Поговори со мной, пожалуйста!

Осенняя хандра захватывала город в свои объятья, одевая деревья в желто-оранжевые одежды, погружая небо в серую дымку, все чаще награждая жителей обильными осадками. Вот и сейчас редкие капли поочередно спускались на землю, информируя о скором проливном дожде. Улыбки постепенно стирались с лиц людей, прогуливающихся в парковой зоне, никто из них не планировал мокнуть, поэтому силуэты начали двигаться с большей скоростью в поисках укрытия. Хмурая осень не прошла и мимо небольшой квартиры, которую вот уже на протяжении нескольких месяцев Ирина Алексеевна пыталась наполнить уютом. Советский флаг, десятки лет украшающий стену, был заменен картиной одного из перспективных художников России, старый продавленный диван отправился на свалку, а вслед за ним и ковер, вобравший в себя тонну пыли. Работа над новым интерьером помогала забыть о предательстве родного человека, но последний не упускал возможности напомнить о себе и похвастаться приобретенной недвижимостью, не проронив даже слова благодарности. Женщина в строгой черной юбке-карандаш и нежной мятной блузке суетилась на кухне, помешивая кофе в турке и следя за степенью готовности яиц на сковороде. Когда ключ в замке несколько раз провернулся, входная дверь открылась, пропуская в квартиру седовласого мужчину. Аккуратно положив сумку на банкетку, он снял пиджак и, отправив его на вешалку, прошел на кухню, где встретился с улыбкой на лице жены. Самому ему улыбаться не хотелось. Ему вообще ничего не хотелось. Геннадий сел за стол и, взяв кусочек хлеба из плетеной корзиночки, запихнул его себе в рот. — Ген, ты чего? — поставив перед мужчиной тарелку с яичницей, спросила Ирина и поцеловала его в щеку, оставив на плече свою руку. — Все в порядке, — отрезал он, взявшись за вилку. Проведенная на работе ночь вымотала мужчину, оставив сил только на то, чтобы добраться до дома, съесть завтрак, приготовленный женой, и отправиться в кровать. — В Склифе что-то? — женщина присела на стул рядом, внимательно осматривая мужа. Он был поникшим, взъерошенным, подавленным и смотрел куда-то в одну точку, медленно пережевывая еду. — Нормально все, — не отрывая взгляда от выбранного объекта, сказал он, отложив вилку, — я что-то не очень хочу есть, спать пойду. — Ты не заболел? — Ирина приложила руку ко лбу мужчины, когда он уже вставал с места, — температуры вроде нет. Болит что-то? — Ничего у меня не болит. Спать хочу, — Геннадий прошел в спальню, остановившись в проходе, — оденься теплее и зонт возьми, дождь передавали. Мужчина скрылся за дверью, оставив растерянную Ирину в одиночестве. Его явно что-то огорчило, но сейчас выпытывать причину такого настроения не было смысла, да и стрелки часов уже приближались к рабочему времени, поэтому женщина взяла сумку и отправилась на работу, где ее ждали больные и подчиненные.

***

Приемное отделение НИИ им. Склифосовского со всей ответственностью выполняло свою работу, быстро принимая больных, которым требовалась экстренная медицинская помощь, но приход начальницы не остался незамеченным. — Здравствуйте, Ирина Алексеевна, — Нина передала карту пострадавшего принявшему его врачу и переключилась на заведующую, которая оставляла свою подпись в журнале. — Доброе утро, Нина. Как тут у вас? — Павлова отложила шариковую ручку, пристально посмотрев на медсестру. — Все в штатном режиме. Ночью привозили ДТП, Лазарев и Кривицкий приняли, сейчас все пострадавшие в реанимации, прогнозы вроде положительные. Потом у Геннадия Ильича еще операция была, но, к сожалению, летальная, — Нина посмотрела на начальницу, которая тут же изменилась в лице. Смерть в операционной, утреннее состояние мужа — все это заставляло задуматься и сопоставить факты. — Во время операции что-то произошло? Ошибка? — с твердостью в голосе и страхом в глазах спросила Павлова, перебирая в руках ручку от сумки. — Нет, там состояние было очень тяжелое, шансов практически не было. — Ладно, я разберусь, — тряхнув головой, выбрасывая набежавшие мысли, Ирина направилась в сторону кабинета. День стремительно приближался к обеду, что за кучей бумажной работы с трудом можно было заметить. Мысли о муже не давали покоя, посещая голову заведующей все чаще. Если на операции не было никаких ошибок, то что тогда могло вогнать его в такое состояние? Они не ругались, да и на какую-либо ссору не было даже намека. Она как обычно проводила его на ночную смену, крепко обняв и вручив пакет контейнеров с едой, оставив на щеке след от поцелуя и попросив сбросить смску, когда он доедет. Через полчаса женщина получила сообщение и отправилась спать. Ничего беды не предвещало. Взяв в руки телефон, она в сомнениях покрутила его, но все-таки набрала номер мужа. Долгие гудки и сработавший автоответчик заставили повторить звонок, но он оказался сброшенным. Не оставалось ничего, кроме как написать смс с просьбой перезвонить, которое было моментально прочитано и проигнорировано. Не прекращая попыток дозвониться, Ирина отправилась в операционную, где вместе с Волошиным провела успешную операцию, во время которой ее мобильный разразился протяжной трелью. С мыслью о долгожданном звонке супруга, женщина отправила медсестру за телефоном, но на экране оказалась фамилия Брагина, который вот уже неделю находился на больничном. Обида охватывала все сильнее. Неужели ему так трудно позвонить или хотя бы просто написать, что с ним все хорошо, что он занят и перезвонит позднее. Молчание мужчины напрягало, из-за чего теперь разговаривать с мужем хотелось меньше всего. Пора было бы уже привыкнуть, что все свои проблемы Геннадий замалчивает, анализирует их самостоятельно, переживает тихо и наедине с собой, но Ирина не понимала такой позиции мужа. Она не могла смотреть на то, как он страдает, как его настроение портится, а он не в силах даже говорить об этом. Просто молчит. Хотя и она не горела желанием делиться с ним проблемами, но пыталась переступить через себя, почувствовать себя настоящей женой, мягкой и хрупкой женщиной, которой есть на кого положиться. Рабочий день приближался к своему завершению. Мелкие капли дождя все чаще разбивались о землю, а мерцающее небо было предвестником непогоды. В приемном отделении становилось тише, врачи разбредались на обход, медсестры сменяли друг друга, а заведующая отделением расписывалась в журнале, давая наставления Ирине Федоровне. Тишину нарушил звонок телефона, скрывающегося где-то на дне женской сумочки. Откопав пропажу, Павлова взглянула на экран, где красовалось имя мужа. Внутренние колебания не давали покоя. Она бы и рада ответить на звонок, но обида, затаившаяся где-то внутри, останавливала ее. Задумавшаяся начальница привлекла внимание Ирины Федоровны. — Поругались? — спросила она, взглянув на имя звонящего. — А? Что? — вынырнув из своих мыслей, переспросила Павлова. — Вам Геннадий Ильич звонит, а вы не берете. Поругались? — без задней мысли объяснила свою догадку Ирина Федоровна, искренне желая помочь. — Нет, все в порядке, — Павлова покрутила телефон, но все-таки ответила на звонок, — алло, да. Зачем? Ну хорошо. Да, хорошо, жду, — звонок был сброшен, а уголки рта сами поползли вверх. — Ну что там? — заметив улыбку заведующей, Ирина Федоровна сама расплылась в улыбке. Любопытство взяло верх. — Сказал, что сейчас приедет. Привезет пальто и зонт, — заведующая пожала плечами и усмехнулась, присев на скамейку напротив стойки регистратуры. — Заботливый, — протянула медсестра и искренне засмеялась. Еще тогда, в горах, она заметила, как эти двое взаимодействуют друг с другом, как нежно смотрят и ласково прикасаются, но почему-то упорно продолжают игнорировать тягу друг к другу. Эту химию невозможно было пропустить. А с каждым днем нахождения в Склифе, с каждым новым фактом их биографии, она восторгалась этой парой все сильнее. Павлова, уложив сумочку на колени, рассматривала свои руки, остановив взгляд на золотом переливающемся кольце. Еще пару лет назад она бы ни за что не поверила, что сможет вновь обрести счастье. Самую настоящую, верную, проверенную временем и, главное, взаимную любовь. Сможет вновь искренне смеяться и наслаждаться жизнью, как ей когда-то завещал ее нынешний муж. Что все проблемы уйдут на задний план, а в приоритете будут стоять забота друг о друге и благополучие их семьи. Погруженная в свои мысли, Ирина не заметила, как за ее спиной оказался мужчина, с плеча которого свисало серое женское пальто, а в руках был черный зонт. Его одежду пропитали капли дождя, мокрая прядь волос прилипла ко лбу, а глаза были все такие же печальные. Его рука опустилась на ее плечо, от чего женщина невольно вздрогнула. Она хотела коснуться руки мужа, но он расправил пальто, помогая ей его надеть. Вооружившись зонтом, они вышли на улицу, где их уже дожидалось такси. Кривицкий открыл дверь, предлагая жене сесть, но услышал: — Ген, а давай прогуляемся? — жалостливым глазам, выглядывающим из-под зонта, невозможно было отказать, но разыгрывающийся дождь вносил свои коррективы. — Дождь, — Геннадий отставил в сторону зонт, который все это время держал над головой жены, чтобы доказать ей наличие этого мокрого фактора, который запросто мог помешать их прогулке. — Ну Ген, ну я устала весь день сидеть. Пойдем, я сказала, — Павлова закрыла заднюю дверь автомобиля и взглядом указала на водителя, с которым Геннадию следовало рассчитаться. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, мужчина вручил Ирине зонт, а сам открыл переднюю пассажирскую дверь, объясняя водителю ситуацию и протягивая пару купюр. Мелкие капли то замедляли скорость своего падения, то ускоряли, выстукивали свою мелодию, разбиваясь о зонт и медленно по нему стекая. Желтые листья парили в воздухе, прибиваясь водой к земле. По дорожке текли мелкие ручейки, ступая в которые, ботинки насквозь промокали. Геннадий держал зонт в руке, укрывая жену от противных, по его мнению, капель дождя. Одно его плечо уже полностью пропиталось влагой, из-за чего ему пришлось ближе притянуть к себе супругу, расположив свою руку на ее талии. Молчание затянулось. Они уже практически пришли, но за все время прогулки не проронили ни единого слова. Каждый был погружен в свои мысли, пока Ирина резко не остановилась, повернувшись к мужу лицом. — Ты можешь мне сказать уже, наконец, что случилось? Ты из-за операции так расстроился? Я посмотрела отчет, ты действовал по протоколу, никаких ошибок не было, — с каждым новым словом женщина говорила все громче, пытаясь достучаться до мужчины, но он лишь кивал, внимательно ее слушая, — поговори со мной, пожалуйста. — Я же сказал, что все нормально, — он не знал, на чем остановить свой взгляд, который бегал по деревьям, проезжающим машинам, вывескам магазинов, но игнорировал ее. — Гена, — она уложила свои ладони на его щеки, заставляя мужчину взглянуть ей в глаза, — Ген, хватит держать все в себе. Что бы ни случилось — мы решим это вместе, понимаешь? — ее руки переместились в его мокрые от дождя волосы, перебирая волнистые пряди. — Мне Лешка звонил, — начал он, опустив взгляд вниз, — они с Майей расстались. — Как? Они же собирались заявление в ЗАГС подавать, — недоумение захватило Ирину. Только недавно пасынок звонил и рассказывал, что они уже выбрали помещение для свадьбы, что ждут родителей к себе в гости, что Майю приняли в престижную частную питерскую клинику. А теперь вдруг такие новости. — Собирались, — мужчина вздохнул, подняв взгляд на жену, — но Алекс вдруг решил, что не готов к семье и купил билет в Аргентину. — Куда? — ее глаза расширились, а руки, все это время гуляющие в его волосах, остановились. — В Аргентину, — повторил мужчина, дернув головой, призывая жену продолжить ласку, — ты просто понимаешь, я уже привык, что он рядом. Думал, что он, наконец, устроился, что семью крепкую построит, что он не будет, как я, — Геннадий притянул женщину к себе, погружаясь лицом в ее волосы, вдыхая их аромат и растворяясь в них от нахлынувших чувств. — Он не ты, Гена, — прошептала она, крепче прижимаясь к его плечу, — просто ему нужно найти себя. Это же не лучше, если в браке он будет чувствовать себя несчастным. — Мы к ним на праздники собирались. Придется отложить. — Ничего. Посетим культурную столицу в другой раз. А там и Аргентина не так уж и далеко. А границы сейчас вообще прозрачные, тебе ли не знать. Да и Лешка не дурак, все понимает. — Спасибо. Спасибо за то, что ты у меня есть, — он отстранился от ее макушки, заглядывая в бездонные изумрудные глаза, — я очень люблю тебя, — нежные мужские губы легко коснулись уголка ее рта, заставляя женщину улыбнуться, а вскоре и на его лице заиграла счастливая улыбка. С ней он счастлив. Эта взбалмошная, неугомонная и порой до невозможности невыносимая женщина делает его необычайно счастливым, окрашивая каждый новый день яркими красками. Ради ее улыбки он готов улыбаться сам. И никакие трудности не могут нарушить покой, пока их любящие сердца бьются в унисон.