ночное время, Чуя ещё с крыльца высотки заметил поджидающее его внизу такси. «Они сто процентов снова вместе» «Они, наверное, никогда и не расставались» «Они никогда и не сходились» Честно. Чуе было с высокой колокольни пле-вать на то, какие слухи ползали по мафии и агентству, когда двойной чёрный, спустя четыре года и даже принадлежа вражеским организациям, вновь стали отправляться на совместные миссии. Мир не горит. Пожар потушен. Не похуй ли вам, кто там с кем и где? Бросив на переднее сидение такси несколько купюр в оплату поездки, Чуя покинул автомобиль, чтобы, обойдя его, открыть дверцу Дазаю. Дазаю, который приехал к нему сегодня лишь за одним. А Чуе другого и не нужно было. Они спали вместе время от времени, и единственным условием данного «партнёрства» было: ни слова. Ни в такси. Ни в постели. Ведь Дазай мог сказать такое, за что потом мог оказаться подвешенным за ногу из окна квартиры Чуи на тридцатом этаже. А Чуя мог под кайфом от секса и от Дазая случайно признаться ему в любви. Кому оно нахер надо? И всё было так до этой ночи. Когда Чуя, полностью обнаженный, лежал поверх Дазая, который был лишь тут-там перемотан бинтами. Чуя следовал своему привычному маршруту, выкладывая влажными поцелуями дорожку от мочки уха Дазая вниз по его шее. Чуя любил это занятие и готов был посвящать ему очень много времени, когда оно у них, конечно, было. Дазай без разбора водил ладонями по напряжённым мускулам спины парня над ним, иногда оставляя следы царапин на его лопатках. Это был их своеобразный ритуал. И, признаться, это было очень комфортно, когда все движения и даже вздохи настолько отточены, когда тела откликаются друг на друга перед тем, как наконец слиться в одно целое. Пока в какой-то момент Дазай не обнял Чую своими уже и так обвивающими того руками. Чуя замер на доли секунды, но затем спустился поцелуями ниже, к ключицам парня, проходясь по ним кончиком языка, а после примыкая к ним ртом, чтобы оставить там небольшие пятна алых засосов. Дазай дышал очень прерывисто, и Чуя знал, что рано или поздно тот расслабится, ведь Дазай такой чувствительный, и пусть он и нетерпелив, но все равно всегда позволял Чуе потратить время на эти, порою казавшиеся бесконечными, прелюдии. Но, тем не менее, отняв губы от нежной и алеющей кожи, Чуя постарался приподняться над Дазаем, хотя объятия того были и правда непривычно крепкими. Длинные ресницы Дазая трепетали, пока его полуприкрытые глаза смотрели на Чую внимательно, изучая, словно они встретились впервые. Там читался интерес. В них было и любопытство. Но в них была и печаль. В этих красивых карих глазах. Чуя всё это прочёл буквально за мгновение и осторожно завалился на бок, позволяя Дазаю и дальше себя обнимать. Чёрт, ладно. Рано или поздно секс без обязательств должен был прекратиться. Логично. Потому что у них были обязательства перед друг другом по жизни, они были напарниками. Дазай наконец выпустил Чую из своих объятий и тот, улёгшись на спину, впёр свой взгляд в потолок. — Просто скажи. Мы за закрытыми дверьми. Никто не узнает. — Миссия эта по спасению человечества. — Опять?… Ладно. Не в первый раз. — Этот раз может стать последним, для нас. — Умрём, значит? Что ж… Дазай ничего не ответил, и Чуя обернулся к нему, встречаясь с тем самым, единственным выражением лица Дазая, которое он не мог прочитать (потому что не хотел). — Скажи. Вариант такого исхода событий, он минимален, не так ли? Дазай улыбнулся поджатыми губами и покачал головой. И как же это Чую «злило». Лучше бы вёл себя, как обычно, а не как настоящий Дазай, только не с такими новостями… — Я буду честен с тобой, и, видят небеса, я бы никогда не… в общем. Я не умею прощаться. — Как и я, Чуя. Сократив оставшиеся между их лицами сантиметры, Чуя опустился губами на губы Дазая, непроизвольно прикрывая глаза и ожидая, ответит ли Дазай на этот поцелуй.

***

Самолёт портовой мафии, наконец, спустя словно бесконечное количество часов, проведенных в небе, совершил посадку на нужном аэродроме, а у Чуи всё равно ещё не было чёткого плана в голове. Он чертыхнулся несколько раз. «Ты сам поймёшь, как действовать, Чуя. Тебе не нужны мои подсказки». — Конечно не нужны, «Чуя, ты, как и все, часть плана», — мафиози постарался, как мог, изобразить голос напарника, а затем, закатив глаза, издал что-то наподобие глубокого вздоха, что прозвучало, словно вой отчаяния. Наконец опустили трап. Ему так и хотелось сказать «ебал я всё это», но сейчас ему нужно было сфокусироваться. Было ясно, что тут для него никакой опасности нет, какой бы навороченной ни была охрана у этой треклятой тюрьмы. Но и расхерячить её до фундамента он не мог, ведь Дазай не просто так «напросился» туда, в зрители первого ряда мировой трагедии… Аэродром был чертовски большим, но для Чуи это не являлось помехой. И план в его голове выстроился сам собой, когда он, издалека заприметив несколько «человек», отключил способность и плавно опустился на землю. Здесь их не должно было быть. Хотя, чёрт уже их знает, но это были вампиры. — Эй, вы, кто из вас самый смелый? Иди сюда. «Кровь?»

***

Чуя оставил чашку с недопитым кофе на барном острове, чтобы, спрыгнув с высокого стула, подойти к Дазаю и обнять его со спины. Дазай, который успел управиться с завтраком за время, пока Чуя старательно гнал из своей головы кровавые картины прошлого, слегка выпрямился и накрыл руку Чуи своей ладонью. — Чиби. — В ту ночь ты мне сказал, Дазай, что не умеешь прощаться. Развернувшись на стуле лицом к Чуе, Дазай позволил ему себя обнять ещё крепче. Чуе нужно время, ему всё ещё нужно время, чтобы осознать, что всё точно позади. — Я просто люблю тебя, окей? Ровное сердцебиение Дазая хотя и успокаивало Чую, он всё равно прижимал его к себе так крепко, как мог. Страшная мысль о том, что Дазая сейчас могло здесь и не быть, когда же она наконец покинет его голову? Почему ему так сложно поверить в то, что всё у них хорошо, что они в безопасности? — Я тоже тебя люблю, Чуя. Ммм... ты, вроде, говорил, что сегодня нам нужно в супермаркет за продуктами, потому что «мышь повесилась» в холодильнике? — А? Наконец выпустив Дазая из своих объятий, Чуя выпрямился и протёр глаза тыльной стороной ладони. — Я помню, ты говорил, на сегодня у нас есть дела? Наклонив голову набок, Дазай звучал так, словно он готов на всё, что угодно, только бы не тратить драгоценные часы единственного выходного на супермаркет и готовку. Но это было как раз тем, что Чуе нужно было услышать, чтобы вернуться в реальность. Они и правда дома. Они дома. Дазай здесь, перед ним. Он в порядке. Они в порядке. Подхватив своего парня под бёдрами, Чуя поднял его со стула и сейчас стоял, смотря снизу вверх в карие и округлённые от удивления глаза. И, наконец, впервые за всё утро Чуя ему улыбнулся. — Спасибо тебе, и, знаешь... дела определённо обождут.