Love-starved

      Чонгук с трудом приоткрывает тяжёлые веки и тут же жмурится, ибо виски пронзает режущая боль. Делая попытку приподняться на локтях, он замечает капельницу и целый пакет разнообразных лекарств с готовыми шприцами рядом.       В голову бьются воспоминания о пикнике и о том, как перед глазами всё потемнело. Он падает обратно и прикрывает рукой лицо, из уголков глаз стекают две крупные слезы, а ладонь сжимает складки простыни. Что он опять сделал не так? К чему были все эти слова? Чего этим люди добиваются? Вероятно, его смерти.       «Но ведь, если я умру, Тэхён меня не простит…» ― подумав про любимого, Чон робко стирает дорожки слёз и аккуратно вынимает иглу из вены, прижав на её место подготовленную вату.       Поднявшись с места, у него снова начинает кружиться голова, но, несмотря на это, он кое-как удерживается на ногах и уверенно направляется на выход. Желание увидеть Кима превыше всего. Но, как только он подходит к двери, его опережает Юнги, после чего удивлённо застывает.       ― Почему ты встал? Тебе пока нельзя, ― взяв за локоть, старший тянет его в сторону кровати, но парень мотает головой и сопротивляется.       ― Всё в порядке, отпусти его, ― внезапно подаёт голос высокий мужчина средних лет. Своим серьёзным взглядом он сканирует Чона, закрывая за собой дверь. ― Меня зовут Ким Намджун, ― протянув руку, представляется, а после того, как младший отвечает пожатием, кивает на диван у окна.       ― Где Тэхён? ― беспокойно спрашивает, не прерывая зрительный контакт со своим психотерапевтом и садясь на указанное место.       ― Он… ― Мин неуверенно кусает нижнюю губу, поглядывая на коллегу, видя, с каким замиранием этот мальчик ждёт ответа, язык просто не поворачивался сказать больше.       ― Просил передать, что ему срочно нужно уехать на неизвестный срок, причины не сказал.       Без тени эмоций на лице извещает Намджун, в то время как все внутренности кровоточат, наблюдая за тем, как стремительно меняется выражение лица парня. Поначалу он расширяет удивлённые глаза, которые позже наполняются беспокойством вперемешку со слезами.       ― Т-тэхён… уехал, не предупредив меня?.. ― поток слёз уже не контролируется. ― Я-я хочу домой.       ― Я подвезу тебя, ― подаёт голос Мин, захватив с собой пакет с лекарствами, находившийся на тумбочке, после чего приоткрывает для него дверь.       Следуя за доктором по недлинному коридору мимо дверей палат, Чонгук замечает ту самую женщину с пикника и замирает у наполовину приоткрытого проёма. Она слёзно что-то рассказывает полицейскому, пока медсестра чем-то обрабатывает её покрасневшую от следов рук шею.       Глухой крик застревает комом в горле, пока Юнги, заметив, что младший остановился, не тянет его дальше. В голове появляются тысячи вопросов. Что с ней произошло? Чем он заслужил подобное? Почему Тэхён ушёл? Где он? С ним всё в порядке?       Больше всего сейчас хотелось прижаться к родному теплу, исходящему от любимого, укрыться от всей боли и презрения окружающих, но его здесь нет, Чонгук совсем один.       Мин усаживает его в свою машину и застёгивает ремень безопасности. В сердце что-то колется от осознания, что это первый человек после Тэхёна, который сделал это.       ― Госпожа Хван написала на тебя заявление, ― аккуратно начинает Юнги, краем глаза замечая, как сильно младший сжимает подол своего худи. ― Тебя переводят на дистанционное обучение, продукты и всё необходимое тебе будут привозить, так что ты ни в чём не будешь нуждаться…       ― Хочешь сказать, мне нельзя будет выходить из дома? ― перебивает, отвернувшись к окну. — Значит, меня всё же приняли за психа, ― смешок вырывается сам собой.       — Это не так, ― кусает губу изнутри, с болью кидая взгляды на парня. ― Ты будешь выходить по ночам, ― Мин еле борется с желанием изо всех сил вмазать себе за то, что Чонгуку приходится слушать всё это. Он паркуется возле высокого здания, адрес которого узнал из личных данных парня.       ― Всё в порядке, ― выйдя из авто, произносит, ― я привык.       Фраза, которая весь мир выворачивает наизнанку. Самое худшее, что человек может сказать о боли, это то, что для него она стала чем-то обычным и само собой разумеющимся. Возможно, это и есть та самая последняя ступень.       Ещё долгие десять минут он не отводит взгляд от места, где стояла машина доктора, ни одну сотню раз прокручивая в голове фразу, что навсегда засела в памяти.       «Всё это неважно… Ничто не важно, кроме того, что Тэхён любит меня, а я люблю его», ― мысленно повторяет как молитву, ибо сейчас это чересчур необходимо, ведь сейчас он может просто задохнуться от собственных слёз.       ― Ты ведь совсем скоро вернёшься, любимый, правда? ― прикрыв глаза, шепчет, прикусив дрожащую губу.       Поднявшись на нужный этаж, он медленно отворяет дверь, силы будто покидают его, хочется спать. Первое, что бросается в глаза, это фото в рамке с их первого свидания. Он роняет ключ и чуть сам не падает — тумбочка была пуста, Тэхён забрал её с собой.       На дрожащих ногах Чон кидается в их спальню, с глаз невольно хлыщут обжигающие слёзы — комната пуста, ни фотографий на стенах, ни одежды мужчины, даже обои на его ноутбуке другие, раньше на них было изображение Кима, но даже оно стёрто, словно его никогда и не было, словно Чонгук всегда жил здесь один.       Парень отрицательно мотает головой, царапая шрамы на запястье ногтями второй руки, заставив свежие наливаться кровью. Он беспокойно обходит всю квартиру, судорожно распахивая все шкафы. Всё пропало. Любимые кружки Тэхёна, его любимые продукты, диски, коллекция марок, крема, шампунь и зубная щётка, даже скомканная бумага, которую он бросал в мусор. В квартире больше нет ни следа Тэхёна.       Упав на холодный пол, он панически хватается за голову, прижав коленки к груди и качаясь из стороны в сторону. Каждая клетка его тела наполняется ужасом и сомнением, надежда на возвращение Кима стремительно покидает его.

flashback

      ― Тэ… ― глаза младшего наполняются влагой, а в груди словно тёплый кофе растекается. ― Я так боюсь, что всё это окажется сном, что однажды я открою глаза и не обнаружу тебя рядом с собой, ― прошептав это, он плотнее прижимается лицом, уткнувшись в родную грудь и смачивая пижаму своими слезами, пока старший нежно поглаживает его затылок.       ― Ну ты чего, маленький, ― усмехается Тэхён, большим пальцем стирая с покрасневших глаз слезинки. ― Обещаю, я всегда буду рядом, да и куда я могу уйти? Мне ведь без тебя никак.

end of flashback

      ― Он вернётся, вернётся, вернётся… ― шепчет, успокаивая себя, и судорожно вбирает в лёгкие воздух. ― Он обещал мне, ― сам себе кивает, вцепившись зубами в открывшуюся рану и давя так, чтобы было больнее.       Обычно физическая боль всегда хоть немного, но отвлекала его от того, что творилось у него на душе, но почему сейчас даже это не помогает?       ― Ты ведь не хуже меня знаешь, что это не так, ― произносит неизвестный голос, усмехнувшись. От услышанного парень расширяет глаз, обернувшись в сторону двери. ― Признай, что тебя бросили, как использованный мусор.       ― Это не так! ― кричит Чон, глотая слёзы. ― Тэхён не такой, ― поднявшись с места и побежав в сторону пакета с таблетками, говорит, отрицая все мысли о том, что он сходит с ума.       ― Вы знакомы менее трёх месяцев, ― подобно змее обхватывает его шею ехидный голос. ― Ты не можешь ему доверять.       ― Замолчи! ― с сильной дрожью в руках Чон разрывает упаковку таблеток и спешно запивает сразу несколько водой, но голос не перестаёт говорить.       Бесконечные полчаса он продолжает неустанно твердить о том, какой Чонгук жалкий, раз поверил, что в этом мире есть человек, который полюбил его, и о том, что его, как всегда, бросили.       Всё это время парень сильно жмурится, лёжа на полу кухни, и изо всех сил прикрывает уши, чтобы это прекратилось. Он шёпотом повторяет имя любимого, пытаясь игнорировать гул в голове.       ― Прошу, не поступай так со мной, любимый…

***

      Мягкий пучок кисти плавно проходится по бумаге, он особенно долго прорисовывает тёмно-карие, уютно-кофейные глаза, на лице тут же расплывается грустная, но совершенно искренняя улыбка. Парень невольно задерживает дыхание, закончив рисовать, и любуется человеком, по лицу которого так бесконечно тосковал всё это время, лишь недавно вспомнив про свою способность рисовать.       ― Он так прекрасен, ― признаёт голос в голове, от которого Чон прикусывает язык. ― Ты скучаешь, ― зачем-то выдаёт очевидное.       ― Заткнись, прошу, ― цедит, скрипя зубами. Он до жути ненавидит этот голос, ненавидит всё, что он говорит, но не согласиться с его словами не может.       Услышав слова Чонгука, доктор замирает в дверном проёме. Пару минут Мин прокручивает в голове его поведение и анализирует, неужели лекарства и вправду не дают свои плоды? Он с сомнением смотрит на таблетку с водой в руках и тяжело вздыхает — как бы то ни было, Намджун настоял на том, чтобы он пил их.       Он не сильно стучится в дверь и, дождавшись, пока младший обернётся, входит в просторную спальню. Чон спешно стирает дорожки слёз с щёк и откладывает кисть на край мольберта.       ― Тебе пора пить лекарства, ― показательно приподняв содержимое рук, сообщает Юнги.       ― Спасибо, ― проглотив таблетку и запив её водой, произносит парень, после чего возвращает взгляд на своё творение.       Сев рядом с ним, Мин удивлённо рассматривает картину перед собой: Тэхён одет в коричневое худи, а на ухе висит небольшая серёжка, на лице нет и тени улыбки, но его взгляд говорит больше слов, он смотрит так, словно его переполняет любовью и нежностью, как на любовь всей своей жизни. Таким, похоже, его и видел Чонгук.       ― С появлением Намджуна мне кажется, что тебе больше незачем меня лечить и проявлять заботу, ― тихо говорит Чон, не отрывая взгляд от любимого, пока глаза уже характерно наполняются слезами.       ― Если я уйду, кто будет гулять с тобой?       Младший поднимает на него глаза, полные боли, после чего смаргивает влагу и несильно, но часто кивает, незадолго до этого ожидая вовсе другой ответ. Затем, поднявшись на ноги, направляется в прихожую, зная, что Мин последует за ним.       На улице довольно прохладно, отчего оголённые участки тела покрываются гусиной кожей. Парень глубже засовывает руки в карманы чёрной толстовки и не спеша идёт в сторону парка. Юнги же на ходу надевает спортивку и следует за ним.       С ухода Тэхёна прошли уже, казалось бы, бесконечные четыре месяца. Время словно замерло, как и жизнь парня, в груди тяжёлый камень стоял, не позволяя свободно дышать, мир казался даже не чёрно-белым, всё было таким отвратительно-серым и мрачным, каким было до появления Кима.       Первое время было слишком невыносимо, он не мог даже глаза открыть от того, насколько они опухли из-за слёз, каждый день он повторял себе, что нельзя уходить в себя и опускать руки, ведь «Тэхён обязательно вернётся», но, даже принимая эту истину, жить без него было слишком тяжело. Всё время он был на взводе, беспокоясь за его самочувствие, что же произошло с ним такого, раз пришлось так внезапно исчезнуть, не сказав ни слова?       Голос в голове с каждым днём становился всё наглее и грубее, нередко, когда Чон с криками просыпался от кошмара и чуть не задыхался от панической атаки, он подталкивал его к окну, чтобы покончить со всеми этими страданиями, обвиняя его в легкомыслии, нагнетающе шепча, что, если бы он не влюбился и не доверился Тэхёну, сейчас бы всей этой боли не было.       Но, как бы мучительно тяжело ни было, Чонгук не позволяет себе впасть в конечное отчаяние и умереть, хоть голос с каждым днём всё больше и больше убеждает, что Тэхёна больше не вернуть, как и прежнюю жизнь, он хранит в памяти обещание, данное мужчиной, и как раньше безоговорочно верит его словам.       Со временем всё теряло свою ценность, сил совершенно не было ни дышать, ни жить, поэтому он мог просто бездумно пролежать весь день, одиноко косясь на потолок. Всякая пища была безвкусная, а вода имела мерзкую солёность, единственное, что он принимал, это был кофе и большое количество разнообразных лекарств, благодаря которым этот шёпот в голове хоть ненадолго, но стихал.       Юнги навещал его каждый день, приезжал, как только солнце опускалось, и часами следовал за ним, пока тот гулял по парку. Намджуна он больше не видел, да и не горел желанием, ведь Мин был единственным, чьё присутствие было более-менее терпимым, и, наверное, если бы не Юнги, он бы уже давно умер от истощения. Старший ежедневно звонил ему утром, в обед и вечером, напоминая и прося поесть «хотя бы ради Тэхёна», и после этого Чонгук вынуждено принимался за готовую еду, которую ему привозили каждые три дня.       Обойдя пол ночного парка, парень устало садится на скамейку. Передвигаться с каждым днём хотелось всё меньше и меньше, единственная причина, по которой он вот так выходит на улицу, это то, что Юнги ради него едет в такую даль. Тяжело выдохнув, старший садится рядом.       — И давно ты умеешь рисовать? — после недолгой паузы подаёт голос Мин.       — С детства, — тихо отвечает младший, подняв голову к небу. Луна сегодня особенно тусклая, как и звёзды вокруг. — Впервые за очень долгое время, я занялся этим — говорит видя задумчивое и немного напряжённое лицо доктора. Было очевидно, что он хочет хоть немного разговорить его.       Юнги задаёт ещё парочку вопросов и, когда видит, что Чон уже через силу отвечает, поднимает его с места, и они гуляют ещё час, любуясь спокойной рекой Хан и думая каждый о своём. После этого они расходятся каждый по своим домам.       Чон опускает голову на руку и уныло-опустошённо следит за струящейся тёплой водой, что льётся в ванну. Как только она достаточно наполняется, парень медленно опускается в неё и откидывается на бортик, прикрывая глаза.       ― А что, если прекратишь всё это? ― подобно змее шепчет голос. ― Тебе всего-то нужно опуститься чуть глубже…       Парень невольно слушается его, погрузившись под воду. Он отчётливо слышит своё замедленное, но тяжёлое сердцебиение, и как лёгкие постепенно начинают гореть, однако ни вынырнуть на инстинктивном уровне, ни здраво мыслить о происходящем не получается, перед глазами появляется тёплый образ любимого, лишь его прекрасные кофейные глаза и ласковая улыбка заботят его в данный момент.       Тэхён хмурится, обратив на него внимание, и протягивает руку, к которой Чон тоже охотно тянется, сердце окутывает родная теплота, хоть в данный момент он не может дышать, но лишь от вида этого мужчины он оживает, словно от глотка воздуха. Ким качает головой, с сожалением смотря на него, и изо всех сил вытягивает его из воды.       ― Тэхён! ― с громким вдохом парень выныривает из ванны и немедля вылезает из неё. ― Стой, не уходи, прошу, ― нижняя губа сильно дрожит, а к глазам подступают крупные слёзы. Он падает на холодный пол и опускает голову, обнимая себя руками и не сдерживая отчаянный плач.       ― Его нет! ― подобно пощёчине произносит истину голос. ― И никогда не будет.       Чон отрицательно качает головой, повторяя про себя: «Это не правда, не правда», в груди словно яд расплывается, прожигая и отравляя все внутренности. Чонгук словно заживо горит и одновременно захлёбывается своей болью.       Дрожащей рукой он резким взмахом наносит порез по ещё незажившей ране, который выходит глубже всех ранее сделанных, отчего по запястью тут же начинает стекать струя крови. Чонгук откидывается на стену и изо всех сил кусает губу, наблюдая за тем, как под его рукой на полу постепенно образовывается красная лужа.       Боль в груди от этого не проходит, но хоть немного облегчается, физическую боль он уже давно не чувствовал, и Тэхёна всегда удивляло, почему Чонгук так спокойно наносит себе вред лезвием. Всё просто: в его жизни были оба её вида, но именно моральная ощущалась похуже всех адский страданий, он бы предпочёл, чтобы его заживо расчленили, чем испытывать всё это.       Поэтому любое проявление телесной боли, будь то обжигающие нежную кожу чайники или кастрюли, побои или же привычные лезвия не причиняли ему и доли тех страданий, что ментальная.       Так проходит полчаса, истерика стихает, а на её месте, как и всегда, появляется полная опустошённость и чувство собственного бессилия. Он накидывает на себя банный халат и устало плетётся в спальню, где быстро одевается в любимую парную пижаму с авокадо, что так нравилась Киму.       Парень ложится на бок так, чтобы была видна картина с изображением Тэхёна, по переносице скатывается одинокая слеза. Чем больше он смотрит на неё, тем больше грудь болезненно сдавливает, и при этом не смотреть также невозможно — тоска по мужчине окутывает его с головой каждую секунду его гребаной жизни, и лишь эта картина даёт возможность быть к нему ближе, что было так необходимо Чонгуку все прошедшие четыре месяца.

***

      ― Котёнок? ― несильно трясёт старший, пытаясь разбудить тяжело дышащего парня.       ― Нет, не бросай меня… ― из уголков глаз Чона стекают обжигающие слёзы, отчего Тэхён ни на шутку пугается, уже грубее тряся его.       ― Чонгук! ― громко и отчётливо зовёт Ким, благодаря чему тот наконец распахивает глаза и подскакивает, схватившись за руку мужчины, как за спасательный круг.       ― Т-тэ?.. Ты… это всё с-сон? ― до смерти напугано бормочет Чон, неверяще смотря на лицо своего парня, и после нескольких долгих секунд кидается тому на шею, повторяя про себя благодарности Богу за то, что это сон.       Он ещё долго плачет в грудь Кима, отказываясь отодвигаться даже на миллиметр и не находя в себе силы хоть что-то сказать.       ― М-мне приснилось, что… что ты ушёл от меня, не сказав ни слова, забрал все свои вещи и просто исчез, не оставив ничего после себя, ― дрожа всем телом и судорожно вдыхая запах любимого, тараторит Чон. ― А я постепенно сходил с ума, разговаривая с голосом в своей голове.       ― Мой маленький, хрупкий мальчик… ― к удивлению парня, Тэхён тоже плачет, от услышанного прижимая его к себе сильнее, словно всего через минуту всё испарится, подобно иллюзии. ― Прости… умоляю, прости, но это был не сон.       ― Н-нет… ― перестав дрожать, Чон замирает, подняв заплаканный взгляд к родным, самым любимым глазам, и быстро мотает головой. ― Ты ведь не?..       Глаза вновь наполняются влагой, и только обретённое исцеление наклеенный пластырь на его ране с кожей сдирает осознание происходящего.       ― Прости…       ― Нет, стой! Прошу! ― кричит, пытаясь ухватиться за отдаляющегося Кима. ― Я не выживу без тебя… ― болезненно скулит, как раненный зверь хватаясь за голову.       Под ногами откуда ни возьмись появляется пропасть, в которую парень с диким воплем падает. Яма быстро кончается, и он безболезненно падает на пол просторной комнаты. Повсюду расставлены большие зеркала, в одном из которых он видит Тэхёна. Живо собравшись с силами, младший бежит к нужному зеркалу и после попытки прижаться к Киму бьётся лбом о стекло.       ― Кого ты видишь перед собой? ― как ни странно, впервые спокойно спрашивает тот самый голос в голове.       ― Что это ещё за шутки?! ― изо всех сил нанося удары по зеркалу, кричит наверх. ― Своего любимого Тэ, ― всё же отвечает, не сводя глаз с грустного лица Кима.       ― Уверен? ― как только он произносит это, внешность мужчины тут же меняется, и стекло превращается в обычное зеркало, отражая самого Чонгука, только со взглядом и причёской Тэхёна.       Парень шокировано расширяет глаза, в ступоре смотря на самого себя и подмечая, что, хоть внешне они и одинаковы, однако в них явно было абсолютное различие, как у двух противоположностей, которое словами не объяснить. Чонгук тянет дрожащую ладонь к другому себе, который повторяет за ним, и, как только они касаются друг друга, перед глазами появляется отражение пламени, и парень распахивает веки, судорожно глотая воздух вперемешку с дымом.       Оглянувшись по сторонам, он осознаёт, что стоит, а не лежит, как было перед тем, как он заснул, и, что ещё хуже, что у него в руках зажаты спички, а единственная вещь, связанная с Тэхёном, прямо сейчас напротив него горит. Он падает на колени, пытаясь опомниться от увиденного сна и происходящего в его комнате. Головой он понимает, что нужно бежать за водой и потушить пламя, но тело совершенно не хочет его слушаться.       ― А теперь слушай внимательно, ― усмехнувшись, злорадно цедит голос, пока с глаз парня нескончаемо текут слёзы, а в глазницах отображаются ярко-оранжевые огни.

flashback

      Тэхён наносит тяжёлые удары по лицу другу Хабёнга, превращая его рожу в сплошное кровавое месиво, после чего переключается на него самого.       — Мы больше не будем, прости нас, — подобно раненным зверям клянутся школьники, постанывая от боли.       — Прошу тебя, — негромко скулит Хабёнг, пытаясь хоть как-то защититься от озлобленных ударов, — хватит, Чонгук!

end of flashback

      Парень сильно вздрагивает, чуть не отлетев от собственных сильных флэшбэков, и изо всех кусает губы, не веря во всё происходящее.       — Это… это… б-был не я! — мотая головой, отползает в угол комнаты, не сводя глаз с догорающей картины, пламя которой перемещается на ковёр, который тут же вспыхивает.       — А что насчёт этого?

flashback

      ― И не смей брать пример с «таких», им просто не хватает внимания, а настоящих жизненных трудностей они ещё не видели.       Перед глазами Чона всё размывается и покрывается темнотой, он падает обратно на подстилку для пикника.       Проходит некоторое время, спустя которое он постепенно прикрывает и закрывает веки. В первом кадре он видит Тэхёна, повалившего женщину на асфальт и обхватившего обеими руками её горло, а после того, как он моргает, перед глазами появляется лицо этой самой женщины.       Она хрипит и плачет от недостатка кислорода, пока её дочь, плача ещё сильнее, пытается позвать на помощь. Чонгук изо всех сил сжимает её горло, с искренней ненавистью глядя, как она проживает последние минуты жизни.

end of flashback

      Подрывая к чертям горло, Чонгук кричит изо всех сил, душераздирающий вопль постепенно переходит в смех, он несдержанно смеётся, схватившись руками за горло, вены на шее набухают, а глаза расширяются так, словно могут выпасть.       А ведь голос в голове прав! Ему незачем жить, продолжая бессмысленное существование, ведь единственный человек, кто полюбил, заботился и защищал его, оказался иллюзией и самим Чонгуком, который устал ждать, что другие будут спасать его от бесконечных насмешек и побоев.       Он так жалок, такой отчаянный, что придумал идеального парня, живя в вымышленном мире, когда уже не выдерживал так жестоко обходящейся с ним реальности.       Постепенно он начинает задыхаться от переполнившего его лёгкие дыма и до краёв заполняющего его душу и сердце болью. Перед глазами всё плывёт, и вновь единственное, что он видит, это ласково улыбающееся лицо Тэхёна, который тянет к нему руки, предлагая забрать к себе. На лице парня тоже появляется безбожно влюбленная улыбка, и он охотно тянется к любимому, совершенно не слыша, как в его квартиру врываются пожарные, пытаясь потушить огонь.       — Единственное место, где ты можешь быть счастлив, это рядом с ним, — грустно произносит на прощание голос в голове.       Несмотря на то, как его стараются удержать, Мин рвётся в горящую квартиру и с ужасом находит своего пациента без сознания. Он поднимает его на руки и выбегает из дома, пока непослушные слёзы стекают по щеке, а губы тихо шепчут про себя молитву.       Он аккуратно опускает его на кушетку скорой помощи, после чего фельдшер спешно проверяет его пульс.       — Время смерти три часа ночи, — как приговор произносит парень, пока медсестра записывает. — Причина смерти — сердечный приступ.       Юнги падает на колени, ухватившись за охладевшую руку парня, и опускает голову, безустанно разрыдавшись, всеми силами умоляя очнуться и вернуться к нему. Первый пациент и любовь доктора Мина неизбежно умер от сердечного приступа. Или же…

«Вернулся к возлюбленному и обрёл покой».