ПТСР

Миша жутко устал. Нагрузка с каждым годом была всё выше — ещё бы, ведь людей у него меньше не становилось. А его «дети» не были особо трудолюбивы, чтобы помогать ему с делами. Поэтому выходные, наверное, первые за эти полгода (спасибо, коронавирус), были чуть ли не благословением для Москвы. Ну, или ему так показалось. Он заранее отписался Саше — надо было выключить телефон, иначе уехать далеко ему бы не дали — точно бы поймали за хвост где-то по пути и отправили по электронке ещё километры ненужных документов, чтобы он в свои законные выходные занимался налогами, а не сном. Поэтому телефон был закинут в портфель, а сам Миша в не сильно наполненный вагон. Сапсан быстро доставил его в любимый город. Михаил был на легке — у Саши всегда оставалась какая-то его одежда, так что он просто вызвал такси и доехал до знакомого адреса. Там, его уже ждали с вкусными плюшками. —"Миша~"—Александр нежно поцеловал Москву в щеку. Сам он был в своем привычном, но уже слегка подзабытом фартуке. Видимо, готовил для своего возлюбленного. —"Рад видеть, что у тебя все, как всегда"—блондин хотел зацеловать всего возлюбленного, но тот вновь упорхнул на кухню с фразой—"Раздевайся~ Там плюшки почти готовы…"—Последнее слово звучало совсем уж далеко, где-то на кухне, вперемешку с вкусным запахом выпечки. Блондин кивнул и действительно снял свою куртку, вешая ее, поверх одного из Сашиных пальто. Однако, то, по его неловкости упало, а когда Миша потянулся поднять его, обнаружил выпавший из кармана Сашиной верхней одежды пакетик. Пакетик с белым порошком… Он даже поднял его, чтобы проверить точно ли это то, о чем он думает. Живот скрутило, а голова заболела ещё сильнее — он знал, что трафик у Саши никуда не пропал, но надеялся…—"На что? Бывших наркоманов не бывает"—произнес со злобной усмешкой он сам себе.—"ты серьёзно поверил ему?"—продолжал свой монолог Московский, пока внутри начинала бурлить злость.—"Саша!"—Кажется, Москва от злости, прошел внутрь даже не раз обуваясь. —"Саша, что это?"—он, от злости ударил по столу, привлекая внимание своего парня—"Какого хуя?! Ты мне столько раз клялся, что завязал! Что ты все!» —Пакетик был кинут на стол, в доказательство к предъявленным обвинениям. Александр сглотнул, поставив поднос с пышками на плиту.—"Миша это не…» —Не то, о чем я думаю?"—Москва фыркает, явно не принимая подобное оправдание—"Нахрена оно тебе?! Давно я не вытаскивал тебя из передоза? Давно по больницам не катался?!» Саша опустил взгляд. Он не знал, что ответить. Состав преступления был прямо на его кухонном столе. А судья — напротив. Питер и не хотел этого… Просто…просто подумал, что так сможет хоть как-то побороть это чувство. *Чувство гребанного одиночества* За эти полгода, Александр дошёл до грани. Грани, которой он уже почти не помнил. В груди ежедневно ломило. Саша не хотел, не хотел вспомнить то, что переживал. Но такая пропажа Москвы лишь сильнее давила. Голос изнутри сжирал, напоминая о прошлом. О прошлом, когда Миша так же пропадал, а когда возвращался, делал лишь больнее. Когда его Мишенька, становился Михаилом, когда в родном голосе становилось снова слышно звуки металла. «Нервы» — твердила милая старушка из квартиры напротив. И каждый раз капала ему валерьянки. «Миша"—каждый раз проносились в голове. Все было нормально почти двадцать лет. Но в последние шесть месяцев, Миша был не с ним. Точнее, они были вместе. Он видел его в экране своего смартфона. Саша слышал его. Получал милые подарки… Но… Миша больше не рвался к нему. Скорее, даже, наоборот. И парень уговаривал, себя, что мол «Все хорошо». «Он тебя любит, просто занят». «Все уляжется и Миша вернётся» И всё получалось. Но каждый раз, когда Питер слышал нотки металла в трубке телефона, все становилось хуже. «ОН снова вернётся"—утверждал внутренний голос, сжимая грудь и не давая дышать от переполняющего его ужаса. «Миша снова пропадет. Он снова будет делать тебе больно"—Продолжал он настаивать. Александр пытался поговорить. Пытался намекнуть, что скучает, что хочет приехать, или чтобы Миша приехал сам. Но тот лишь отказывался. Рассказывал про множество не важных, как казалось причин… А потом прозвучал две фразы, что никак больше не покидали его больную голову: «Невский, хватит!» — «Ранил"—пронеслось в больной Сашиной голове. «Я приеду и мы во всем разберемся» —"Убил"—Саше стало больно и одновременно страшно, настолько, что даже смешно. Убил, он не просто Александра. А все Сашино желание жить. Он страдал, но знал одно место, где ему точно должны были помочь «по старой дружбе» «Если сильно прижмет, закури или вколи себе что-нибудь. Нам же обычно помогает.» — твердил внутри мерзкий голос. И Саша, как загипнотизированный пошел и купил. А что делать? Если собственное тело и голова доводит тебя до ручки? Ведь, он ни чем не хуже других… Ему снова страшно и больно. Голову снова не покидают кошмары. По ночам вечно снятся удары и где-то рядом проносятся выстрелы. Даже Костя не мог приехать, чтобы помочь. Никто не мог ему помочь… —"Просто осталось со старых времён и лежит…"—парень через силу улыбнулся, чувствуя себя вновь забывшим домашнее задание на очередном уроке, а вовсе не перед возлюбленным, которого не видел полгода.—"Ты оставь, я потом уберу, давай лучше…"—Саша потянулся к пакетику, но чужая рука его остановила. —"Выкинь прямо сейчас!» — Миша очень расстроен и злиться. Питеру хочется его поцеловать. Но нет. Страх перед Мишей вновь сильнее всего его нутра. Все бесполезно, Миша снова не любит его, а значит это не поможет. Зачем нужна вся эта наигранная забота? Зачем нужно повышать голос, если тебе плевать? Чтобы опять сделать больно? Он снова такого не переживет. —"Нет."—Ни в жизнь. Это же помогло тогда. Вдруг и сейчас поможет? Можно же хотя бы попробовать? —"Зачем она тебе?"—Голубые глаза сейчас напоминают лёд и слегка отдают красным. Возможно, это просто освещение такое и надо бы поменять лампочку, но ужас уже поглотил все нутро, чтобы размышлять об адекватности своей фобии. —; Да просто так. Полежит и…я… я потом, я все уберу…"—Шатену хочется выть от боли в грудной клетке. Разодрать её на мелкие кусочки, достать собственное сердце и навсегда подохнуть. Лучше так. Чем всё это. Чем все эти мысли и чувства. Чем перекрытий воздух, и легкие не дающие вдохнуть воздух… —"Выкинь…"—Московский настаивает, будто бы не видит. Да что б ему пусто было. —"Хорошо."—Питер выхватывает пакет и смято запихивает их в задний карман своих брюк. Но ссора ещё не закончена. Уставшего Мишу снова несёт, а Саше и так плохо. Он опять закашливается. Да что там в этом горле?! —"Почему ты снова это начинаешь?! Почему тебя не волнует то, что я о тебе волнуюсь?! Не смей становиться зависимым снова!» «Потому что ты и есть моя зависимость"—голова гудит, будто улей пчел… Дышать все ещё тяжело. Мир кружится. «Не правда. Ты важен мне…"—Он теперь тоже будет говорить не то, что думает. —"Наркотиками, блять, ничего не решить!"—голос Миши срывается. Москва устал, уж очень сильно и не хочет этого всего. «Решить. Например, мне станет легче"—думает и молчит. Страшный человек…наверное… —"Услышь меня! Я с тобой, Сашенька… Я люблю тебя"—мужчина пытается подойти поближе к своему возлюбленному… «Не любишь… любил бы, до этого не дошло…хоть раз бы приехал…» А от собственных мыслей ещё больнее. —"Но если ты из себя хочешь делать зависимого снова, то, пожалуйста… Только я в этом участвовать не буду…» «Уйдёт…"—голова словно ватная. Тело тоже. Взгляд Миши прожигает дыру всё там же. Не отпускает, болит, ноет… В кухне воцаряется молчание. Как же не во время, в голове опять играет это надоедающая грустная и глупая песня «Когда нужно сказать, слова становиться лишними…» И, правда… Стали. «Вот и стану…» — По щекам бегут слезы. Соленые и ни капельки не вкусные… Интересно, это от того, что вечер испорчен или из-за того, что вдохнуть воздух совсем не получается? «Идиот?!» — затылок больно ударяется об кухонный шкафчик. Миша непозволительно близко. -"Вот только я тебе этого не позволю!» — Как же Саша ненавидит эту позу… Руки заведенные за голову, не дают даже двинуться…и дышать снова тяжелее… Мокрый, равный поцелуй. Миша так целует только, когда пьян или злиться. Сейчас он опьянен злостью. Смешно.-"Отпусти… меня!… Московский"—Михаил бы рад отпустить, но не может. Он видит, что его любимый дошёл до ручки, но даже примерно не знает как помочь… Не понимает, что случилось—"Не хочу"—Мужчина отпускает тонкие запястья, перехватывая его поперёк, и утыкаясь носом в плечо— «Прости… Тебе снова было одиноко?"—в ответ он получается лишь тихие всхлипы. Саша пытается успокоить дыхание—"Значит, опять"—Москва мысленно кивает Александру, и обнимает ещё крепче. Опять повысил голос, опять сглупил…—"Прости"—Миша поднял возлюбленного на руки и понес в кровать. Кажется, после такой разлуки им было не до пышек. Москва Укутал Сашу в тёплое одеяло, и обнял, на всякий случай так сильно, как только мог. Чтобы тот не пытался сбежать… —"Я так испугался, что ты снова станешь похож на него…"—Александр обнимал Мишу. Дыхание наконец перестало его беспокоить.—"Что решил заранее сбежать. Не чувствовать эту боль снова…"—Московский просто гладил его кудри и слушал. Он не помнил, про того себя совсем ничего. Но знал, что эта травма ещё жива в памяти Питера.—"не волнуйся ты так… Я больше никуда не уйду. Всегда буду с тобой…только давай без «этого», хорошо?"—шатен кивнул и чмокнул блондина в носик. *** «В третьем чтении был принят закон запрещающий пропаганду…"—Из рук Александра выпал телефон. Он поднял кирпичик и вновь набрал Мишу. Ему хотелось узнать, с какой стати это вообще произошло. Как его возлюбленный это допустил? Однако с экрана смартфона на Сашу посмотрели уставшие ярко-алые глаза.—"Нет…"—Питер вздрогнул. И достал из шкафчика заветный пакетик—"Нет, все хорошо"—Александр натянул улыбку.—"прости, случайно набрал»…