Прекрасное никогда

Дань Хэн и Келус сидели в комнате второго и смотрели какой-то сериал от скуки. Дракон внимательно следил за событиями на экране, пока Первопроходец потерял интерес ещё на минуте десятой, лениво взяв телефон и уложив голову на подоконник в своей комнате. Голова заболела от такого положения на следующей серии, поэтому Келус откинул голову на подушку, бросив телефон на волю судьбы. Дань Хэн не высказывал никаких комментариев по этому поводу, внимательно изучая действия на экране. Он сидел рядом с лежачим Келусом, подогнув колено и уложив на него свой подбородок. Келус пялил в потолок уставшим взглядом, засыпая. Он и сам не знал, почему не поддавался дрёме, а продолжал бодрствовать. Дань Хэн привык к тому, что Келус может уснуть или быстро потерять интерес к чему-то, поэтому не обиделся бы на него, но юноша всё равно не мог упасть в сон. В комнате было тепло, пахло кофе Химеко, который Дань Хэн притащил с собой. Экран воспроизводил голоса, которые со временем стали бить по ушам из-за состояния полудрёмы. — Неужели целоваться так приятно? — внезапно прозвучал голос Дань Хэна, как всегда хрипловатый и тихий. Келус резко раскрыл глаза, перемещая взгляд в левую сторону, где неподвижно продолжал сидеть Дань Хэн. Дело принимает интересный оборот, а Келус начал понимать, почему всё же не уснул. — А ты что-ли не знаешь? — на первый взгляд без эмоций тянет Келус, но в его глазах заметно загорелись искры интереса. Дань Хэн поворачивает к нему голову и отвечает: — Нет, а что? Келус замер. Резко вскочил и Дань Хэн от испуга немного дёрнулся назад, обнимая собственные колени. — Ты серьёзно никогда не целовался? — недоверчиво переспрашивает Келус. — Это плохо? — Это отлично. Дань Хэн смотрел во внезапно разгоревшиеся глаза Келуса, что сверлили его и пытались добраться до непонятной ему истины. В груди дракона что-то встрепенулось, будто пробежал какой-то заряд, и он не понимал причины этого. Он много раз видел, как целуются другие, но никогда не понимал почему это делают. Касание одних губ о другие… Это действительно так приятно? Дань Хэн никогда не пробовал целоваться, даже как-то не задумывался об этом. Ему даже стало как-то стыдно. — Не хочешь попробовать поцеловаться? Парень удивлённо посмотрел на Келуса, что был полон энтузиазма, пусть во взгляде всё ещё прослеживалась сонливость. Внезапно для самого себя, Дань Хэн что-то почувствовал. Такое непривычное и едва уловимое… Он знал о значении поцелуев, что уж греха таить — начитался всяких книжек, да и в реальности наслушался. Смотрел с вышины Небес на влюблённые парочки, пока в голове текли мысли стихами, что пели о возвышенной любви. Для Дань Хэна это было чем-то сокровенным, пусть он никогда и не целовался. Знак большой любви и доверия… Так он, вероятно, это рассматривал. Поэтому и желания поцеловать кого-то у него не было: не встретил того человека. Но сейчас внутри него всё кричало о том, что он хочет поцеловать Келуса. — Хочу, — шепчет Дань Хэн, смотря на друга выразительными глазами и отпуская руки с колен, расставляя те по сторонам. Юноша со стеллароном с удовольствием замечает блеск интереса в глазах. — Точно? — Ты уже передумал? — наклоняет голову Дань Хэн. Они так близко друг к другу, что он может видеть распавшиеся звёзды в глазах Келуса. — Нет, я боюсь, что ты можешь передумать. — Будешь так долго бояться — я передумаю, потому что подумаю, что ты сомневаешься, — хмурится Дань Хэн в привычной манере, словно недовольный кот. — Мне кажется мы слишком много думаем для поцелуя, — отмечает Келус. — Ладно, ты готов? Дань Хэну кажется эта ситуация неловкой и странной, но он кивает с полной боевой готовностью. В его голове мелькают десятки мыслей о том, как «оно» будет ощущаться. Келус не отрывает взгляд от него и Дань Хэн неожиданно смущается, поэтому закрывает глаза. Юноша приближается к нему медленно, будто давая возможность сбежать. У Дань Хэна такие мысли и появляются: он боится того, как это будет; того, что будет дальше. Вдруг Келус после этой необычной ситуации перестанет с ним общаться? Много «если» мелькает в его голове, пока в теле разливается жар. Его будто приклеили к этой кровати. Он чувствует и слышит лёгкое дыхание, внезапно отмечая, что его сердце очень быстро и громко стучит, будто произошёл бешенный выброс адреналина. Келус касается его губ. И это касание такое тёплое, ведь губы Дань Хэна привычно холодные. Оно совсем нежное и тягучее, словно мёд, словно крыло бабочки накрыло его губы, но Дань Хэн вздрагивает от резкой волны в его теле. Келус отстраняется на пару миллиметров, смотря на трепещущие глаза Дань Хэна. Тот, пережив пару секунд после «поцелуя», тоже наконец открывает глаза и ему до приятного неловко смотреть в золото напротив себя. — Понравилось? — горячий шёпот согревает губы, даруя желание повторного прикосновения. У Дань Хэна нет сил что-либо сказать, он очень смущён, поэтому предпочитает в защитной позе сжимать губы и с неловкостью кивать. Он чувствует себя странно: ему понравилось, но чувство неловкости убивало. Он не знал что ему надо делать и говорить. — Приоткрой рот, — говорит Келус и Дань Хэну кажется, что идиотом в ситуации себя чувствует только он, но рот послушно открывает. Его сухие губы бесшумно раскрываются. Келус вновь прикасается к нему, но в этот раз выбирает лишь нижнюю губу. Дань Хэн часто кусал её, как и верхнюю, поэтому неожиданно горячий язык, что провёл по незажившим ранам, заставил его сильно вздёрнуться. — Тише… Я же не ем тебя… — усмехается Келус, а Дань Хэн нервно вздыхает. — Прости, просто это слишком приятно, — само по себе вырывается из уст Дань Хэна. — Это мы только начали. И после этого он проникает своим языком в чужой рот, касаясь того, что находится там. Дань Хэн чувствует шершавость и влажность, ощущение сводит его с ума. Он от страха неизвестного закрывает глаза, пока Келус проводит языком по его щекам и дёснам, размеренно целуя. Дань Хэн жмурится, не понимая, что чувствует. Внутри всё горит и трепещет, ему кажется, что он дрожит. Его язык неумело повторяет движение Келуса, вступая в игру. Он чувствует, как большие ладони охватывают его изящное лицо, согревая. Дань Хэн плавится от этого всего, утеряв уже всякие мысли. Келус понятия не имел, сколько времени прошло, да оно и не важно. Целоваться долго, пусть и с Дань Хэном, в таком положении было не очень удобно. Поэтому он, всего на пару секунд разорвав поцелуй, валит Дань Хэна на спину, расставляя собственные руки по бокам. Дракон даже мысль в своей голове поймать не успевает, вновь убиваемый чужими губами. У него хватает смелости раскрыть глаза. И он видит, что Келус смотрит на него из-под приоткрытых глаз и это сводит с ума. Становится так хорошо, что Дань Хэн вытягивает свои руки и теряет их в пепле чужой головы, сжимая его и прижимая к себе чужое лицо ещё ближе. Поцелуй становится смазанным и быстрым, Дань Хэн (как и Келус, честно говоря) вообще не соображает что происходит. Ясна только пара вещей: ему очень хорошо и это «очень хорошо» во многом из-за участия Келуса. Они могли ещё так долго продолжать, но видимо Келус обрёл сознание и разорвал их губы, поднимая своё лицо вверх. Они тяжело дышали, было до дрожи приятно от чужого дыхания на собственном лице. Было так прекрасно смотреть в полное смущения от удовольствия лицо напротив. Зрительный контакт мало кто решался нарушить. Сейчас особенно сильно ощущалось бешено стучащее сердце в груди. Дань Хэн не выдерживает, прячет своё лицо в локте правой руки, не закрывая губы: пытается отдышаться и понять, что происходит. Он лежит в кровати у Келуса, зацелованный до смерти и потерявший всякий дар речи. И умение нормально дышать. — Понравилось? — голос Келуса никогда не звучал хрипло и от этого Дань Хэну становится ещё хуже. Осознание того, что он довёл Келуса до такого состояния, так сказать, отрубает всякую возможность разумно мыслить. Хочется так лежать и не двигаться. — Не спрашивай… — уже более похожим на себя говорит Дань Хэн. Кажется, отдышался. — Не спрашивай? Мы с тобой целовались только ради того, чтобы ты понял, что тут такого приятного и в итоге твоя реакция — «не спрашивай»? — он опускается обратно к лицу, наигранно разочарованно смотря. — Замолчи. — А спасибо? Дань Хэн ставит свою жизнь на то, что он с совершенно бесстрастным лицом смотрит на него, пока он как придурок пытается справиться со смущением и успокоить свои чувства. — Дань Хэ-э-эн? — тянет Келус. Дань «Хэ-э-эн» не выдерживает и резко опрокидывает Келуса на спину, сам переворачиваясь. Он становится на колени, беря одну из подушек и впечатывая ту в наглое лицо Келуса. Сам Дань Хэн валится сверху, распластав руки по бокам, а голову свернув набок. На душе становится спокойнее и он возвращает себе какую-то часть рассудка. — Дань Хэн, я задохнусь так, — бурчит Келус из-под подушки. — Я тоже задохнулся минуту назад, всё в порядке, — бормочет Дань Хэн, закрыв глаза. — Ты жесток. Дань Хэн молчит. Ему сейчас очень хорошо, пусть и осталось послевкусие недавнего хаоса. Чувствовать тело Келуса под собой, ощущать его дыхание и вкус губ — так великолепно. Келус поднимает руки и обнимает Дань Хэна за талию, пробираясь руками под плащ. Становится так спокойно. Тихо. Лишь дыхание, которое кажется сейчас таким родным и необходимым. Дань Хэн убирает подушку в сторону и утыкается в плечо. — Понравилось, — наконец говорит он, перебирая в слепую серые пряди левой рукой. — Понял, почему так приятно? — Да, — он делает паузу. — Было приятно, потому что целовал меня ты.