В памяти

      Абсолютно непримечательное, скучное и обыкновенное летнее утро — примерно так можно выразиться, если говорить о том, как проходят последние несколько дней в первой своей половине. По утрам в целом всегда не так много задач и планов, но сейчас это перешло все мыслимые и немыслимые рамки, и даже время, кажется, решило двигаться куда ленивее, заставляя людишек заползать на стену от скуки. Неужели именно так ощущается отпуск, проводимый без частых контактов с близкими друзьями? Конечно, возможность встать попозже, не беспокоясь о репетициях и провести за личными делами целый день без излишних тревог не может не радовать, но осадочек какой-то остается. М-да, не так он себе представлял небольшие «каникулы» для юнита, буквально выбитые из вице-президента. Тем более главным условием подобия отпуска стала необходимость не ввязываться в скандалы — говоря это Ибара выглядел так, словно сам уже не верит в то, что подобное возможно — а значит лишний раз даже в бар не сходишь… Скука, да и только. А еще не алкоголик он, что б шляться по барам с утра пораньше — не то что бы полдень можно было назвать ранним утром, но от подобной незначительной детали в смысле мало что меняется, не так ли?       Солнечные лучи, безразличные к страданиям от скуки одного-единственного человечишки, продолжают свое неспешное хождение по комнате, прогуливаясь под ручку с улиткой по имени время. Все здесь сейчас так и кричит о ленивом спокойствии, даже муха, еще совсем недавно раздражавшая своим жужжанием где-то как раз в районе уха, решила наконец утихомирить деятельность прозрачных крылышек, спасая от необходимости и дальше слушать столь противный звук. Теперь правда абсолютная тишина казалась совсем уж гнетущей, но, возможно, этот эффект создавался лишь с непривычки — и сейчас речь даже не о том, что с самого его пробуждения раздавались хоть какие-то звуки, теперь же растворившиеся и словно стертые ластиком, как ошибка на листе примерного ученика, нет, речь о чем-то более глобальном.       В конце концов, с момента его попадания в большой город он очень редко оказывался в одиночестве, предпочитая шумные компании или, на крайний случай, хотя бы одного-двух собеседников, можно даже не самых сговорчивых. Сейчас же, в комнате, где не слышно было даже звуков чужого дыхания, перед глазами невольно вновь встают картины, как он так же лежал на футоне в деревне, заложив руки за голову и прямо-таки сгорая от скуки, буквально изолированный не только от большого мира, но и от остальных ровесников, что видели в нем чуть ли не бога — уж точно не равного, вовсе не товарища. Воспоминания неприятно отдаются где-то глубоко в районе груди, так что он встряхивает головой, наконец принимая сидячее положение на постели и запуская руку в слегка спутавшиеся со сна волосы. Утро — явно не время предаваться унынию, тем более он действительно не хочет вспоминать те времена — ну было и было, чего убиваться то, ничего же уже не исправить, только настроение портить себе, а то и другим тоже. Так что он предпочитает просто окончательно подняться и отправиться разбираться с утренней рутиной, думая, а как скрасить свое дальнейшее времяпрепровождение?       Еще за завтраком хватает времени заглянуть и на недавно открытую официальную страничку Crazy:B в Инстаграм — ничего нового, разве что лайков на фотографиях добавилось, да капнуло под посты еще несколько милых комментариев, в основном под запись с новостью об их импровизированном отпуске. Затем он заглядывает на странички друзей уже со своей личной — ничего необычного, Ники-кюн как всегда запостил новые фото завтрака довольно рано — как в него вообще с утра вмещается столько еды, черт возьми?! — значит он сегодня вновь на смене в Синамоне. Строго говоря, стоило только ему только узнать о том, что у них у всех намечается целый ряд выходных от айдол-деятельности, он тут же побежал брать полные смены, возможно даже расчитывая таким образом избавить себя от незавидной участи стать главным развлечением их лидера на ближайшие дни — а может он просто действительно обожал свою работу, или, что вероятнее всего, все сразу. Исход в любом случае один — тот погрузился в работу с головой и даже сообщения в Line нередко игнорирует, злюка. Кохаку-чан еще вчера умчался почти на другой конец Японии, просто узнав что у его ненаглядного — ох, не сказануть бы такого ему в лицо, не хочется заработать пару лишних синяков на пояснице, а уж они после очередного полета и встречи с полом там явно появятся — Микеджимы, кажется, намечаются какие-то проблемы, будто этот человек нуждается в спасении. Конечно же он прикрывал это «заботой о непутевом придурке, с которым он работал вместе», но уже даже Айра начинал похихикивать в кулак, слыша подобные фразы — в конце концов люди не слепые и видят, какими глазами эти двое смотрят друг на друга. В общем, суть одна — можно и не ждать от мелкого ответов, он явно занят делами поинтереснее, чем чтение сообщений в мессенджерах — и нам стоит лишь надеяться, что в списке этих дел нет пункта «побег от разъяренных якудза» — ибо даже из постов последних дней у него в основном фотографии каких-то видов красивых мест по пути, которые явно выкладываются скорее ради того, что бы страничка не казалась совсем уж заброшенной владельцем, подавая хоть какие-то признаки жизни. Страничка Ибары как всегда сухая и, если быть честным, больше похожа на страничку офисного работника, разве что вместо фото из кофейни во время обеда — снимки с подготовки к выступлениям или даже небольшие отрывки записей концертов Eden и бывает даже — в куда более редких случаях — Adam, да и сейчас из обновлений — сухой текстовый пост с какими-то статистическими данными — молодой человек даже не старается вникнуть в написанное, просто не видя в этом смысла. Несмотря на это ему действительно следует признать, что редкие «полноценные» фото выглядят идеально, позволяя не просто удерживать аудиторию, но и привлекать новых людей. Если быть честным — парень уже давно бы отписался от странички вице-президента, да только иногда, когда дело не терпит отлагательств, штурмовать постоянно занятого начальника сразу во всех средствах связи является самой действенной тактикой, и он не стесняется пользоваться ей, даже когда в голове так и рисуется чужое недовольное лицо. Разве он виноват, что некоторые вещи оказываются слишком срочными? Вот парень и считает, что никакой его вины нет, так что париться по этому поводу не стоит. Конечно, несмотря на то, что сам Саегуса регулярно ворчит по поводу чрезмерной активности со стороны — он так же не отписывается от его странички (и уж тем более не кидает в блок, как иногда делают его товарищи по юниту, если он уж слишком их достанет — и так то это обидно!), аргументируя это простейшей необходимостью отслеживать контент на чужой странице, дабы там, не дай боже, не появилось чего-либо компроментирующего и без того далеко не кристально-чистую репутацию — хотя сейчас все, конечно, уже не так плохо, как было на самом старте их работы, тогда они возможно действительно слегка… перегнули палку.       Больше ни у кого из тех, на кого он подписан, обновлений на страничках нет — скорее всего они все заняты какими-то там своими важными делами, в конце концов лето это обычно достаточно загруженный сезон для большинства работников айдол-индустрии — люди выходят в отпуск, спрос на индустрию развлечений возрастает в целом, так что и их сектор не остается без дополнительной работы в виде участившихся концертов и, совсем уж иногда, коллабораций, некоторые из которых оказываются даже слишком неожиданными для фанатов, хотя не то что бы те были против подобных «сюрпризов». Кстати, если уж речь зашла об этом, перед выходом из отпуска действительно стоит задуматься о том, что же делать дальше и как стоит получше оформить свое возвращение — может стоит сделать это с каким-нибудь новым треком? В любом случае, это нужно обсуждать всем вместе, так что можно не забивать себе голову.       Последний глоток чая знаменует конец утренней трапезы — только из-за времени, потраченного на социальные сети она, кажется, слегка затянулась, но сегодня в этом нет абсолютно ничего плохого, ведь сложившаяся ситуация вполне позволяет, сколь бы бесполезным по факту это не было, а учитывая то, что даже раньше его ничего не останавливало от лишних пары минут, проведенных в интернете, подобные завтраки в целом стали даже чем-то привычным — просто сегодня это приобрело более глобальные масштабы, вот и все, никаких проблем в этом нет — он ведь человек, а значит может позволить себе небольшие человеческие слабости. Наверное многие его знакомые бы сказали, что этим слабостям он подвержен даже слишком сильно, но на это ответом станет лишь пожимание плечами — кому как, каждый ведь по разному подвержен им. В любом случае, сейчас его больше волнует, чем же дальше занять день. И тут в голове само по себе всплывает чужое имя. Действительно, HiMERU, славящийся тем, что единственный из их юнита ведет свою страничку более-менее подходящим для айдола образом и с завидной регулярностью что-то выкладывающий, за сегодня еще никак не отметился в сети — строго говоря, от него ни слуху ни духу еще со вчерашнего вечера, хотя на сообщения отвечает вполне стабильно. Как же следует поступить в подобной ситуации? Естественно найти его и вызнать, что же такого произошло! Конечно, многим вариант узнать причину в переписке покажется куда более привлекательным, но ведь так совсем неинтересно! Да и при личной встрече ведь юлить не получится, не так ли — факт того, что HiMERU из тех, кто даже самую несусветную чушь скажет с непробиваемо-серьезным лицом он вполне успешно игнорирует, это ведь совсем мелочи. Так что вперед, поиски начать следует именно с комнаты, в которой разыскиваемый субъект проживает. Туда молодой человек и направляется, предварительно, конечно, убрав за собой посуду. Пять минут пути, стук костяшек о дерево и дверь, открытая почти мгновенно — действительно, разыскиваемый здесь прямо сейчас и, кажется, куда-то собирается, при этом явно планируя остаться неузнанным, не зря же на тумбе лежит «классический» для айдолов комплект из кепки, маски и черных очков — интересно, откуда он у HiMERU, учитывая, что члены Crazy:B почти никогда не скрывают свою личность, выходя на улицы? Вопросы плодятся, а в чужих медово-золотых глазах ответ прочитать никак не получается, ведь даже застигнутый врасплох их обладатель продолжает держать абсолютно спокойное лицо.

***

      Иногда ему кажется, что все, что он делает, делается зря. Абсолютно бессмыслено. И когда в ушах вновь слышатся крики разъяренной толпы, руки сжимаются в бессильном страхе, а рот распахивается в немом крике, он резко распахивает глаза, вглядываясь в белоснежный потолок общежития. Холодный пот не желает останавливаться. Иногда ему хочется забыть правду. Такие сны преследуют его не первый год. Не первый и явно не последний — вряд ли он вообще когда-то забудет случившееся.       Первая мысль была о том, что он бы не хотел разбудить своих соседей по комнате. Вторая — что сейчас как-то слишком светло, не похоже на ночь. И точно, один лишь взгляд на часы указывает на удивительно позднее для обычных пробуждений время, что уж говорить о подъемах от кошмара? В любом случае пора вставать и первым делом шагать в душ — смыть с себя всю эту липкую безысходность и ужас, растекающийся в каждой клеточке тела словно река в половодье. Противно, противно от себя же. Совесть, кажется, всю оставшуюся жизнь будет полосовать его сердце своими острыми когтями, заставляя бесконечную вечность тонуть в чувстве вины. Но все это остается в кровати, тогда как молодой человек с подъемом вновь становится непроницаемо-равнодушным снаружи. Ведь он не может опозорить имя HiMERU.       Долгий душ и еще более долгий завтрак заставляют окончательно оклематься и задуматься. Кажется, он давно не был в том месте, так что сон наверняка был лишь намеком на необходимость посвятить свой сегодняшний день единственному человеку, как делается всегда — не контактируя с остальным миром, словно полностью отдаваясь во власть прошлого. Именно этим он и займется, благо отпуск позволяет и в этот раз даже не придется беспокоить юнит предупреждением об отсутствии, что было бы весьма неприятно, учитывая абсолютную спонтанность этого решения — обычно юноша планирует поездки и договаривается о свободном дне хотя бы за неделю до необходимого срока. Все, что ему необходимо — позаботиться о том, чтобы никто не увидел его направляющимся в больницу, иначе у фанатов могут возникнуть вопросы — что популярный айдол вообще может делать в самой элитной больнице для «тяжелых» и обреченных пациентов? Он не готов дать эти ответы им, и никогда готов не будет, ведь это не его секрет — по крайней мере если брать именно фанатов. В конце концов изначально взять псевдоним было не его решением.       Сборы требуют не так много времени, самым сложным становится лишь поиск всего необходимого для сокрытия личности, слишком уж редко по меркам айдола он пользуется подобными аксесуарами. Чаще, конечно, чем остальные из Crazy:B, но лишь в связи со своими уникальными обстоятельствами, ничего более. Да и фанаты, увидев его на улицах, не стремятся разорвать на куски и унести их как трофеи к себе домой, скорее, наоборот, робеют, решаясь лишь сфотографировать тихонько и, если попадется кто-нибудь совсем уж смелый, подойти лично сделать фото. Иногда мозг сам по себе задается вопросом, зачем людям пытаться тайно поймать его в кадр, чем такое фото будет отличаться от фотографий на официальных страницах? В любом случае, все равно их контракт с вице-президентом не обязует его прятаться, так что занимается он подобным лишь тогда, когда ситуация действительно требует подобного, как сейчас, например. Стоит лишь надеяться на отсутствие неприятных инцидентов, подобных случившемуся однажды — ничего серьезного, всего лишь слегка удивленный личностью посетителя больницы санитар — новенький еще — но осадочек неприятный остался.       Говорят, хочешь насмешить судьбу — поделись с ней своими планами. Сегодня, видимо, ему пришлось проверить истинность этого высказывания, ведь стоит ему закончить со сборами и вознамериться наконец натянуть дополнительные аксесуары, как в дверь раздается решительный стук и спустя буквально пару секунд она открывается, словно стоящий за ней не обладает вообще никакими манерами. Хотя почему «словно»? Вошедшим оказывается Ринне Амаги — человек, подающий поводов сомневаться в своем воспитании больше, чем кто-либо еще из всех знакомых личностей. Окидывая помещение взглядом так, словно это его комната, он наконец останавливает взгляд на тумбе со всеми «аксессуарами», и HiMERU практически видит, как в чужой голове со скрипом начинают крутиться шестеренки мыслительных процессов, после чего голубые глаза начинают пялиться на молодого человека с таким любопытством, что с губ рвется вздох, успешно подавляемый еще на этапе формирования. Пять, десять секунд… И вот Ринне, видимо, вспоминает, как пользоваться ртом, чем и спешит незамедлительно воспользоваться — к огромнейшему сожалению. — Хеееей, Мерумеру, и куда же это ты собрался, да еще и в таком необычном прикиде? — Действительно, учитывая теплую погоду на улице, закрытая одежда кажется слегка необычной, а уж если брать в учет лежащее на тумбе… — HiMERU думает, что Амаги это не касается — Четко, равнодушно и спокойно — и попросил бы избавить его от дальнейших неуместных расспросов. — Ну как это не касается! — скука, помноженная на природное неспокойствие лидера, кажется, создает просто гремучую смесь, хоть стой, хоть падай — Мне ведь интересно! — Это не аргумент. Пожалйста, уйди отсюда, если тебе так скучно — навести Шиину в Синамоне, он уже явно успел отвыкнуть от твоей чрезмерной активности. — Подло ли он поступает? Бесспорно. В любой другой ситуации HiMERU скорее всего бы наоборот, постарался развести этих двоих как можно дальше, просто-напросто опасаясь за ментальное состояние бедного Шиины, но сегодня был весьма экстраординарный случай, так что все средства хороши — только нужно будет не забыть извиниться перед пострадавшим от его маленькой хитрости. — Ники-кюн сбегает на кухню каждый раз, как видит меня поблизости! — Обиженное лицо Амаги кажется уж чрезмерно наигранным, но то, что он делает дальше, просто пробивает даже каменное самообладание, заставляя глаз несколько раз явственно дернуться. Этот придурок начинает канючить, словно ему не двадцать один, а, как максимум, одиннадцать — протяжно так, со знанием дела, можно даже сказать профессионально, капая на нервы не хуже протекающей трубы. Вдох, выдох, вдох, выдох… — Хватит действовать HiMERU на нервы, ты не ребенок, чтобы так себя вести — Естественно это не помогает, но ведь попробовать стоило? Конечно стоило, только вот теперь, кажется, Амаги решил пуститься во все тяжкие. Что ж, рано или поздно это бы в любом случае произошло, не так ли? Возможно, узнай о случившемся хоть кто-то из близких к нему людей, жить станет чуть проще? Ему бы ведь в любом случае пришлось объяснять ситуацию всем, и увидеть осуждение лишь в одной паре глаз вместо трех будет чуть проще.       HiMERU пишет Араши по поводу запасных аксесуаров коспирации, ведь Амаги свои потерял еще полгода назад. Впервые с того дня у него дрожат руки.

***

      HiMERU идет молча. Ринне впервые осознает, что тишина может быть гнетущей даже в толпе. Он все еще не понимает, каким образом ему удалось провернуть это, но факт остается фактом — сейчас они вместе с самым закрытым участником юнита идут по каким-то личным делам, при этом атмосфера стоит такая, словно собрались они на похороны. Если быть честным, в действительности красноволосый не сомневался в том, что его в очередной раз просто пошлют на небо за звездочкой, более того, он и сам понимал, что каждый в его «семье» имеет право на личное пространство и просто хотел посмотреть, насколько еще хватит выдержки товарища. Так что сказать, что он был в шоке, когда в золотистых глазах зажглась странная уверенность и вместо очередного «уйди» он получил сухое и хрипловатое «ладно», значит не сказать ничего. Первую минуту он просто хлопал глазами, пытаясь переварить услышанное, пока не услышал мрачное бурчание о том, что ему бы следовало пошевеливаться. Словно кто-то нажал кнопку «play» на пульте, мир в голове Амаги вновь пришел в движение. Ему кивнули на так и оставшиеся на тумбе маску, кепку и очки, призывая скрыть личность, тогда как тот, кому они изначально предназначались, уже завязал волосы, позволяя показаться из-под еще одной черной кепки лишь небесного цвета кончикам. Сейчас парня, скрывшего лицо всеми возможными способами, действительно сложно было узнать. Поняв, что от него требуется, молодой человек торопливо натянул на себя все необходимое, вызывая очередной вздох. Услышав лишь фразу «тебе там не понравится», брошенную словно невзначай, он даже слегка напрягся — слишком много странных эмоций было в этой реплике. Хмыкнув в ответ, он рассчитывал услышать еще хоть что-то, но его невольный спутник словно воды в рот набрал, сохраняя отстраненное молчание.       И даже сейчас, когда они вместе шагали по шумной, многолюдной улице, Ринне не мог избавиться от ощущения, что есть какое-то отличие, что давящая на уши тишина никуда не ушла, затаившись где-то рядом с сердцем и лишь выжидая возможность вновь напасть. Однако подобного шанса ей не дают, ведь стоит им только свернуть с главной улицы в какой-то проулок, как молчавший до этого спутник подает голос. — То, что ты там увидишь, может быть слегка… неожиданным — чужой голос ровный и спокойный, все как всегда, и все же есть какая-то неуловимая разница. И как ни старайся поймать ее за хвост, она лишь подразнит, ускользая в последний момент. — Да ладно, Мерумеру, меня уже ничем не удивить, что я, вчера родился что ли? — отвечает беззаботно, вызывая странный хмык со стороны товарища, значащий так много и одновременно не значащий ничего вовсе. Он хочет сказать еще что-то, но они выходят на еще одну оживленную улицу и его спутник лишь сильнее опускает кепку на лицо, стремясь закрыться. В такие моменты, что удивительно, врожденное раздолбайство затихает, позволяя понять чужие жесты и эмоции даже слишком ярко, слишком точно, поэтому парень просто затыкается, позволяя тишине вернуться. Разве что теперь она не гнетущая, но все еще напряженная, словно бы его спутник все еще сомневается, правильно ли он поступил, позволяя кому-то присоединиться к своим планам. Почему-то хочется доказать, что не зря, и только это иррациональное желание помогает ему держать болтливый рот на замке. Не оставляет ощущение, что сейчас он прикоснется к чему-то слишком сокровенному и, если быть уж совсем честным, это ощущение ему нравится и не нравится одновременно. Любая информация о загадочном, но таком привлекательном HiMERU кажется ценной, значимой куда больше чем все деньги мира, и чувствуется это так странно, почти что чужеродно, зажигая азарт — тот самый, который обычно пробуждается в момент запуска рулетки. Тот самый, который для красноволосого является практически топливом жизни.       Они больше не произносят ни слова до тех пор, пока чужая спина, за которой неотступно следовал Ринне, не замирает перед очередным зданием. Он даже не сразу обращает внимание на это, больше поглощенный процессом отправки камня в полет по строго определенной траектории, стараясь сделать это еще и аккуратно — в общем, занят он несомненно важным делом. Однако, практически врезавшись в своего спутника, парень все же останавливается, поднимая голову в направлении чужого взгляда. Элитная частная клиника? Вопросы в голове множатся, только вот сформулировать их никак не получается, и прежде, чем это удается, HiMERU уже уверенно открывает двери, видимо, не собираясь ждать, пока мыслительные процессы в чужой голове закончатся, так что остается лишь последовать за ним, с непривычки оглядывая все вокруг. С детства обладающий крепким здоровьем Амаги практически не болеет, а если хворь все же настигает его — лечится в основном «народными» методами, о которых узнал еще в родной деревне, или какими-то лекарствами, которые товарищи по юниту буквально силой пихают ему. Не видя смысла в посещении врачей, парень практически не ходит по больницам, появляясь там лишь на обязательном медицинском осмотре в специальной клинике ES, и то скорее из-за вице-президента, который четко обозначил, что те, кто откажется, очень быстро потеряют свое место в индустрии. Помимо этих дней увидеть молодого человека в больнице практически нереально, что уж говорить о подобном месте, где даже услуга «просто получить справку» явно стоит приличных денег. Так что же в таком месте забыл HiMERU?       Приветливая медсестра за стойкой, схожей больше со стойкой администрации, напоминает им о необходимости сменить грязную уличную обувь на белоснежные больничные тапки на мягкой подошве, после так же спрашивая карточку пациента. HiMERU легким движением руки вынимает небольшой предмет, протягивая его так, чтобы видно было только женщине и вызывая острый прилив любопытства, особенно когда улыбка с чужого лица слетает, обнажая усталость в чужих глазах, с которой она незамедлительно смотрит в чужие глаза. Вернее пытается, наталкиваясь взглядом на черные стекла очков. Правда в следующую секунду дежурная улыбка вновь расплывается по губам, нежно тронутым персиковой помадой. — Я провожу вас в необходимую палату, следуйте... — женщина, на бейдже которой написаны незамысловатые имя и фамилия, еще не успевает договорить, как ее останавливают взмахом руки. — Нет необходимости… Ято-сама. Дорогу к этой палате тяжело забыть тому, кто появляется здесь с завидной регулярностью — И после этой фразы он разворачивается к коридору, напоминая Амаги следовать за ним. Последнее, что тот успевает разглядеть до того, как они уходят — недовольное лицо медсестры и то, как она заносит какие-то данные в базу данных комптьютера.       Рассматривая стены клиники, Ринне старается еще и запомнить путь среди лабиринта однообразных дверей, надеясь лишь, что и обратно возвращаться ему не придется одному, просто потому что заблудиться в больнице - это самый настоящий позор, а он сейчас о своем положении в пространстве может лишь сказать, что они находятся на третьем этаже. И, судя по всему, направляются к самому его центру. Теперь становятся понятны слова медсестры о необходимости проводника, ведь заплутать в подобном месте даже слишком просто - в отличии от большинства клиник страны эта просто огромна, более того, славится своей полной анонимностью, если подобную услугу потребует пациент, от чего ходят слухи, что лечиться сюда приезжают в том числе и якудза. Неужели именно из-за этого они пришли сюда? Возможность скрыть личность для айдола кажется крайне важной, так может поэтому они здесь? Вопросов все больше и, если быть честным — с каждым шагом по этому месту Амаги все меньше хочется знать на них ответы. Слишком уж гнетущая атмосфера царит вокруг, слишком все стерильно и словно вылизанно — белоснежные стены и плиточный пол, аккуратные, плотно закрытые двери. Останавливаясь около одной из таких, HiMERU решительно поворачивает ручку и заходит. Еще перед тем, как заглянуть внутрь, Ринне успевает услышать единственную фразу. — И снова здравствуй, Канаме.

***

— И снова здравствуй, Канаме.       Произнесенная фраза еще звучит эхом в черепной коробке, когда дверь с тихим шелестом закрывается. Но стоящий за спиной человек волнует куда меньше того, кто сейчас лежит на кушетке. Хрупкое тело, когда-то неотличимое от стоящего перед ним, сейчас больше похоже на мумию, исхудавшее за время, проведенное в бессознательном состоянии. Увитый проводами, с кучей датчиков вокруг, с лицом, скрытым маской, он уже едва напоминает живого человека — и лишь тихие попискивания да мерно вздымающаяся грудь доказывают то, что лежащий перед ними еще в этом мире. Хотя он скорее на грани двух, удерживаемый лишь усилиями врачей и собственным упрямством — по крайней мере на подобное надеется HiMERU.       Мягко садясь на край кушетки, он берет чужую ладонь в свои руки так нежно, словно это величайшая в мире драгоценность, и невольно поглаживает большими пальцами косточку запястья. В чужом лице с их последней «встречи» совсем ничего не изменилось — разве что волосы стали чуть длиннее. Одной рукой отпуская чужую ладонь, сидящий чуть наклоняется, заправляя прядь волос с лица за ухо, нежными движениями пальцев проходясь по острой — куда более острой, чем несколько лет назад — скуле, обводя черты лица. Черты лица, которые виноватый в подобном положении брата присвоил себе. — Это… это типа твой родственник что-ли? — подает наконец голос со стороны двери неожиданный компаньон, видимо, вернувший себе способность говорить. Зря, HiMERU не отказался еще немного посидеть так, словно они наедине с братом. — Как наблюдательно с твоей стороны, похвалю — сарказм в словах слишком явственен и понятен, хотя ни одной его нотки не прослеживается в голосе. — Это мой брат. Младший. — Младший? Но вы совсем как близнецы, разве такое вообще возможно? — О, и сколько удивления в голосе. — В «нормальных» условиях подобная схожесть очень… маловероятна — выделяя голосом слово «нормальных», он невольно слегка прокашливается — Поэтому HiMERU пришлось полностью скопировать черты Канаме, дабы никто не смог различить их. HiMERU заимствовал личность и образ Канаме, продолжая деятельность айдола. — Внешне он абсолютно спокоен, словно подобным занимается каждый второй. Но внутри, словно пальцы гитариста на струнах, мысли играют на нервах. То, что он сделал, в свое время даже вице-президенту, стремящемуся во всем найти выгоду, показалось дикостью, так как же к подобному отнесется куда менее практичный Амаги? — Но… зачем? Какого черта, Мерумеру, о чем ты вообще думал, творя такую херню?! — Внутри словно канат обрывается. Руки начинают подрагивать, так что он предпочитает отпустить хрупкую конечность младшего брата. — О его благополучии, конечно же. Канаме хотел стать достойным айдолом, хотел прославить имя HiMERU. HiMERU просто решил, что заменит его до тех пор, пока Канаме не проснется и не заберет то, что по праву принадлежит ему. — Но разве он этого хотел? — Слова бьют хуже, больнее и острее пощечины. Точно такую же фразу он уже слышал однажды, в этой же палате, в таком же положении, что и сейчас, только тогда ее произнес другой человек. — Разве он сам попросил тебя? — Нет. HiMERU просто решил, что так он сможет загладить свою вину. HiMERU виноват перед братом и хочет искупить это. HiMERU хотел поступить так, как будет лучше. — Голос уже неподвластен мозгу, контролировать еговсе сложнее. Все сложнее не позволить нервной дрожи просочиться в его слова. — И поэтому ты решил отказаться от себя? Кому стало лучше от этого? Кто же ты теперь такой? Ты, а не HiMERU. Ты, а не чертов псевдоним твоего брата. — HiMERU сглатывает, не готовый к такой бурной реакции, словно Амаги не все равно. — Скажи хотя бы, как тебя зовут!

***

      Только сказав это, Ринне понимает, что перегнул палку. Он просто не представлял, что вообще возможно сказать в этой ситуации. Те слова в переулке… Мерумеру, черт его подери, как в воду глядел. Парень был готов к чему угодно, даже к том, что его привлекательный товарищ вдруг окажется главой подпольного синдиката, но точно не к этому. К такому вообще можно быть готовым?! — Как… HiMERU зовут? — В чужих глазах плещется непонимание, постепенно вытесняемое другим чувством. Страх. — Но… но я не помню этого… — Это «я» звучит так отлично от других слов, чужой голос словно надламывается в этот момент, словно этот человек никогда прежде не говорил его — как что-то новое и сложное, что не получается выговорить с первого раза. — HiMERU это HiMERU, но у него есть имя, только он не помнит его, но оно точно есть — страх в чужих глазах медленно видоизменяется, превращаясь в форменную панику.       Ринне медленно подходит ближе, боясь спугнуть сидящего на кровати. Отчетливое понимание того, что впервые он видит настолько яркие эмоции со стороны всегда спокойного и равнодушного товарища, что маска впепвые треснула, завораживает и пугает. Неужели брошенные от шока слова попали слишком метко? Он действительно перегнул палку, перестарался, и теперь человек, что решился доверить ему свой секрет, сидит и сотрясается в немом крике — и все это из-за брошенной вскользь фразы.       Руки HiMERU трясутся все сильнее, пальцы сжимают ткань брюк так сильно, что костяшки белеют, выделяясь еще больше, а дыхание с хрипами вырывается из груди, словно бы внутри дыра, через которую воздух выходит, никак не взаимодействуя с дыхательными путями. Сдерживаемые крики проливаются тихой соленой влагой, не желая останавливаться, пробегая дорожками по лицу вниз, капая на больничное покрывало, смывая выступившую на искусанных за этот короткий разговор губах кровь. Тихий шепот, который едва возможно расслышать с того расстояния, на котором Амаги стоит от койки, не прекращается, все чаще сводясь к повторению одной фразы, одной-единственной, сжигающей все изнутри, словно это у него сейчас истерика из-за слов какого-то идиота. Да, он действительно готов признать себя идиотом сейчас — только вот это никак не оправдает поступок, совершенный им. Так долго стараться создать «семью», налаживать отношения, демонстрировать всем, что их примут любыми, и все ради чего? Ради того чтобы в мелкие осколки разбить доверие самого загадочного и, черт подери, идеального члена этой самой семьи? Какой же он тогда лидер, если просто в руках себя в нужный момент удержать не может?! Если способен поступить так с тем, кем дорожит, словно самым сокровенным сокровищем (откуда появились именно такие сравнения он предпочитает не думать, так же как о том, почему так тщательно следил за чужой страничкой и почему так хотел провести время вместе — в последние дни он вообще предпочитал не думать)?       Еще пара шагов — он опускается перед сидящим на койке, начиная методично, аккуратно и нежно расцеплять чужие пальцы, что скоро силой своей хватки вполне возможно вообще порвут ткань к черту. Они, правда, снова сжимаются, но теперь уже на руках Ринне, оставляя бледные следы коротких ногтей. Правда хватка эта куда менее крепкая, чем была до этого, просто потому что силы, видимо, медленно покидают чужое тело, уходя на подобие истерики. — Хэй, Мерумеру, послушай — начинает говорить лидер, но тот, к кому обращаются, отчаянно качает головой, не желая сейчас слышать ничего вовсе — послушай же меня, черт возьми! — Еще никогда он не успокаивал людей в подобном состоянии, даже в детстве этого не случалось, ведь Хииро был довольно спокойным ребенком, так что сейчас он чувствует себя так, словно идет по минному полю. Но тут мысль, что можно сделать, сама мелькает в голове, заставляя делать без лишних раздумий.       Соприкосновение губ на вкус как соленые слезы и кровь, настолько неожиданное, что золотые глаза напротив распахиваются в шоке, но нет ни единой попытки отстраниться, так что первым это делает так же Ринне. Вот теперь уже HiMERU точно выслушает его, это видно по вопросам, читающимся во взгляде. — Сейчас, пожалуйста, послушай меня внимательно — Настолько серьезный тон для вечно беззаботного человека это действительно что-то необычное. Прежде чем продолжить он мягко заправляет выбившуюся из чужой прически прядь — совсем как сам HiMERU несколько минут назад сделал со своим братом. — Конечно, ты наверняка считаешь меня отвязным придурком, помешанным на большом выигрыше и больше ничем не дорожащим, но… Ты не прав. Самое ценное, что у меня есть — это вы, ребята, мои самые близкие люди, те, кем я дорожу больше всего в этом мире. А тебя я возможно ценю даже больше — именно тебя, настоящего, постепенно открывающегося рядом с нами тремя. Твои редкие настоящие улыбки, проскальзывающие на мгновение, но по-настоящему сияющие. То, как ты слегка жмуришься, если чем-то очень доволен. Твоим красивым искренним смехом, что звучит чуть выше, чем обычный. Тем, что делает тебя тобой, кем бы ты ни был. Даже если забыл, кто ты на самом деле, это не страшно — я, нет, Crazy:B примет тебя любым, и если это будет необходимо — мы поможем тебе вспомнить все, что пожелаешь. Мы никогда не откажемся от тебя, никогда не выбросим и не отпустим до тех пор, пока ты сам не пожелаешь.       Говоря все это, Амаги выглядит настолько надежным, насколько это вообще возможно. Стягивая чужое тело к себе, на пол, в объятия, он утыкает чужую голову в свое плечо, зарываясь пальцами в волосы и продолжая говорить что-то успокаивающее.

HiMERU впервые за сегодня подумал, что не зря решил открыть свой секрет. И никто не увидел, как по острой скуле лежащего под капельницами юноши прокатилась одинокая слезинка.