ради себя

Не стригите мой эгоизм слишком коротко. Дэниел Киз, «Цветы для Элджернона»

      Лондон был в своем репертуаре — мерзкий, холодный и дождливый. И его не смущало, что сейчас середина июля на дворе. Северус раздраженно передернул плечами, словно промокший насквозь черный ворон — зонт он не носил с собой чисто из принципа, — и зашел в какую-то магловскую забегаловку: он перестал есть дома с самого конца Второй магической. Было людно. Даже чересчур. Оно и понятно — все люди, находившиеся в центре города и забывшие зонт, забежали под первую попавшуюся крышу. Прогноз погоды не передавал такого сильного ливня, однако, что взять с синоптиков? Северус давно уверился, что это магловская разновидность прорицателей под предводительством Сивиллы Трелони. Кафешка оказалось лапшичной — что ж, не привыкать. Китайскими палочками он научился орудовать отменно. Быстро заказав что-то наугад и дождавшись заказа, Северус оглядел помещение: свободных столиков не наблюдалось. Что ж, придется напрашиваться к незнакомым людям сесть напротив. — Простите, я могу присесть? Не смог найти места, — поясняет Снейп, смотря в удивительно знакомые зеленые глаза человека, сидящего за столиком у окна в полном одиночестве. Незнакомец усмехается чему-то и делает приглашающий жест: — Конечно, я не против компании, тем более с таким приятным соседом. Северус нахмурился: — Это флирт? Я сел сюда не ради интрижки на одну ночь, а просто потому, что не нашел свободных мест. — Что вы, это просто констатация факта, — покачал головой его визави и сделал глоток какой-то корейской газировки. Банка была кричаще-зеленого цвета, прямо как глаза собеседника. Да что ж он прицепился к глазам-то? — Откуда вы знаете, что я приятный человек? Мы знакомы от силы несколько минут, — Северус начал распаковывать свою лапшу и палочки. — Интуиция, — хитро улыбнулся незнакомец и взъерошил непослушные темные волосы. Снейп посмотрел на него долгим взглядом, рассматривая повнимательнее. На вид ему было где-то под тридцать, но морщины, залегшие в уголках глаз и над бровями, и седые виски, в свете вечерних огней отливающие серебром, делали его старше лет эдак на десять. Через правую щеку проходил глубокий бугристый шрам, словно от темномагического режущего заклятья. Черты лица казались неуловимо знакомыми, но Северус — хоть убей! — не мог вспомнить, откуда он знает этого человека. — Вы меня так усиленно разглядываете, что теперь уже я думаю, что вы отнюдь не против случайной интрижки, — усмехается мужчина, крутя в руках одну из палочек для суши. Северус пропускает эту незлобную подколку мимо ушей. — Простите, но… мы знакомы? Я как будто бы уже видел вас однажды. — Не думаю, — качает головой незнакомец. — Во всяком случае, в этом мире мы еще не встречались, — непонятно выражается он и поправляет ворот зеленой джинсовки. Из-под нее выглядывает черная футболка с каким-то сюрреалистичным принтом. — Почему вы одеты так… классически? Профессия обязывает или стиль просто такой? Другой бы человек получил в ответ какую-нибудь язвительную колкость и мантией по лицу, когда зельевар стремительно ушел бы от недостойного собеседника, что умудряется задавать такие бессмысленные вопросы. Но с этим странным мужчиной почему-то хочется вести себя по-другому, и отвечать на его глупые вопросы тоже. Северус цепляет лапшу палочками, жует и только потом говорит: — И профессия, и… привык просто. Такое воспитание, если хотите. — Ого, так вы аристократ? — удивляется незнакомец. — Да нет, — усмехается Снейп. — Просто окружение всегда было достаточно старомодным. — Дайте угадаю: вы учитель? — ошарашивает его своей догадкой мужчина и победно улыбается, глядя на его удивленные глаза. — Просто на депутата какого-нибудь вы не похожи, а кто ж еще может носить такую одежду, как не учитель? — Да, ваша догадка верна, я преподаю болванам-ученикам в одной закрытой школе, — кивает Северус приканчивая лапшу и отодвигая от себя картонную упаковку с лого. — И что преподаете? Судя по шрамам от ожогов на руках, химию, — делает попытку в детектива его собеседник и оказывается почти что прав. — О, да вы Шерлок Холмс, — вскидывает бровь Северус. — Да, химию. Но мои ученики не особо любят мой предмет и считают, что я злобный тиран, который ненавидит всех детей этого мира. Незнакомец тихо смеется, и Северус невольно заслушивается: когда дело доходит до музыки, он становится эстетом и может поклясться — эту песню хотелось переслушивать по тысячу раз на дню. — Думаю, они просто не разглядели в вас доброго и чуткого человека, коим вы и являетесь на самом деле. Или вы просто не хотите показывать эти качества, забрались в свой панцирь и никого не подпускаете, — жмет плечами мужчина. — Впрочем, — улыбается, — меня же подпустили, — он вешает сумку себе на плечо, одергивает джинсовку, берет поднос в руки и встает с места. — Приятно было с вами поболтать. Надеюсь, еще увидимся. Он хотел было уйти, однако Северус его окликнул: — Постойте! — незнакомец обернулся и поднял брови в ожидании. — Я забыл спросить ваше имя. — Зовите меня Джон, — сверкает зелеными глазами мужчина и быстро исчезает в толпе. Северус смотрит в окно: дождь все не прекращается и стекает крупными каплями по стеклу окна. Шум толпы вокруг только сейчас догнал его и начал раздражать, словно до этого он находился в каком-то вакууме. Он смотрит на тату какой-то девушки, прошедшей мимо, и замирает. На запястье мужчины, назвавшегося Джоном, была татуировка в виде знака Даров Смерти.

***

Спустя неделю Северус идет с очередной конференции зельеваров и вновь попадает под дождь. Он забегает в первое попавшееся кафе, и его удивление достигает невиданных высот, когда он оглядывает знакомый красно-черный дизайн лапшичной. Снейп берет кофе — есть он не хочет вообще, идет к свободному месту, и его взгляд цепляется за знакомую зеленую джинсовку. — Вы здесь живете, что ли? — спрашивает Северус и садится напротив, не спрашивая разрешения. — Неподалеку — да, но не в самом кафе, разумеется. Я вам не бездомный котяра, хоть и ощущаю себя им порой, — усмехается Джон, делая глоток какой-то азиатской газировки — на этот раз в вырвиглазной розовой банке с желтыми надписями. — Почему ощущаете? — хмурится Снейп, прокручивая в пальцах бумажный стаканчик с кофе. — Потому что постоянно не дома, — просто жмет плечами мужчина. — Работаете? — делает предположение Северус, наблюдая за лицом своего вынужденного знакомца. — Не более, чем все остальные, — качает головой Джон. — В букинистической лавке обычно мало посетителей, так что в основном приходится развлекать себя музыкой и литературой. — Так вы букинист? — удивляется зельевар. Этот мужчина совершенно не похож на букиниста: его стиль одежды — намеренно расслабленный и какой-то странно-подростковый, его манера речи, его поведение совершенно не подходит его роду деятельности. В представлении Северуса успешные букинисты — солидные мужчины в костюмах с короткой стрижкой и постоянной сигарой меж пальцев. Или, на худой конец, старики в потертых твидовых пиджаках, сводящие концы с концами. — А не похож? — дергает уголком рта Джон. — Можете заглянуть ко мне как-нибудь, если будете неподалеку от Бонд-стрит, — он вновь усмехается. — Вы быстро найдете единственную сохранившуюся букинистическую лавку на этой улице, которая совершенно не вписывается в рядом стоящие модные бутики. Их директоры постоянно приходят ко мне в лавку и говорят, что ее надо снести — портит им общее впечатление от их магазинов, оказывается! И ведь не лень им идти ко мне! «Я три дня гнался за вами, чтобы сказать, как вы мне безразличны», — цитирует он, видимо, какую-то книгу. — Теперь я правда вижу, что вы букинист, — ухмыляется Северус. — Что? — не понимает Джон, а затем его лицо проясняется, и он хохочет. — А, вы про цитату! Это из фильма. «Обыкновенное чудо», русский фильм. — Не слышал, — качает головой Снейп, чувствуя странную досаду: они ведь могли бы обсудить этот фильм, если бы он не отгородился от всего магловского, едва попав в мир магии. — А вы бы и не услышали, — залихватски улыбается Джон. — Он еще не вышел. — И как, позвольте спросить, вы увидели этот фильм? Мужчина вмиг становится серьезным, но Северус видит хитрые искорки в глазах. — Не задавайте вопросы, ответы на которые вы знать не хотите. Северус усмехается и долго смотрит на собеседника: у того влажные кудрявые волосы, прилипшие ко лбу, впалые щеки, словно он основательно недоедал, все тот же бугристый шрам на правой скуле, доходящий до подбородка, и слишком знакомая ехидная ухмылка. — Вы очень напоминаете одного моего знакомого, когда так ухмыляетесь, — замечает Северус и в ту же секунду думает о том, зачем он это сказал. Рядом этим мужчиной его язык развязывается, и он бы смог спокойно выдать парочку своих самых темных тайн. С другой стороны, магл вроде него только посмеется над ним, едва услышав о пророчествах — на этой мысли он слегка поморщился, — заклинаниях и школах для волшебников. Джон лишь еще больше растягивает свою улыбку и произносит то, от чего Северус чувствует тревожный холодный пот, стекающий по спине: — Дайте угадаю: этот знакомый был вашим школьным врагом? Снейп пялится на него в удивлении, и мужчина смеется. — Серьезно, видели бы вы свое лицо, — хохочет он. — Просто, когда вы произносили эту фразу, у вас было очень забавное выражение лица — такое, словно вы хотите меня убить. Вот я и сделал вывод. — Вы правы. Это мой старый школьный недруг, однако теперь он никому не сможет отравлять жизнь, — Северус сжал зубы покрепче, чтобы не выдать своих настоящих эмоций, однако Джон все равно каким-то удивительным образом уловил его настроение. — Он умер, да? — он смотрит на него сочувственно своими невероятными зелеными глазами. — Да, три года назад, — кивает Северус, чувствуя, как дрожат руки — он стискивает их в кулаки, почти отталкивая от себя ни в чем не повинный бумажный стаканчик с кофе. Не о том он хотел поговорить с этим странным мужчиной. — И вы вините себя в его смерти? — догадывается Джон, и Северус сверкает темным взглядом исподлобья. — Не в его, а в смерти его жены. И в том, что ее ребенок теперь растет сиротой, — признается он, смотря на свои руки. — Вы хороший человек, Северус, — доверительно говорит Джон. — И что бы там не произошло, я думаю, что это в любом случае произошло бы, из-за вас, или вопреки вам. Прекратите себя корить в том, чего вы не могли изменить. — Я… Я не знаю, что бы случилось, если бы я не сделал того, чего сделал. Возможно, все бы остались живы, — поджимает губы Снейп, делая глоток кофе и морщась: холодный. — А возможно, все было бы куда хуже, чем есть сейчас, вы так не думаете? — дергает уголком рта Джон. — В любом случае, вы больше не можете ничего изменить. И не давайте никому давить на ваше чувство вины, ясно? Вы в этом не виноваты, это лишь не очень хорошее стечение обстоятельств. — Стечение обстоятельств? — вскидывает брови Северус, чувствуя, как внутри закипает злость. — Вы говорите так, словно знаете, что произошло, хотя вы ни черта не знаете! — Тише, тише, если будете повышать голос, нас определенно выгонят. Смотрите, на нас уже странно смотрит официант, — Джон взглядом указывает куда-то ему за спину, и Северус оборачивается. Действительно, какой-то молоденький кудрявый парнишка в фартуке смотрит на них предостерегающим взглядом. — Простите, — произносит Снейп. — Я просто решительно не понимаю, почему вы меня оправдываете. — Потому что я очень хорошо разбираюсь в людях — пусть для этого мне пришлось наделать кучу ошибок в молодости, — и я вижу, что вы не тот человек, который будет специально подстраивать смерть людей. Вы вините себя. Сколько лет вы уже в таком состоянии? — интересуется Джон. Северус отвечает честно: — Три года. Три года как их не стало. — За три года можно было переосознать столько всего, а вы только и делаете, что корите себя в том, чего намеренно не делали. Я не думаю, что та девушка хотела бы, чтобы вы всю жизнь не жили, а отбывали пожизненный срок на этой бренной земле. — Я думаю, что вы правы. Но… уже поздно. Я связан клятвой. — А какая разница? Вы все равно можете жить себе в удовольствие, как обычный человек. Живите, Северус! Хватит убиваться, — улыбается Джон, а Северус думает о том, что ему всего лишь нужно было услышать эти слова от любого живого человека на этой планете. Ему стало легче. Однако, постойте… — Как вы узнали мое имя? — хмурится Снейп. — Я вам не говорил… Джон ухмыляется и встает из-за стола: — А может и говорили, вы этого уже не помните. — У меня хорошая память, откуда вы?.. — А у меня хорошая интуиция. Бывайте, Северус! — машет рукой Джон и выходит из лапшичной, оставляя Снейпа в полном недоумении.

***

С того дня прошло чуть меньше двух месяцев и еще несколько «неожиданных» встреч в лапшичной, наполненных странными разговорами, корейской газировкой в ярких жестяных банках и… Да, Северус теперь приходил туда специально, и даже выучил какое-никакое, но расписание приходов в кафе Джона. Чем-то он его зацепил, возможно неуловимой харизмой и кристально-чистой добротой, которой мало у кого встретишь в это время. Северус выходит из Косой аллеи, оглядывается и усмехается, встречаясь взглядом с табличкой, висящей на доме, на которой написана улица: «Бонд-стрит». В голове мысли говорят голосом Джона: «Можете заглянуть ко мне как-нибудь, если будете неподалеку от Бонд-стрит». Северус встряхивает головой, отгоняя эту мысль, но затем останавливается: ему приходится прижаться к стене, иначе бесконечный поток людей сбил бы его с ног и безжалостно затоптал. А почему бы, собственно, и нет? Он вновь оглядывается, и его взгляд тут же останавливается на очень уж выбивающимся из череды однотипных бутиков магазинчике. Понятно почему владельцы остальных магазинов жалуются: это был полный ужас для людей, имеющих чувство стиля. Каменные стены вокруг лавки заросли чем-то, напоминающим виноград, а там, где не было упрямых лоз, были развешаны различные яркие постеры: Дэвид Боуи, T. Rex, The Turtles и далее, далее, далее… Сама дверь чем-то напоминала проход в гриффиндорскую башню в Хогвартсе, только чуть более бесшабашную: это была картина какой-то пышногрудой леди, очень уж напоминающей Полную даму, вставленная в ярко-красную рамку. На том месте в картине, где должен быть фон — какая-нибудь стена, завешанная не привлекающими внимание тряпками, — были написаны разные фразы черным и красным маркерами: «Sike!», «Zonked!», «Savage» и так далее. Перейдя дорогу и подойдя чуть ближе, Северус остановился перед этой сюрреалистичной дверью, рассматривая ее чуть повнимательнее. И какого было его удивление, когда он увидел абсолютно точно не магловскую фразу прямо надо лбом «Полной дамы»: «Merlin’s beer!» Северус усмехнулся — пиво, разумеется, сливочное. Внезапно дверь-картина открылась сама по себе. Снейп нахмурился, но, собравшись с духом и в очередной раз оглянувшись, зашел внутрь. Джон стоял у одного из многочисленных стеллажей, перебирая книги. Рядом, зависнув в воздухе, летала еще одна книга, с которой мужчина периодически сверялся. В самой лавке стояла прохлада, тихо играл какой-то магловский рок и пахло — Северус принюхался — разнообразными цветами (в основном, полевыми, гортензиями и… лилиями), перечной мятой и розмарином. — Добрый день, Северус! — приветливо улыбнулся Джон, оглянувшись через плечо. — Рад, что вы наконец зашли. — Не то, чтобы у меня был выбор, — пожимает плечами Снейп, подразумевая то, что его буквально впихнули магией в лавку. — Ну простите, вы там так долго стояли, что я уже было подумал, что вы развернетесь и уйдете, — ухмыляется Джон, махнув рукой: книга, висевшая до этого в воздухе, словно сама по себе перелетает на письменный стол и захлопывается. — Так вы волшебник? — вскидывает бровь Северус, наблюдая за этим представлением. — Причем довольно искусный. — Что вы имеете в виду? — не отрицая очевидное, спрашивает Джон, облокачиваясь на шкаф позади себя. — Мало кто может колдовать без палочки в наше время. — Ой, да я вас умоляю! — мученически качает головой Джон, закрывая ладонями лицо. — Каждый из нас в детстве колдовал без палочки, а затем, большая часть волшебников, едва им стукает одиннадцать, сразу прекращают это делать, хватая в руки эти ваши бесполезные палки и пытаясь с ними чего-то добиться. — То есть, вы просто свободны от предрассудков? — усмехается Северус. — Что-то вроде, — соглашается Джон, приглашая Снейпа присесть в кресло рядом с его письменным столом. — И вы так тоже можете, если захотите. — Почему я не видел вас в Хогвартсе? — хмурится Северус, пытаясь вспомнить этого волшебника в школе. — Потому что я там еще не учился? — полувопросительно говорит Джон. — «Еще» не учились? — саркастично повторяет Северус. — Не придирайтесь к словам, Северус, — усмехается мужчина. — Тому, что я сейчас умею, я учился у мастеров, которые принимали исключительно на дому. Ну, и самостоятельно, разумеется, тоже. — В прошедшей войне нам бы пригодились такие волшебники, как вы, — замечает Северус, смотря на Джона. Тот, засучив рукава клетчатой рубашки и показав миру многочисленные шрамы на предплечьях неизвестного происхождения, поднимал огромный горшок с каким-то абсолютно точно магическим деревом и переносил его в другую часть лавки. Северус невольно залюбовался сильными руками, на которых проступили мышцы из-за тяжести растения. Он явно был в хорошей форме. — И еще пригодятся, не сомневайтесь, — кивает Джон, ставя горшок на пол. — Однако с меня войн достаточно. — И где же вы воевали, если не секрет? — вскидывает бровь Северус, не пытаясь уличить собеседника во лжи — его шрамы очень хорошо показывали, что в каких только переделках их владелец не побывал, — однако из искреннего любопытства желая узнать побольше о нем. — Мне сорок шесть стукнуло в июле, Северус, — сделал намек Джон, слегка приподнимая брови. — Делайте выводы. К тому же, — он слегка улыбнулся, — в какой-то момент своей жизни я решил разнообразить свой быт и ввязался в войну в Афганистане. Было, конечно, уморительно — волшебник на магловской войне, — но я быстро понял, что война — она и есть война в любых своих проявлениях — что магическая, что не магическая. Так что — ну нафиг эти ваши войны, я навоевался достаточно — считай, ветеран уже. Это вы были молоды-зелены в начале всей этой заварушки с Темным лордом. Я тогда уже пожил и понял достаточно, чтобы не возникать. Джон садится напротив Снейпа, и взгляд Северуса снова цепляется за татуировку на его левом запястье. — Вы были сторонником Гриндевальда? — спрашивает он, кивая на знак Даров Смерти на его коже. Джон тоже смотрит на свое запястье и смеется: — Если вам будет легче, можете считать, что да. Хотя, хочу напомнить, что Гриндевальд лишь приватизировал его себе, когда кое-кто уже давным-давно создал его специально для себя. — Кто же? — не понимает Северус, и мужчина вскидывает бровь — почти так же, как это делал Снейп. — Серьезно? Вы там из-за своей войны совсем забыли старые предания? Сказки Барда Бидля читали? — Это же детская сказка! — усмехается Северус, не веря, что его, казалось бы, умный собеседник, оказался таким заурядным. — Детская, не детская, однако когда-то я стал владельцем всех троих Даров и был признан самой Смертью ее Повелителем, — жмет плечами Джон, и Северус буквально видит, как за его спиной появляется невнятная зловещая тень. Букинист оглядывается за спину и улыбается: — Госпожа, мне думается, что не нужно пугать моего друга таким появлением. Но благодарю за подтверждение моих слов, — тень исчезает, и Снейп трясет головой, желая сбросить это странное наваждение. — Как ваше полное имя, Джон? — внезапно спрашивает Северус, неосознанно подаваясь вперед. Мужчина вновь пожимает плечами и откидывается на спинку кресла: — Джон Смит, меня все так зовут. — А на самом деле? — А на самом деле, вам знать этого не нужно, — криво ухмыляется «Джон». Северус хмурится недовольно и складывает руки на груди. Его собеседник, увидев эту демонстрацию, вымученно улыбнулся: — Послушайте, Северус. Это не моя прихоть, это нужно для того, чтобы вы, после моей ошибки — рассказать вам обо всем, — не побежали сломя голову исправлять будущее. Серьезно, это того не стоит. И вы должны смириться с естественным ходом вещей. Мне для этого потребовалось почти полвека, а вам всего лишь двадцать с хвостиком, если не ошибаюсь. — Тогда для чего вы нашли меня тем вечером? — непонимающе произносит Снейп и тут же, осознав сказанное «Джоном», вскидывается: — Подождите, вы что, из будущего? — На первый вопрос: вы сами меня нашли, я просто спокойно поглощал свой ужин, а затем напротив меня присел призрак прошлого в вашем лице и поинтересовался, не занято ли место рядом в, черт возьми, магловской лапшичной, — усмехается «Джон». — Подумать только, Северус Снейп, и в таком заведении! А ответ на второй вопрос будет более лаконичным: да, я перенесся во времени на добрых… — он задумывается, — сорок с чем-то лет. — Но зачем, если вы не хотите ничего менять? — все не унимается Северус и очень невежливо отмахивается от предложенного «Джоном» кофе. — Да… Я на самом деле просто соскучился по прошлому. Знаете, в будущем все слишком мудрено, да и междусобойчики — так называемые, гражданские войны — будут иметь место. И… если быть честным, то в своем времени я был достаточно знаменитой политической фигурой. Я устал от просьб разрулить очередную междоусобицу. Типа, какого черта? Да, я помог вам выиграть в прошлой войне, но это не значит, что я согласен помогать вам в последующих. Я просто хотел жить спокойно, Северус. Вот, теперь живу: меня никто не знает, я не вмешиваюсь в ход времени… — он запнулся. — Ну, почти. И надо было тебе свалиться на мою голову? — Ну простите, откуда ж мне было знать, что, с виду, самый магловский магл окажется сильнейшим магом современности, да еще и из будущего! — ядовито произнес Снейп, и «Джон» рассмеялся. — Вы не Дамблдор часом? — добавил он, раздражаясь от того, что над ним смеются. Правда, добился он только того, что «Джон» засмеялся еще громче, чем раньше. — Упаси господь! — вскинул руки «Смит», все еще продолжая хохотать. — Мы разве с ним похожи? — Абсолютно нет, но с него станется изменить себе внешность, — невозмутимо произнес Северус, мрачнея. — Нет, мой любопытный друг, я не Дамблдор, хотя, в свое время, я его очень хорошо знал. И отнюдь не с лучшей стороны, — поморщился мужчина, делая глоток чего-то, пахнущего жасмином и мятой, из огромной оранжевой кружки. — В любом случае, Северус, запомните: меня вы не видели, я вам ничего не говорил, Дары Смерти — всего лишь сказка. Так будет лучше всего. — Лучше для кого?! Для людей и всего магического сообщества? Или для вашей же безопасности и свободы?! — повысил голос Северус, не замечая, как побелели его костяшки пальцев, когда он от ярости сжал подлокотники кресла. — Первое, — безапелляционно проговорил «Джон». — Но вы же сами говорили, что всех нас в будущем ждет война! — И что? — равнодушно спросил мужчина. — Знаете, Северус, войны случаются постоянно. Не поверите, но даже сейчас идут несколько войн сразу в разных уголках мира. И что, мне бежать спасать безрассудных людей, которые эти войны заварили, раз уж я знаю будущее? Мир не погибнет, если люди продолжат воевать. Нет, конечно, возможно мир станет чуть лучше, а может быть, и намного лучше, если люди перестанут воевать, однако сейчас мы пустились в обсуждение утопии, которая никогда не сможет существовать, ибо все люди разные и кто-то хочет сделать так, а кто-то — эдак. С другой стороны, на дворе уже конец двадцатого века, а мы до сих пор делим активы путем убийства сотен тысяч людей, но, по крайней мере, люди не вымирают, да? Значит, жить можно. Я не буду противостоять и этой войне, Северус. За меня справлюсь прошлый я и все остальные на голову отбитые люди. А я… а я буду продавать антикварные книги, пить зеленый чай и мою любимую корейскую газировку и есть прекраснейшую лапшу в лапшичной на углу улицы. Это — все, что мне нужно для счастья. — Вы — эгоист, — качает головой Северус, в глубине души понимая, что этот мужчина, прокля́тый «Джон», прав. — Я знаю, — кивает его собеседник. — Но хочешь еще один факт? Я не знаю, что будет, если изменить хоть что-то в прошлом. Типа, возможно тот факт, что мы сейчас говорим обо всех этих вещах, в данный момент изменяет что-то в будущем в худшую сторону. А может быть, и в лучшую, я не знаю. Тут невозможно угадать! Слышал про «эффект бабочки»? В будущем про этот феномен снимут кучу фильмов. Именно поэтому я не хочу ничего менять: возможно, если я убью бабочку где-нибудь в Хогвартсе, через сто лет случится глобальный армагеддон. Я не хочу этого. Но я также не хотел жить в том мире, в котором я жил. — Я понимаю, — говорит Северус и неосознанно закусывает губу. — Вы делаете все правильно, и я не буду болтать о вас. Но буду признателен, если я когда-нибудь узнаю вас получше и буду звать не «Джоном», а настоящим именем. «Смит» дергает уголком губ: — Возможно, когда-нибудь вы поймете, что на самом деле важны для вас лишь вы сами, а не пресловутое «общее благо», за которое ратует наш небезызвестный общий друг Альбус. И тогда, скорее всего, вы придете ко мне в лавку вновь, и я расскажу вам и про себя, и про будущее, которое ждало бы лично вас, выбери вы не себя, а других людей. Помните, Северус, все люди — эгоисты, но иногда случаются выдающиеся случаи удивительного легкомыслия и безрассудного альтруизма, которые вы демонстрировали всю жизнь. И которые демонстрировал я до поры до времени. Северус, отчего-то едва сдерживая слезы, быстро попрощался и почти вылетел из букинистической лавки, твердя про себя, что он никогда не вернется туда, чтобы не случилось. Как же он ошибался.

***

Восьмидесятые выдались удивительно тяжелыми. Хотя, чему удивляться? — магическая Британия медленно восстанавливалась от потрясения, порожденного одним-единственным безумцем, за которым последовали тысячи идиотов. Наступило следующее десятилетие. Северус все так же горбатился на Альбуса в ненавистном Хогвартсе, мыслями же постоянно возвращаясь к «Джону» и странноватой, но уютной букинистической лавке на Бонд-стрит. В этом году в школу приезжал Поттер, и Северус совершенно не понимал, что чувствовать ему по этому поводу. С одной стороны, это ребенок Лили, той самой Лили Эванс, которую он действительно любил всем сердцем, чтобы не говорили те же слизеринцы у него за спиной. А с другой стороны, это был также ребенок его злейшего врага. Но когда он увидел Гарри Поттера своими глазами, он мог думать только о том, почему он такой худой, и почему он напоминает ему его старого знакомого, с которым он познакомился чуть меньше десяти лет назад в лапшичной на углу улицы рядом с Косой аллеей. Те же невозможные зеленые глаза, те же встрепанные непослушные черные волосы — правда, у «Джона» они были куда длиннее и закрывали лоб. Северус остановил ход мыслей и встал как вкопанный, держа в одной руке турку для кофе — он любил готовить его по старинке, без всяких домовых эльфов. Шрам. Черт возьми, он никогда не видел открытого лба у «Джона» с первого же дня их знакомства. Конечно, возможно, это все домыслы, однако было бы очень забавно, если бы «Джон» оказался выросшим Гарри Поттером. Через полгода он смог задвинуть эти мысли куда подальше и начать нормально курировать «Золотое трио», как окрестила общественность Поттера и его друзей. Когда же они попали в заварушку с Философским камнем и Волдемортом в главном лице этой комедии, а Дамблдор отреагировал на это исключительно равнодушно, Северус не смог молчать. Он не знал, повлияло ли на это его знакомство с «Джоном», или же так и было предначертано, однако произошло все следующим образом. — Альбус, честно, я вас не понимаю: зачем подвергать опасности учеников, когда вы абсолютно точно знали, что Квиррел уже не Квиррел, а Философский камень охраняется абсурдно плохо? — с горящими от ярости глазами спрашивает Северус, стоявший в директорском кабинете. Дамблдор усмехается, предлагает ему чаю — Снейп по привычке отказывается, а директор по привычке все равно ставит на стол перед ним фарфоровую чашечку с черным Эрл-греем, — и говорит: — А ты еще не понял, Северус? Мне нужно, чтобы Гарри понял, что ему нужно сделать, чтобы выиграть в этой войне. Его нужно с малых лет обучать правильно реагировать на Тома. Северус непонимающе пялится на него с секунду, а затем осознает: вот о чем говорил «Джон», рассказывая о Дамблдоре. — Курсы молодого бойца, правильно, Альбус? — он зло улыбается, и директор неосознанно вздрагивает: обычно спокойный профессор Снейп выглядел неуравновешенно, он был почти не в себе — об этом свидетельствовала кривая подрагивающая улыбка на его губах и лихорадочно блестящие черные глаза. — Знаешь что? Я не согласен работать в таких условиях, — он взмахом руки кладет перед директором лист бумаги, который очень похож на увольнительную. — Я ухожу из Хогвартса. Ноги здесь моей больше не будет. — Ты поклялся, Северус! — кричит Альбус в спину Северуса, но тот лишь пожимает плечами. — С этим разобраться будет проще всего, я полагаю. Он быстро собирает свои вещи и решительно идет на Бонд-стрит. Он все решил.

***

Когда он подходит к знакомой двери-картине с «Полной дамой», льет непроглядный ливень. Дверь распахивается магией, и Северус заходит внутрь. Первая мысль: «Тепло». Он очень замерз. — Рад тебя видеть, Северус, — улыбается «Джон», сидевший в кресле со все той же огромной оранжевой кружкой чая с жасмином и мятой. Он выглядит так же, как и десять лет назад, словно он не стареет, словно его заморозили на то время, пока они не виделись. Северус подлетает к «Джону» и, позабыв о тактичности, откидывает челку с его лба. Выдыхает. На бледной коже красуется блеклый шрам в виде молнии. — Гарри Поттер, я полагаю? Мужчина смеется, встает и приглаживает волосы: — Что-то вроде, да. Увидел мою мелкую копию в Хогвартсе и сразу все понял? — Что-то вроде, — повторяет за ним Северус, улыбаясь. — Зачем пришел-то? Показать, что разгадал мою тайну? — интересуется Поттер, вздыхая. — Нет, — качает головой Северус и повторяет: — Нет. Я пришел к тебе. Ради себя. Я все понял. — И что мы будем с этим делать? — вскидывает брови Гарри, ставя чашку на стол позади себя. Северус отмечает краем сознания, что Поттер выше него, когда тот встал в полный рост рядом с ним. Он осекается, но затем принимает для себя решение. Северус обнимает мужчину, опешившего от такой прыти, но в ту же секунду принимающего объятия. Они стоят так немного — где-то в недрах лавки играет музыка, все тот же рок семидесятых, от Гарри пахнет перечной мятой, лилиями и табаком. — Можно я поживу у тебя немного? Не хочу возвращаться в Коукворт, — говорит Северус куда-то в плечо Поттеру и вновь вдыхает его запах. — Оставайся, хоть на всю жизнь оставайся, Северус, — улыбается Гарри и чуть отстраняется. — С войнами и «общим благом» покончено? — уточняет он нарочито серьезно. — Абсолютно точно покончено, — твердо кивает Северус и смеется, утыкаясь Поттеру в грудь. — Надо было расстаться на десять лет, чтобы я все наконец понял, да? — Но понял ведь, — жмет плечами мужчина. Теперь, оглядываясь назад, Северус определенно не жалеет о своем выборе: и без него справились ведь. И как справились! И с дурацкой клятвой, данной Снейпом Дамблдору по глупости, разобрались — на кого привязана клятва (то бишь на Гарри), тот и снимает ее. А он лежит рядом с самым лучшим мужчиной в кровати на верхнем этаже букинистической лавки на Бонд-стрит, смотрит в потолок и улыбается сам себе, чуть покачивая ногой в такт песне Дэвида Боуи. Гарри рядом с ним поднимает голову от подушки — волосы растрепаны, зеленые искристые глаза немного припухли после сна. — Чего улыбаешься? — спрашивает он у Северуса хриплым голосом. — Вспомнил, как все начиналось, — просто отвечает Снейп, и Гарри тепло фыркает. — Кофе будешь? — Если только с карамельным сиропом и вишневым тартом из пекарни напротив, — ставит условие Гарри. — Принято, — с улыбкой кивает Северус и подается вперед, целуя Поттера. Он вернулся к нему ради себя. И, если честно, пусть он будет в глазах других законченным эгоистом, он счастлив. Действительно счастлив, и чхал он на этих «других» с высокой колокольни. Северус смотрит в зеленые глаза напротив и идет собираться, чтобы принести завтрак в постель своему мужчине. Он вновь улыбается: правда счастлив.